Времена не выбирают — как и имена, но с именами хотя бы есть иллюзия явной причинно-следственной связи. Да, осознание логики выбора наступает, мягко скажем, не сразу — и всё-таки однажды становится возможным объяснить, почему ту или иную группу мы обнаружили себе созвучной.
В моём случае — давайте об этом, раз уж мемуары Танкяна недавно вышли на русском — предпочтение System of a Down в пользу прочих равных отдавалось, с одной стороны, потому, что головокружительно, зычно, доходчиво (переиначивая строки одного гения: я поп-человек, что мне «волна»). А с другой, дело, пожалуй, в какой-то классификации, которой нет-нет да начинает мыслить человек посреди иерархичной школьной структуры; у забияк и дерзил (тех, что со специализацией на унижениях и оскорблениях во имя самоутверждалки) к 2000-м годам, пожалуй, не осталось какой-то своей определённой музыки — зато со «своим» плейлистом активно определялись аутсайдеры и гонимые.
Под аутсайдерами не обязательно имеется в виду, например, лобовой типаж Ани Носовой из сериала Германики. Я вот, допустим, на разных этапах побывал и подпевалой в хоре гонителей, и объектом насмешек, и минимально отсвечивающим персонажем, боящимся порушить хрупкое равновесие (сейчас, когда плюс-минус все уже слышали про книгу Юрчака, такое назвали бы состоянием вненаходимости). Последняя из перечисленных идентификаций, естественно, ценилась мной сильнее всего — и SOAD, конечно же, идеально подходили образу молчуна, который пытается сойти за умного.
На фоне смелой, прямо-в-лицо оперетточной бравады System в лице Танкяна и Малакяна выходы параллельных героев поколения типа Дёрста и Борланда в мои 14 воспринимались, простите, как пук; при этом SOAD подходили к вопросу театральщины и не как Tiger Lillies какие-нибудь — в интонациях слышна мера, попытка себя оборвать при одном уже намёке уйти в крайность (а уход в крайность — это стремление примерно каждой песни SOAD): на одну Holy Mountains тут же отыскивалась своя Vicinity of Obscenity. Удивительно ли, что именно эти две песни, в сумме почти ровно заполнявшие хронометраж школьной перемены и шедшие на альбоме по соседству, заняли особенное место внутри и никому уже не отдадут?
Здесь-то и виден подвох в ходе мыслей ностальгирующего наблюдателя. Сколько ни полировал плейлист, за умного сойти не удалось. Танкян как концертный вокалист, по наблюдениям, с годами сдал (и дело не только в возрасте) — зато выискивать плюсы в репертуаре тех же Limp Bizkit всё менее зазорно. Но дурацкое воспоминание об этом функциональном удобстве, когда в пять минут звучания Holy Mountains и три — Vicinity of Obscenity, воспроизведённых с телефона одноклассника, прекрасно умещались все заминки образовательного процесса, от зазора между уроками до ухода учительницы из класса куда-то по делу, до сих пор живо. Под эту музыку тупо удобно было прыгать (по перепадам настроения внутри песен — и буквально, физически). Только с годами я начал открывать её по-настоящему, подходя со своей меркой познаний о времени и местах, когда она создавалась: в 2005-м поток высказываний по текущему моменту, пожалуй, уже затухал, и вещи вроде Soldier Side могли восприниматься запоздалыми — но вот это умение совместить сатиру на гламурные грёзы поколения (в одних песнях) с напоминанием о его же, поколения, смертности (в других) кажется чем-то вечным.
Безусловно, главный трюк SOAD (отработанный до бесшовного совершенства к моменту выхода финальных — и любимых мной, как вы уже поняли — альбомов группы в 2005-м) стар как мир: они не ставят слушателя в неудобное положение, не обвиняют; соглашаясь (и приглашая согласиться нас, а при таком обаянии согласие выпросить нетрудно), что все мы как граждане оказались в каком-то шапито, они не отказываются от чистосердечных признаний в деятельном соучастии. В истории поп-музыки такое случается не первый раз и не последний. Занятно тут, в каком формате они это делают: беззастенчиво-эклектичном караоке; будто группа Queen устала от упражнений вокалиста с микрофонной стойкой и решила чуть поддать иммерсивности, вглядевшись наконец в аудиторию сквозь свет софитов.
В моём случае — давайте об этом, раз уж мемуары Танкяна недавно вышли на русском — предпочтение System of a Down в пользу прочих равных отдавалось, с одной стороны, потому, что головокружительно, зычно, доходчиво (переиначивая строки одного гения: я поп-человек, что мне «волна»). А с другой, дело, пожалуй, в какой-то классификации, которой нет-нет да начинает мыслить человек посреди иерархичной школьной структуры; у забияк и дерзил (тех, что со специализацией на унижениях и оскорблениях во имя самоутверждалки) к 2000-м годам, пожалуй, не осталось какой-то своей определённой музыки — зато со «своим» плейлистом активно определялись аутсайдеры и гонимые.
Под аутсайдерами не обязательно имеется в виду, например, лобовой типаж Ани Носовой из сериала Германики. Я вот, допустим, на разных этапах побывал и подпевалой в хоре гонителей, и объектом насмешек, и минимально отсвечивающим персонажем, боящимся порушить хрупкое равновесие (сейчас, когда плюс-минус все уже слышали про книгу Юрчака, такое назвали бы состоянием вненаходимости). Последняя из перечисленных идентификаций, естественно, ценилась мной сильнее всего — и SOAD, конечно же, идеально подходили образу молчуна, который пытается сойти за умного.
На фоне смелой, прямо-в-лицо оперетточной бравады System в лице Танкяна и Малакяна выходы параллельных героев поколения типа Дёрста и Борланда в мои 14 воспринимались, простите, как пук; при этом SOAD подходили к вопросу театральщины и не как Tiger Lillies какие-нибудь — в интонациях слышна мера, попытка себя оборвать при одном уже намёке уйти в крайность (а уход в крайность — это стремление примерно каждой песни SOAD): на одну Holy Mountains тут же отыскивалась своя Vicinity of Obscenity. Удивительно ли, что именно эти две песни, в сумме почти ровно заполнявшие хронометраж школьной перемены и шедшие на альбоме по соседству, заняли особенное место внутри и никому уже не отдадут?
Здесь-то и виден подвох в ходе мыслей ностальгирующего наблюдателя. Сколько ни полировал плейлист, за умного сойти не удалось. Танкян как концертный вокалист, по наблюдениям, с годами сдал (и дело не только в возрасте) — зато выискивать плюсы в репертуаре тех же Limp Bizkit всё менее зазорно. Но дурацкое воспоминание об этом функциональном удобстве, когда в пять минут звучания Holy Mountains и три — Vicinity of Obscenity, воспроизведённых с телефона одноклассника, прекрасно умещались все заминки образовательного процесса, от зазора между уроками до ухода учительницы из класса куда-то по делу, до сих пор живо. Под эту музыку тупо удобно было прыгать (по перепадам настроения внутри песен — и буквально, физически). Только с годами я начал открывать её по-настоящему, подходя со своей меркой познаний о времени и местах, когда она создавалась: в 2005-м поток высказываний по текущему моменту, пожалуй, уже затухал, и вещи вроде Soldier Side могли восприниматься запоздалыми — но вот это умение совместить сатиру на гламурные грёзы поколения (в одних песнях) с напоминанием о его же, поколения, смертности (в других) кажется чем-то вечным.
Безусловно, главный трюк SOAD (отработанный до бесшовного совершенства к моменту выхода финальных — и любимых мной, как вы уже поняли — альбомов группы в 2005-м) стар как мир: они не ставят слушателя в неудобное положение, не обвиняют; соглашаясь (и приглашая согласиться нас, а при таком обаянии согласие выпросить нетрудно), что все мы как граждане оказались в каком-то шапито, они не отказываются от чистосердечных признаний в деятельном соучастии. В истории поп-музыки такое случается не первый раз и не последний. Занятно тут, в каком формате они это делают: беззастенчиво-эклектичном караоке; будто группа Queen устала от упражнений вокалиста с микрофонной стойкой и решила чуть поддать иммерсивности, вглядевшись наконец в аудиторию сквозь свет софитов.