ROAR: Resistance and Opposition Arts Review

КОНСТАНТИН РУБАХИН

у дознавателя набухшие глаза
внимательной отеческой любовью
он ближе матери, полнее, чем вокзал
беседами, как дымом над собою

за ним на краске обще-голубой
как обстоятельства учтя рельефы капель
бугрится сталин, залатав собой
замазанный вразмашку старый кафель

из кадки фикус обнимает сейф
и свет заходит из окна, серея
а он сидит, деля любовь на всех
чтоб мир спасти, узнав все поскорее

https://www.roar-review.com/?p=3c09ba70dc4380e6baa4cac30daeff2c&pm=c

ДАНИИЛ ВЯТКИН

Куда прогуляться
Что здесь было
Первыми
О жизни страны
Тихо, пожалуйста
Сейчас в эфире
Наш ежедневный
Обзор войны

Ветрено
В парках
Почти плюс тридцать
Рюмки звенят
Бокалы полны
Оставайтесь с нами
Сейчас в эфире
Наш ежедневный
Обзор войны

Закрыли
Открыли
Сменили витрину
Машины шумят
Распустились цветы
Смотрите, слушайте
Всегда
В эфире
Мы
С ежедневным
Обзором войны

https://www.roar-review.com/?p=3c09ba70dc4380438194f071acb7703f&pm=c

ГЕННАДИЙ КАНЕВСКИЙ

как на литографиях тысяча девятьсот тринадцатого
«москва в две тысячи шестьдесят третьем году» —
стоэтажные здания на патриаршем пруду,
межпланетные экскурсии, новые нации —
так теперь нажмёшь на особые точки запястий,
открытые офтальмологами м. и а. имярек,
и кровеносные сосуды на изнанке закрытых век
нарисуют тебе недалёкое счастье:
несмотря на то что столицу империи
осаждают ударные дроны со всех сторон,
каждый день открывают новый вокзальный перрон
хипстеры, покрытые разноцветными перьями.
поезда давно не ходят, но перроны нужны,
чтобы по ним прогуливаться летними вечерами.
перед каждым несут его портрет в траурной раме
на заурядный случай времён перманентной войны.
музыкальный критик небаба стал снова городовым
и стоит на углу тверской и охотного ряда.
территорию нового плац-парада
охраняют знакомые геральдические львы.
вон мальчик управляет живым скутером,
держа трёххвостую плётку в каждой руке.
вон девочки стоят в очереди за «гарри поттером»,
впервые изданным на чиновничьем языке.

https://www.roar-review.com/?p=3c09ba70dc438022ab85dc045462e039&pm=c

МАРК ЛОКТЕВ

я не хочу больше здесь жить.
жить я хочу больше
поэтому не здесь
здесь больше хочу
поэтому не жить
больше поэтому

больше
поэтому
жить
хочу
я

ПОЖАЛУЙСТА, прочтите всю подборку. Я не очень часто прошу.
https://www.roar-review.com/?p=3c09ba70dc4380768850d5273a593af7&pm=c

СВЯТОСЛАВ БОЙКО
СЕРГЕЕВ
*
желтеет лист садится солнце
сергеев спит в бреду кустов
дрожат в пруду деревьев кольца
и тополиных жилок кровь

сергеев видит — как на травы
ложится мёртвая жена
и павший друг с обрубком «явы»
дымит из глиняного рва

жена ещё им не убита
и друг ведёт еще войну
под небом солнечным магритта
за лето вечное в крыму

и в жилах военкома шея —
ревет что жизнь это игра
россия лето лотерея
и деревянная судьба


*
когда жена как тень врага
убитого шуршит по дому —
воронка ширится зрачка
и падает навстречу дрону

сергеев прыгает туда
и пятятся назад пространства
в них смотрят мёртвые друзья
на коридора постоянство

в нём ходит мёртвая жена
и изувеченные дети
нет в этом доме больше дна
лишь лампочка моргая светит


*
в прохладу утра окуная
чечетку ревматоидных ног
сограждан отступает стая
из коек под роландов рог

и ждёт затем на остановке
пока машина заберёт
в ней бог билет отпустит ловко
и унесет за поворот

один сергеев в эту битву
остался спать неотразим
глядеть в устройство на отчизну
как пламень бледный в ней горим

как байрактар взрыхляет небо
и стерегут бойцы восток
всё это очень интересно
когда листаешь их без ног


*
сергеев отмечает бюллетень
как коллективный выбор
как пряник что был кем-то выдан
в один прекрасный страшный день

он в школу снова к нам идёт
он маму за руку ведёт
и на груди висит звезда
на стенах — мёртвые друзья

он вместе с ними изберёт
родиться задом наперёд
где папа трезв и мать жива
и вроде как страна — семья


*
не для него цветут луга
но прорастают сквозь —
дрожит подсолнуха нога
парят пылинки ос

и пот катится по листу
блестит кремнистый лоб
сергеев видит стрекозу
сквозь скошенный окоп

https://www.roar-review.com/?p=3c09ba70dc43808887cae18dc1113757&pm=c

ОЛЬГА АГУР
ЧИТАЯ ЛЕНТУ

а мы потеряли
а вы и не искали
а мы не достигли
а рыжий идиот
а наш идиот
а все идиоты
а в очередной раз
а все дело в деньгах
а наши солдаты
а это война
а убежища не те
а правительство не то
а армия не та
а левые не правые
а правые негодяи
а поселенцы фашисты
а фашисты убивают
а не надо было заканчивать
а не надо было начинать
а сколько можно
а во всем виноват
а вы здесь слишком мало
а вам промыли мозги
а вы нам
а мы вам
и такая весна. такая весна.

https://www.roar-review.com/?p=3c09ba70dc4380569726e15717968354&pm=c

МИХАИЛ ФАРАМАЗОВ

под нашим окном случились
миграции разных животных:
к примеру, буханок омона
и железных тел поездов.

по одной на м²
столыпинского вагона
разложат судьбы людские
друг к дружке:
бочком о бочок.

https://www.roar-review.com/?p=3c09ba70dc438068a28bd7e9da8844a1&pm=c

СЕРГЕЙ СОЛОВЬЕВ
ПРИЕМ ОКОНЧЕН. НИКОГО НЕ ВЫПУСКАТЬ. ИЗ ПАМЯТИ

Мама,
она говорит мне,
расчёсывая волосы утром, —
что ж ты всё молчишь, второй уж год.

С тех пор...

С тех пор как мы покинули Киев
в феврале двадцать второго
и переехали в Германию.

Второй раз угоняют.

Второй раз — с сорок первого.

Но я не молчу.
Только они не слышат.

Я говорю, говорю...

Может, и нет меня, а эти слова — как мусорок неприкаянный, на сквозняке скользит по
полу, в угол, потом обратно. Туда-обратно. С той войны.
Или с этой.

Или с этой?

Она не даёт мне смотреть новости, бережёт мой корвалол.

Сижу у окна, смотрю вниз — бельё сушится. И никто не кричит. Ни тогда, ни теперь.

Тогда-то и началось настоящее, когда я умерла...

Она до сих пор живёт у меня под подушкой.

И окно не закрыли.

Mein Schatz, он мне говорит. Хороший мальчик.

Я преподавала немецкую литературу в красной шкатулке.
Мальчик прыгает как мячик.
В Киеве.
И внезапно исчезает за обрывом крутизны́. Так что кажется погибшим.

Кто-то мной думает,
на ощупь, слепой,
и не перевести на ту сторону.

Фауст, хор вальки́рий.

Ничего, говорит, «потихонечку».
Ну-ну. Дочь. Доченька...

Я её убила... Убила. Во сне.
Не её убивала ведь... а вот как вышло.

А потом смотрю: смеётся.
Мама, говорит, что ж ты молчишь?
И смеётся.

Не сумасшедшая же я,
или, как любит она говорить: ещё отличаю сокола от цапли.
А вот дни — нет.

Вот же ленивые вареники сама готовлю, она не умеет, надо творог в марле подвешивать
на конфорке перед тем, хотя...

А что помнится?
Ситцевое платьице в горошек, которое привезла. Тогда, из Германии, в сорок пятом. Так и не сносила.

Майор Стыцюк, круглые очочки. Фильтрационный лагерь. Снова швейный цех. Вертухай Коля. Потом двое. «Шерстяные». И ещё. Телогрейки, мешки для зерна.
Разобрались, выпустили.

Киев такой зелёный, солнечный… «самовары» без рук, без ног,
старые-вещи-старые-вещи, точу-ножи-ножницы, похороны, амнистия, живи-не-хочу.

С бабой Дуней, восемь метров в коммуналке.
Иняз, окончила в шестьдесят втором.

Як тебе не любити, Києве мій...Как там дальше?
Проживали ли на оккупированной территории?

Песни надо глотать. Иначе сядет.

Всё, что я знаю, не на моём языке.
Понять бы где.

Муж дочкин, сельский хлопец, красавец, вроде как щирый украинец, в отличие от неё... А когда на Донбассе началось, сидел у телевизора, Россию смотрел... Подонок, — она ему говорила, проходя, — подонок. Так и сдох, сидя в кресле с отвисшей челюстью перед включённым, двое нас было в доме в тот день.

Думают, я молчу.
Я себя с детских лет не видела.
Проходной двор.
Память, как проходной двор.
Надо тренировать.
Как немое кино. И никого в зале. Кто-то мной смотрит.

Кто-то мной смотрит.

Да, доченька. Тебе и невдомёк, что я притворяюсь. Хорошо, что я тебя растила дурочкой. Счастливой дурочкой, без отца. На улице Щорса.

Опрятненько...

И маму увели тогда из швейного цеха, она ещё обернулась, подмигнула мне, думала вернётся...

И нет языка, ни одного.
Ни украинского, ни немецкого, ни русского.
Мусорок. Туда-сюда. Это я. На том свете.

Яблочко печёное — метр пятьдесят три, с сахарком...

Дочку мою зовут — Вчера.
А была — Никогда.

Тут на кладбищах через несколько лет, если не заплатить наперёд — выбрасывают из могил, экономят место.
Нет... наверное, просто перекапывают и кладут, обходительные.

Боль — не от тела, а от того, кто смотрит.
Свыше, наверно.

Цыпочка. Внучка. Небесная. Странница. Все угнаны. Все. И жизнь такая, вся угнанная.
Туда-сюда. В товарных вагонах, как скот. И стук колёс в висках. Что с открытыми, что с закрытыми.

Приём окончен.
Никого не выпускать...
Из памяти.

https://www.roar-review.com/?p=d4a9ba70dc438234a13a818eb82c2e66&pm=c

Дорогие коллеги, - поэты, художники, прозаики, драматурги, музыканты! До 20 сентября мы рассматриваем работы для двадцать пятого номера ROAR, который выйдет в начале ноября. Поэзия, проза, эссе, пьесы, партитуры, музыка в любом формате, sound-art, 2D, 3D, видео, документации перформансов, - нас интересует примерно все, что лежит в русле нашей тематики. Работы на рассмотрение присылайте, пожалуйста, на roar.review.2022@gmail.com. Мы с радостью отвечаем тем авторам, чьи работы принимаем к публикации. К сожалению, у нас нет возможности ответить тем, чьи работы не будут опубликованы, но мы очень благодарны каждому, кто нам пишет, за оказанное доверие. И спасибо всем огромное заранее!

«...Я думаю о том, как изменяется понятие «протестное искусство» по мере того, как тоталитарный режим вводит всё больше и больше запретов и делает жизнь граждан страны всё более и более невыносимой. Да, безусловно, протестное искусство — это искусство, работающее с запрещенными режимом темами: например, применительно к России, — с темами войны, гражданского неповиновения, ЛГБТК+, неподчинения институционализированной религии и другими. Но сейчас становится понятно, что дела обстоят гораздо тоньше: протестное искусство — это, по всей видимости, искусство, отражающее любые формы негативной реакции человека на преступления, совершаемые властью.

Когда-то я получила письмо от тринадцатилетней девочки (на адрес проекта «Новости – 26»), которая говорила, что испытывает стыд за то, что каждый день встаёт во время поднятия российского флага в школе, а не оказывает открытое сопротивление. Я помню, что ответила ей (среди прочего), что вот этот стыд, на мой взгляд, и есть — в ее случае — сопротивление. И мне уже давно кажется, что протестное искусство, направленное против тоталитарного режима, может быть отражением гнева, стыда, раздражения, отторжения, — и говорить может, например, о них (и не только о них), а не только напрямую о самих преступлениях, которыми они вызваны. Такой разговор кажется мне всё более и более важным, — и я вижу, как он возникает и разрастается. И я безмерно благодарна авторам ROAR, помогающим мне понять, что это происходит».

Мы вышли - 24-й номер ROAR. Огромное, ОГРОМНОЕ спасибо всем, кто к этому причастен, это невероятная работа. Мое слово редактора (из которого выше цитата) - вот тут: https://www.roar-review.com/?p=47f9ba70dc4383bf9edb813c18d62396&pm=c . Спасибо еще раз.

ЮЛИЯ ПОДЛУБНОВА

Как будто есть выбор: не умирать,
и ВБОР:
умирать.

Позвонить на могильник,
выйти
на бей-парад.

Они смотрят Дождь
и не смотрят
на дождь.

Человек молчащий
Человек фомящий
Позапрошлый человек
Человек без век

Вся эта жиропись власти.
Они знают плакат
НАИЗУСТЬ.

Гробницы грибниц и грибницы гробниц.

Кто не молчал: семейный тюремный подряд.
Кто не страдал: украинской земли сто пять.

https://www.roar-review.com/?p=3829ba70dc43808ab043e5e2da090433&pm=c

ЮДЖИН СИКОРСКИ

все мои предки убегали

учитель-волонтер хвалит мое произношение
но если я говорю по-русски
совсем не значит, что я…

идя по незнакомой улице, вдруг задыхаюсь
и мне кажется, что, если я не открою глаз
моя степь окажется прямо здесь
под моими ногами
которыми я убегаю
из поколения в поколение
как они убегали
чтобы родить меня и брата

все мои предки убегали
из поколения в поколение
от отца и мамы
греческие кудри и горбинка носа
от крыма до мариуполя передавались

раскосые глаза и высокие скулы
пришельцы другой расы и нации
их гнали советские власти
от владивостока до узбекистана
переписывали им имена
и меняли фамилии на благозвучные

все мои предки убегали
чтобы родить меня и брата
в маленьком городе на берегу азовского моря
куда они добежали ногами своих праотцов и родителей
в вагонах и скотовозках они довезли нас
до берегов украины
где нас колыхали степи донбасса

и я убегаю
как мне завещали
по запаху крови
тропами обратно, откуда они бежали
через воду и степь
к японскому морю
где я не знаю ни языка, ни правил
я меняю свое имя на более благозвучное
и никто не верит моей корейской фамилии
которая мне досталась от папы
меня выдают мамины кудри и горбинка носа

никто меня не готовил к такому забегу
каждый из них тараторил в роддоме
каждый разному богу:
«пусть все закончится на мне»

https://www.roar-review.com/?p=3829ba70dc438018b991f8aa9583a71c&pm=c

ПАВЕЛ КВАРТАЛЬНОВ

= Палестине воля от реки до моря =
= Долой цветных прославим Линча
вернëм Америке величие =
= В России все за одного
иди к своим на СВО =
= Что не булат она но вата
с рожденья вата виновата =
= Была здесь террористов база
теперь курортом станет Газа =
= Из Берлина прочь Махмуд
чемодан вокзал Бейрут =

...

идëт бычок качается а лента не кончается

*24.08.2025*

https://www.roar-review.com/?p=3829ba70dc4380898feeeb2460fe6f62&pm=c

ОЛЯ СКОРЛУПКИНА
FEMININUM PLURAL

Был когда-то маленький, мягкий сын
Женя Беркович

двадцать шестой получается десять лет
назад мы их произвели на свет

Себастьяна Людвига Каина даже
бесчисленных Ярика Лёху Сашу

женщины корчились изнывали бились скользили
под конец затуманивались совсем обессилев

их тела не слушались и тяжело дрожали
ещё долго после того как они рожали

допускал непривычные формы язык роддома
*женское множественное число* это вам знакомо?

«единичку родили а тройку рожаем скоро
быстро в лабораторию и намыть коридоры»

от присоски вакуумной кружок на макушке
масло от разрывов советовали подружки

ничего не поможет и всё порвётся в лохмотья
(у них дома что Авель они что ли будут братья?)

нам казалось мы мальчиков розовых пеленаем
с их ресницами пальчиками отголоском рая

вдвенадцатером причитаем орём до хрипа
доставая на свет почти пять кило Архипа

а спустя шесть лет (научились читать и считать) оказалось что
это просто мясо которое бросят в штурм

и вот на хрена получается мы рожали
разрывались и зашивались ночей не спали

чтоб они убивали и чтобы Женю сажали?
чтобы как конструктор они автомат собирали?

(а ещё через восемь лет они наконец-то
отдадут долг родине за свирепое детство)

их головки вытянутые как в древнем египте
пожирает кащей в своей тёмной прогнившей крипте

кто надломит иглу нефтяную в яйце золочёном
кто услышит рыдаем со всех концов света о чём мы

нет девчонок мы тоже рожали той ночью сплошной
но мальчишек как будто побольше. как перед войной

21.03.2026

https://www.roar-review.com/?p=3829ba70dc4380929075fa0683cbb886&pm=c

ВАСИЛЬ САФАРГАЛЕЕВ
СТРАШНО

по-детски страшно, когда
таксист с рейтингом пять ноль
но без фотографии в приложении
параллельно поездке со мной
решает тесты гибдд
и ошибается везде
на трассе до салавата купере
уделяет больше внимания езде
по липкому экрану толстыми пальцами
подглядываю за красными крестиками
и как-то неудобно становится
как будто тоже где-то ошибся
холодок гуляет по спине

почти так же было, когда
в осеннем Левченко
из ниоткуда возникли
фотороботы маньяка
на двери подъезда
даже в детском садике
висел этот дядька
и я спрашивал
мама мама
а маньяк не будет меня убивать
если я подарю ему тюбетейку?
она кивала и что-то говорила
не помню что именно
но я ей тогда поверил
и навсегда запомнил лицо с фоторобота
когда оно настигнет меня
я достану тюбетейку
и она меня спасёт

страшно ли мне будет, когда таксист
обернётся ко мне спросить
где тут лучше сворачивать
а я вспомню, что говорила тогда мама
каждую букву каждого её слова
полезу в рюкзак и найду
перцовый баллончик Жгучий перец
нож-бабочку А308
пистолет Макарова
автоматический пистолет-пулемёт MP5
штурмовую винтовку М16
баллистическую ракету Искандер
водородную бомбу РДС-220 или Царь-бомбу
чёрную дыру Феникс А
но только не тюбетейку?

https://www.roar-review.com/?p=3829ba70dc438078b2e5d1ee54b292c7&pm=c

АРТЕМ МАТЕРИНСКИЙ

Пришли два психолога и врач скорой помощи.
Он встал из-за парты,
Сказал, что из Росгвардии.
Отдал всему классу честь, и его увели.

Урок чтения продолжился.

https://www.roar-review.com/?p=3829ba70dc43804da706e7fd2241bf6b&pm=c

АНЯ МЕЛЬНИКОВА
БАБАЙКА

1

На карусели мальчик катается с папой. у папы две руки и одна.
спецназка мелькает по кругу. метроном считает ба-ба-ба. карусель кружится. у папы
нога у столба.
мальчик на лошадке то ли мальчик, то ли маршал.
ба.
остановка.
у папы две руки и одна. на рукаве у папы группа. группа. мягкий па, звонкий ба.

2

Стиральная машинка маме снится каждую ночь, а в барабане вода
красная. ба-ба-ба
у мамы полумесяц губ, говорил дядя, который к маме, пока папа был
на. красная буква М. мет-ро. шумит. гудит. говорит. там бабайка живёт.
мама говорит, что бабайка — очень злой. Он отправил папу на.
ба-ба-ба
машинка шумит.
малина в палатке свежая. папа, купи. папа мычит. папа не может сказать ни бубу, ни баба.
а бабайка шумит. говорит.

3.

Говорит бабачит указ. приказ.
в барабане машинки вода — красная.
бабачит указ.приказ.тычет.
ба

*2026*

https://www.roar-review.com/?p=3829ba70dc4380bbba4eec809a495ef5&pm=c