Свинцов и его Ва


Гео и язык канала: Россия, Русский
Категория: Книги


Чипекве – брат Мокеле-Мбембе

Связанные каналы

Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Книги
Статистика
Фильтр публикаций


Репост из: Чехов и Компания
Написанный Стругацкими «в стол» роман «Град обреченный» — один из сложнейших их романов, самый трудноинтерпретируемый — клубок сцепившихся хвостами вопросов, и только намёки и намётки ответов

Можно сказать, и сюжетно, и в смысле авторской работы — «песочница». Мир постоянно обновляющейся и обнуляющейся истории (города-трансформера, окружённого безвылазной стеной). И конечно же, последний, вероятно, человеческий подвиг во вселенных Стругацких — Андрея Воронина и Изи Кацмана, обреченно и обессиленно отправившихся за пределы этой кромешной истории

Нас ждёт одна из самых насыщенных трактовками, взглядами и смыслами встреча в рамках «Книжного клуба ЧиК». Мы попытаемся померцать всеми гранями и символами «Града» и преодолеть вместе с героями романа отчуждённость от запределья, дурное постоянство и, вместе с ним, скучное чувство обречённости

Билеты


Казнь Баяна

Гнусомытый качался Кириллушко
На гнутомысых сафьянках
И подкованный куб со скуки напёрстничал у бойницы
Всё выпадала ему однёрка —

Шейк-шейк-шейк
Стук-постук

Не даром, — думал Кириллушко, — пить мастерам каретным, —
Так подковать игру! —
Качался Кириллушко и напёрстничал — шейк-пошейк,
Стук-постук — выпадала однёрка ему на смех

«Кара! Кара!» — сбросила рваную со спины попону
В рань гнилосочную дворцовая галерея,
И в стеклянном глазу Кириллушковом вжух-повжухла
Врань по-над градом — «кто-то в ижицу, верно, лезет...»

А дворец с Кириллушкой —
Как человек наизнанку,
Красный снаружи
И внутри — расписной-то!:

Думал Баян Безымянный, над гаммой народной стоя,
Рать оттаптывала мысы се — утро длинных мысов настало.
И вороньё, как ноты, на бельевые село
Нити — под песню лебединую для Баяна.

Шейк-шейк-шейк
Стук-постук
Шейк-шейк-шейк
Стук-постук —

Такой вот была незатейливая частушка,
Качался Баян на виселице и бился
О висельный люк, как будто бы кубик в кубке.
«Эвона, — слушал Кириллушко, — разыгрались...»


Репост из: журнал
ЖУРНАЛ №1 (18)
НОЯБРЬ 2026

друзья, мы открываем предзаказы на новый номер журнала, который должен выйти в ноябре. это вновь самый большой выпуск из всех, что мы когда-либо делали. ваши предзаказы очень помогут выпустить номер в мир. цена по предзаказу: 750 рублей (для оформления пишите стасу: @stas_mokin)

ПОЭЗИЯ
стихи Лизы Хереш, Вячеслава Попова, Дмитрия Гаричева, Олега Ягодина, Тимофея Свинцова, Арама Залиняна, Саши Скотина, Александры Хольновой, Максима Губернаторова, Кати Сабамиры, Константина Белова, Ильи Манякина, Ильи Похлебалова, Романа Мичкасова, Тахира Нуриева, Кирилла Миронова, Екатерины Калугиной

ПРОЗА
тексты Антона Секисова, Егора Попова, Любы Макаревской, Марии Кривовой, Насти Казьминой, Кирилла Хвостенко

ПЕРЕВОДЫ
переводы Виктора Ива и Марины Богдановой (Эвелин Рейли), Влады Баронец (Кингсли Эмис), Алёши Прокопьева (Пауль Целан), Павла Алёшина (Компьюта Донцелла), Петра Кочеткова (Ив Бонфуа)

ПУБЛИЦИСТИКА
Кирилл Хвостенко о сборниках Лизы Хереш «Мой парень Одри Лорд» и «Дни вповалку»; Маша Ежова о сборнике «Контактные отпечатки» Ольга Аникиной; «Мы спим с открытым окном, и какие нам снятся сны»: Яков Казанцев о сборнике стихотворений Антона Азаренкова; философское эссе Платона Лесухина; Арсений Артемьев — «Розовый фламинго» как интертекст: пример постиронической герменевтики

РАЗГОВОРЫ
Всё будет как попало: разговор с Валерием Земских

КАРТИНКИ
Рисунки Геры Левитан


ЖУРНАЛ
Редакция: Стас Мокин, Вадим Лапшин, Илья Похлебалов

Вёрстка: Вадим Лапшин

Обложка: Даша Плешкова

Корректура: Настя Казьмина

Иллюстрации номера: Даша Плешкова, Надя Захарова, Маша Гусарова, Михаил Нефёдов

Юридическое консультирование: Никита Иванов

Грузоперевозки и экспедиция: Матвей Олейник


Репост из: Чехов и Компания
Лекция: «АЛЕКСАНДР ВАМПИЛОВ: ПОВЕСТЬ О НЕПРОЖИТОМ ВРЕМЕНИ»

Вампилов («Утиная охота», «Старший сын», «Прощание в июне» и др.) — главный драматург советских 70-х, ощутивший особенную застойную темпоральность, проживший в ней с безответной интенсивностью

Об особенности этого «безответного времени», идущего по кругу в бумажных домах, лишённых дверей гостиницах, похмельных одиночествах трофейных комнат, и о никому не нужных творцах, бессмысленно и трагически населяющих эти хлипкие миры, мы поговорим

04.10 — 18:00
по адресу Гончарная 26к1
Билет — 100р.
лектор — Тимофей Свинцов


Репост из: Чехов и Компания
ТИХИЕ ЧТЕНИЯ

А дворник с черными усами
стоит опять под воротами
и чешет грязными руками
под грязной шапкой свой затылок


Вот и мы соберёмся опять — почёсывать языками и пошевеливать затылками, но это на сей раз — чтобы ужаснуться и посмеяться (вернее: посмеяться и ужаснуться), тем более, что Хармс — один из авторов, нуждающихся в систематическом прочтении вслух

Произойдёт всё в ЧиК

23.09
19:00

регистрация




Мы делили apple sin


Сентябрь

Тебе сказали так: «Воспари!», и ты воспарил, хвалю
Средь пепельных облаков, волочущих щупальца по жнивью

Повис эластичной снежинкой жил
Как струнно-смычковое

Где смычки — это в разноформатной обувке то
Что вместе с чернилами сходит с облачка на плато

«Не души!» — теперь тебе ворожба у тужилок и старожил
А то игра-то — становится кабачковая

Ты предпринял отчаянное тогда, и дозволил прозрачность шей
Дескать, пляши, ни души, молотьба взашей

Танцуй попарно тварно, ещё и ещё разок
И спустя энтих па заводной кружок — мы взмолились о воплощении

И ты вздохнул, и листва закатилась, что тот подол
И ты пополз осьминожьи пейзажем со всем под дол

Где цветут смычки на наши на пуповины
Но в этом, Благой наш, мы естественно не повинны

И полупрозрачна со склизкого облучка качба
Листву-с-кабачков-загребу-ногой


О чём всё-таки плачет филин?


Мстители: Судный день
лирический цикл

На меня напала доктор-думка
И к тому ж овила доктор-дымка
Мстители едва неуловимы
Отношенья к ним не без молитвы
(И пока ещё неуставные)

Родину рожать ещё их миссис
Их прекрасной даме из России
Пусть она сама и напросилась
Но рожать-то от кого, простите-с?

Мне бы полагалось как Циклопу
Быть энергетическим порталом
Никого не съесть из Одиссеи
Вот бы мне дожить до Одиссеи
Но пока я вижу лишь Думс-дэи
Ведь живу в обратном направленьи —
Завтра я забыл уж, кем вчера был
Во всех смыслах полюбил синкопу

Я хочу как Холланд и Зендея
Ты ведь, как Зендея, спросишь, где я?
Это если вдруг не спросишь, кто я?
Ну а кто я, впрочем, в самом деле
Я сосед всего лишь дружелюбный
И Нью-Йорк мне хладная могила
Я сниму лирическую маску
Завершив лирическую сказку
Ты пойдёшь домой, по Петроградской
(Ты меня когда-нибудь любила?)

Но вчера мной ужинал Галактус
Я смолчал, однако, слаб характер
И уже в желудке мне казалось
Что его, как слизни, сокращенья —
Это сёрфер брюхо разбрюхатил
Что свободен, как с икс-менов Ангел
И за это я прошу прощенья

Мне судьба быть в вечном аутсайде
Я енот, и то ненастоящий
Друг мой — деревяшка деревяшкой
Мы с ним ищем что-то на джетпаках
Меж планет, в нестройном их параде
Мы пиратим Господа заради
В обречённых градах, о лопатах
У златых халатов джаббахатов
(На чужих, как варвары, Итаках)

Доктор Дум, так выпиши мне средство
Чтобы мне из памяти стереть всё
Упакуйся в блистер, как в тогда вот
Удали мне, плиз, Ютуб-аккаунт
(Дай уснуть со снами про Ваканду)




Репост из: Чехов и Компания
ГОМЕР ПРИПЛЫЛ, МЫ ВЫШЛИ НА ПОДМОСТКИ

Без лишних слов, друзья?
(А нужны ли они, когда речь идёт по ветру, как триеры от Итаки подальше)

Один из трёх главных текстов (пишите в комментарии, что это за тексты) в истории литературы. Поэма о возвращении домой, легшая, по Борхесу, в основание целого архитипического сюжета

Поэма о первостатейном плуте (и даже хронологически) и хитреце — Одиссее, а ещё и в новом переложении Г. Стариковского, тоническом — былинном

О том, почему все сегодня так яро схватились за эту поэму, о том, что за лопату несёт наш великий путник, о Древних, о пути; о том, чем отличаются Жуковский и Стариковский (кроме корней), и, конечно, о нашумевшей нолановской экранизации

Мы поговорим на нашем книжном клубе

Ведущий-капитан — Т. Свинцов

12.09
18:00

Посадочные билеты на судно


Репост из: Чехов и Компания
УСТАМИ ЧЕХОВА: СЕВЕРНОЕ ПОЛУШАРИЕ

К нам приходили люди с открытыми сердцами, и мы свои открываем в ответ

Поэзомузыкальный вечер, посвященный нашим друзьям и подругам, доверившимся нам — показаться в самом изящном своём изводе

И, наконец-то, и вы, читатель нами обожаемый, сможете прочесть свои строки на приоткрытом микрофоне (скинув их предварительно нашему боту — Архиерею (@chekhovand_bookshop), дабы мы внесли вас в тетрадочку)

Аккомпанирует вашему исполнению легендарный тверской гитарист-виртуоз Лев Бурштейн и московский соловей-мультиинструменталист Александр Рубцов

Специальный гость: Яков Казанцев

Да запышется карнавал позднеавгустовский, да будет северное сияние сиять

ЗАПИСАТЬСЯ НА ПОСЛУШАТЬ

25:08
19:00


Из бесполезных советов

Если ты с бронированным зонтиком
Будто странник Каспар Давид Фридриха
Ожидаешь дождя метеоритного
Пять минут по-достоевски отмеряючи

То спешу к тебе, мой милый, с огорчением
Что не будет Апокалипсиса видимо
Потому что на кой ляд камням космическим
Ты, друг, сдался истощенный нервически

И вот когда ты уже вдоволь нахныкаешься
Кинешь камушек со скал разочарованно
Сложишь зонтик, и мы сядем у Космоса
Вот тогда-то нас и ёбнет метеорами

Вот тогда-то и взбунтуется Вселенная
Дескать, что мы, дуралеи, расслабились
Дескать, что мы про неё позабыли-то
Ей ведь тоже, тоже хочется любимой быть

И тогда мы в башмаках по небу пламенных
К ней в объятия холодные прошествуем
И заснём, прильнув как к кошеньке котятоньки
К её медленному млечному течению


Спасибо что вы со мной


Я вас страшно люблю


Попугай и Челентано

Челентано потерял попугая
И теперь он едет мятый в трамвае
Незажённая сигара на пальце
И в сквозняке пляшет чёлка как пальма
Попугай оставит знаки на стенах
И выйдет просто — на Новокузнецкой
А Адриано прошепчет: конфесса
Куда ты делся, мой Кеша, мой Кеша

Челентано потерял попугая
Сообщат во все газеты Китая
И о том, что в окошке трамвая
Повторяется тоска неземная

И это будет на конечной, конечно
Большеглазая зайдёт королевишна
И тогда ей Челентано галантно
Вместе с ним до скончания сигары-на
Предлагает ловить попугаев
Но она по-итальянски не внимает

Аморе Мио — цедит он — Аморе Мио
А море мимо, целиком, а море мимо
А попугай всё летает в закате —
Смешной зрачок, но на лопнутом глазе


Не родившемуся (снова) богу

Одна дождинка ещё не дождь и ещё не снег
Одна гвоздинка ещё не гвоздь и ещё не сруб
Одна гвоздика ещё не гроздь и ещё не суп
Одна гвоздичка ещё не гость из иных миров

А карта-схема уже не местность, уже не рай
А плёнка Свема уже не честность, а так, игра
А лучик света уже не пыль из иных миров
Закрылось где-то окно из детства, прости-прощай

Но я зашёл в кабачок «Надежда» и снял ружьё
Но я дошёл до тебя, затем что нашёл ничьё
Принёс в наследство, и кто б ты ни был, мадам-месьё
Тебе полцарства — и я только-только вошёл во вкус

Когда ты посадишь семя, согнёшь крючок
Запалишь очаг, и шалаш возомнишь — чертог
На срубе наваришь суп, победишь искУс
Я так уж и быть, полцарства додам ещё

Из двух половинок, из гвоздиков и гвоздик
Получится дивный розовый апельсин
И хлынет лавина, Господи нас прости
Ты станешь на башни множественно один

И дождь за сараем в мётлах коптит эфес
И гвоздь укатился, и дом наш построен без
И гроздья небесные — воздух имеет вес —
Уже дозрели, ещё не съели, увы и ах

Скорей поешьте, пока что прежде не лёд из луж
И я не поплёлся во Свему снежную так, без лыж
И звёзды-парашутисты ныряют с крыш
С публичными письмами как там в иных мирах


В «Чехов» зашёл мужик, похожий на молодого Шнура
И сказал, распахнув глаза:
«Если сейчас ночь, то почему так светло?»
Сейчас день
«А если сейчас день, то почему стало солнечно ночью?»
Я риторически предложил ему бы поспать
«Нет» — отвечал мужик, похожий на молодого Шнура
Я настойчиво предлагал стаканчик воды
«Нет» — отвечал, — «А хотя... воды мне не надо» —
Поймал мой локоть мужик
Похожий на молодого Шнура —
«А надо бы 30 грамм... 30 грамм водочки...»

Нет, нагрубил я ему, если воды вам не надо, тогда выходите —
И отрицательно возвратил
И отвратительно отрицал ему схваченный локоть
«Отъебись!»
И потом ещё раз
«Отъебись!»
Отвечал мне мужик, похожий на молодого Шнура, выходя
И напоследок — «Очкарик!»
И пошёл по дороге
Вдоль Успенской церкви
Где мы — слепые вожди слепых
Косимся на оных бессмысленным утром


Аркадия

Чуть-чуть похожа на капкан
Аркадия моя
И мы, пригожие, канкан
Идём в её края

И мы несём с собой серпы
Несём в её края
И сами кажемся снопы
И он, и ты, и я

Ведь для царя на самолё-
Тебя ль не разметать?
И сено носится твоё
В Аркадии лежать

Как будто тысяча ресниц
На счастье с альбинос
Стройматерьял для вечных птиц
Смородина для коз

Привет, Аркадия моя,
Лимония моя,
Страна Магнолия моя,
Лайлония моя!
Как птицы, носятся серпы
Над выжженной землёй
На них смородины следы
Всё кажутся зарёй

Чуть-чуть до вечного труда
До времени кольцом
Мы всё идём кап-кап туда
С натруженным лицом

И не поём, и не поём
Аркадия, тебя
Чтоб не услышали о том
Что мы идём в тебя

Сквозь разнесённый сеновал
Не вёсны для любви
Где Ты нас в дёсны целовал
Как воздух соловьи

Показано 20 последних публикаций.