О «цифре» в политике
На прошедшей неделе парламентские выборы в Эстонии, на которых консерваторы попытались оспорить в суде итоги электронного голосования,
вновь актуализировали тему цифровых технологий в политике.
Если рассуждать очень условно, есть два подхода к пониманию политики: демократический — политика как участие, и технократический — политика как управление. Конечно же, в реальной жизни теоретический пуризм не работает, и на практике политика включает и то, и другое. При этом абсолютно любое государство вынуждено решать задачу собственной легитимизации — сохранения доверия к себе со стороны граждан, признания себя эффективным и справедливым. Всё более привычным инструментом здесь становится «цифра».
Так, в технократической логике, легитимизация политики как управления производится в терминологии эффективности, которую обосновывают автоматизация процессов и апелляция к массивам «больших данных» (evidence-based policy).
Не отстаёт в плане диджитализации и политика как участие — электронные петиции, онлайн-голосование, платформы цифрового участия, сетевая оценка проектов правовых актов и т.д.
Легитимационные практики всё больше обретают формат «цифры». Может создаться впечатление, что постепенно политика станет сферой деятельности алгоритмов, нейросетей и нового дворянства — IT-специалистов. Однако такой диджиатал-энтузиазм несколько наивен.
«Цифра» — это пусть эффективный и продвинутый, но всего лишь инструмент. В основе же политической реальности лежит человеческое и даже слишком человеческое. Кирпичами политикума выступают ценности, эмоции и доверие — не самые рациональные переменные.
На примере спора об итогах онлайн-голосования в Эстонии Алексей Макаркин довольно точно указывает, что на самом деле, проблема не в технологиях, а в возможности объяснить характер электоральных процессов. Если объяснение находится, то можно сделать вывод о том, что речь идет о закономерности, а не о подозрительной аномалии. Аналогичная логика применима и к истории с голосованием по почте в США в 2020 году (да и, наверное, с определёнными оговорками и к некоторым примерам российского ДЭГ).
Иными словами, цифровой инструментарий это важно, его использование будет только расти. Но сам по себе, «в вакууме», он бесполезен. Эффективными диджитал-практики будут лишь при квалифицированном подходе к работе с общественным мнением, при умении «конструировать» доверие и признание. По неволе вспоминается прогноз легендарного Александра Юрьева: по мере прогресса, наряду с техническими специалистами станут востребованы те, кто понимает психологию политики.
В конце концов, субъект и объект политики — человек.
https://youtu.be/IEaIXhJQ7RM
На прошедшей неделе парламентские выборы в Эстонии, на которых консерваторы попытались оспорить в суде итоги электронного голосования,
вновь актуализировали тему цифровых технологий в политике.
Если рассуждать очень условно, есть два подхода к пониманию политики: демократический — политика как участие, и технократический — политика как управление. Конечно же, в реальной жизни теоретический пуризм не работает, и на практике политика включает и то, и другое. При этом абсолютно любое государство вынуждено решать задачу собственной легитимизации — сохранения доверия к себе со стороны граждан, признания себя эффективным и справедливым. Всё более привычным инструментом здесь становится «цифра».
Так, в технократической логике, легитимизация политики как управления производится в терминологии эффективности, которую обосновывают автоматизация процессов и апелляция к массивам «больших данных» (evidence-based policy).
Не отстаёт в плане диджитализации и политика как участие — электронные петиции, онлайн-голосование, платформы цифрового участия, сетевая оценка проектов правовых актов и т.д.
Легитимационные практики всё больше обретают формат «цифры». Может создаться впечатление, что постепенно политика станет сферой деятельности алгоритмов, нейросетей и нового дворянства — IT-специалистов. Однако такой диджиатал-энтузиазм несколько наивен.
«Цифра» — это пусть эффективный и продвинутый, но всего лишь инструмент. В основе же политической реальности лежит человеческое и даже слишком человеческое. Кирпичами политикума выступают ценности, эмоции и доверие — не самые рациональные переменные.
На примере спора об итогах онлайн-голосования в Эстонии Алексей Макаркин довольно точно указывает, что на самом деле, проблема не в технологиях, а в возможности объяснить характер электоральных процессов. Если объяснение находится, то можно сделать вывод о том, что речь идет о закономерности, а не о подозрительной аномалии. Аналогичная логика применима и к истории с голосованием по почте в США в 2020 году (да и, наверное, с определёнными оговорками и к некоторым примерам российского ДЭГ).
Иными словами, цифровой инструментарий это важно, его использование будет только расти. Но сам по себе, «в вакууме», он бесполезен. Эффективными диджитал-практики будут лишь при квалифицированном подходе к работе с общественным мнением, при умении «конструировать» доверие и признание. По неволе вспоминается прогноз легендарного Александра Юрьева: по мере прогресса, наряду с техническими специалистами станут востребованы те, кто понимает психологию политики.
В конце концов, субъект и объект политики — человек.
https://youtu.be/IEaIXhJQ7RM