В 1944 году после сердечного приступа Юнг был на грани жизни и смерти.
И вот что он пишет об этом:
"Мы как черти от ладана шарахаемся от мира “вечности”, а зря. Иступленный восторг, вот как я могу описать свои впечатления от этого чуточку приоткрывшегося мне неземного бытия, где исчезает время, а прошлое, настоящее и будущее сливаются в одно целое, отображая в этом целом абсолютно все, что только было, есть и может случиться во времени. Где ничто не размазывается по времени и ничто не измеряется временными мерками. В общем, я испытал такое состояние всех своих чувств, которого ну никак, как ни старайся, нельзя добиться одной лишь силой своего воображения, каким бы сильным оно не было.
Здесь ты полностью переплетаешься с этим просто неописуемым целым, однако воспринимаешь его вполне объективно».
«То, что в вечности бесследно растворяется временные узы, по рукам и ногам связывающие нас в этом мире, ничуть не лишает тамошнее бытие смысла.
Там, образно выражаясь, у мизинца открываются глаза и он начинает воспринимать себя составным членом руки».
И вот что он пишет об этом:
"Мы как черти от ладана шарахаемся от мира “вечности”, а зря. Иступленный восторг, вот как я могу описать свои впечатления от этого чуточку приоткрывшегося мне неземного бытия, где исчезает время, а прошлое, настоящее и будущее сливаются в одно целое, отображая в этом целом абсолютно все, что только было, есть и может случиться во времени. Где ничто не размазывается по времени и ничто не измеряется временными мерками. В общем, я испытал такое состояние всех своих чувств, которого ну никак, как ни старайся, нельзя добиться одной лишь силой своего воображения, каким бы сильным оно не было.
Здесь ты полностью переплетаешься с этим просто неописуемым целым, однако воспринимаешь его вполне объективно».
«То, что в вечности бесследно растворяется временные узы, по рукам и ногам связывающие нас в этом мире, ничуть не лишает тамошнее бытие смысла.
Там, образно выражаясь, у мизинца открываются глаза и он начинает воспринимать себя составным членом руки».