О форклюзии и уверенности вне психоза
Читая книгу Колетт Солер об аффекте, в месте, где она исследует тревогу, я обратил внимание на принципиальный и очень смелый теоретический жест, здесь кое-что совершенное новое.
В строгом лакановском каноне 1950-х годов форклюзия (forclusion, Verwerfung) - это специфический механизм психоза (форклюзия Имени-Отца, P0), а уверенность (certitude) - его ключевой клинический феномен (в противоположность невротическому сомнению).
Однако у Солер здесь звучит следующее: «Тревога - это нечто находящееся вне сомнения, что не проходит через работу мысли, не знает диалектики и не нуждается в доказательствах. Как не вспомнить здесь, что этот термин “уверенность” используется в клинике психоза, ровно в той мере, в какой ее характеризует форклюзия? Там, где означающее форклюзировано в отношении к перечеркнутому Другому, там при случае и возникает тревога. Не то чтобы она была психотической по своей природе; скорее, само определение форклюзии заслуживает того, чтобы быть расширенным: клиническая уверенность тревоги бесспорно указывает на то, что она отсылает не к обманчивому означающему, всегда готовому исчезнуть в пользу другого, но к некоторому реальному (и я не говорю: к Реальному как таковому), которое предстоит очертить» (стр. 16).
Разберем, в чем именно заключается новизна этого хода и как Солер его разворачивает.
В неврозе господствует сомнение: субъект сомневается в своем желании, в словах Другого, интерпретирует, ищет доказательства. Однако в приступе тревоги сомнение мгновенно рушится. Тревога - это то, что Лакан в Семинаре X называет "atroce certitude" (ужасающая, невыносимая уверенность). Это состояние “вне сомнения” (hors-de-doute): субъекту не нужны никакие доказательства, чтобы знать, что происходящее касается непосредственно его бытия. В этом смысле тревога парадоксальным образом смыкается с психотической уверенностью: она не диалектизируется, не поддается логическому разубеждению и не движется по цепочке означающих подстановок.
Далее, Солер делает существенный шаг: она прямо оговаривает, что это не делает тревогу “психотическим феноменом” («Non qu'elle soit de nature psychotique»). Тогда о какой форклюзии идет речь?
Здесь Солер опирается на две линии лакановского учения:
Форклюзия объекта a (структурная невозможность его символизации): Объект a не имеет означающего в Другом; в поле символического он оставляет лишь нехватку, дыру. Когда Солер говорит: “Там, где означающее форклюзировано в отношении к перечеркнутому Другому, там при случае и возникает тревога”, она указывает на то, что тревога возникает ровно там, где символическое терпит крах и не может предоставить означающее репрезентации.
Позднее в книге Солер прямо развивает эту тему, например напоминая, что для любого говорящего субъекта сексуальное отношение не записано в структуре языка. В символическом есть дыра, изначальная форклюзия реального.
Так вот новизна формулировки Солер заключается в том, что она связывает эпистемический статус тревоги с логикой форклюзии: если означающее всегда обманывает (ведет по ложному следу метонимии, смещая аффект и предлагая иллюзию смысла), то феномен клинической уверенности при тревоге возможен лишь потому, что в этой точке означающее не сработало / оказалось форклюзировано.
Тревога отсылает не к цепочке скольжения смыслов, а к точке отказа означающего - то есть к голому реальному, вторгающемуся туда, где символическое не смогло выставить свою защиту. Именно поэтому Солер предлагает трактовать форклюзию шире классической психотической нозологии, как имя для той структурной бреши в Другом, из которой и проступает несводимое реальное.
Читая книгу Колетт Солер об аффекте, в месте, где она исследует тревогу, я обратил внимание на принципиальный и очень смелый теоретический жест, здесь кое-что совершенное новое.
В строгом лакановском каноне 1950-х годов форклюзия (forclusion, Verwerfung) - это специфический механизм психоза (форклюзия Имени-Отца, P0), а уверенность (certitude) - его ключевой клинический феномен (в противоположность невротическому сомнению).
Однако у Солер здесь звучит следующее: «Тревога - это нечто находящееся вне сомнения, что не проходит через работу мысли, не знает диалектики и не нуждается в доказательствах. Как не вспомнить здесь, что этот термин “уверенность” используется в клинике психоза, ровно в той мере, в какой ее характеризует форклюзия? Там, где означающее форклюзировано в отношении к перечеркнутому Другому, там при случае и возникает тревога. Не то чтобы она была психотической по своей природе; скорее, само определение форклюзии заслуживает того, чтобы быть расширенным: клиническая уверенность тревоги бесспорно указывает на то, что она отсылает не к обманчивому означающему, всегда готовому исчезнуть в пользу другого, но к некоторому реальному (и я не говорю: к Реальному как таковому), которое предстоит очертить» (стр. 16).
Разберем, в чем именно заключается новизна этого хода и как Солер его разворачивает.
В неврозе господствует сомнение: субъект сомневается в своем желании, в словах Другого, интерпретирует, ищет доказательства. Однако в приступе тревоги сомнение мгновенно рушится. Тревога - это то, что Лакан в Семинаре X называет "atroce certitude" (ужасающая, невыносимая уверенность). Это состояние “вне сомнения” (hors-de-doute): субъекту не нужны никакие доказательства, чтобы знать, что происходящее касается непосредственно его бытия. В этом смысле тревога парадоксальным образом смыкается с психотической уверенностью: она не диалектизируется, не поддается логическому разубеждению и не движется по цепочке означающих подстановок.
Далее, Солер делает существенный шаг: она прямо оговаривает, что это не делает тревогу “психотическим феноменом” («Non qu'elle soit de nature psychotique»). Тогда о какой форклюзии идет речь?
Здесь Солер опирается на две линии лакановского учения:
Форклюзия объекта a (структурная невозможность его символизации): Объект a не имеет означающего в Другом; в поле символического он оставляет лишь нехватку, дыру. Когда Солер говорит: “Там, где означающее форклюзировано в отношении к перечеркнутому Другому, там при случае и возникает тревога”, она указывает на то, что тревога возникает ровно там, где символическое терпит крах и не может предоставить означающее репрезентации.
Позднее в книге Солер прямо развивает эту тему, например напоминая, что для любого говорящего субъекта сексуальное отношение не записано в структуре языка. В символическом есть дыра, изначальная форклюзия реального.
Так вот новизна формулировки Солер заключается в том, что она связывает эпистемический статус тревоги с логикой форклюзии: если означающее всегда обманывает (ведет по ложному следу метонимии, смещая аффект и предлагая иллюзию смысла), то феномен клинической уверенности при тревоге возможен лишь потому, что в этой точке означающее не сработало / оказалось форклюзировано.
Тревога отсылает не к цепочке скольжения смыслов, а к точке отказа означающего - то есть к голому реальному, вторгающемуся туда, где символическое не смогло выставить свою защиту. Именно поэтому Солер предлагает трактовать форклюзию шире классической психотической нозологии, как имя для той структурной бреши в Другом, из которой и проступает несводимое реальное.