2. ПОЧЕМУ ЧЕЛОВЕКОМ БЕЗ ИДЕНТИЧНОСТИ ЛЕГЧЕ УПРАВЛЯТЬ? О РУССКОЙ ИДЕЕ И ДИХОТОМИИ СМЫСЛОВ (Часть 1, Часть 2)
Макар Вихлянцев, специалист по медиа и коммуникациям. Текст подготовлен на основе беседы на «Русском Ковчеге».
Человек может говорить, что ему не нужна национальная идентичность, и всё равно относить себя к какой-то группе. Это могут быть друзья или сообщество вокруг определённых источников информации.
С нашей собственной идентичностью сложнее. Мы не определились, как относиться к смерти, детям, семье, пожилым людям. Сегодня людей призывают рожать, а завтра они слышат от чиновника: «Мы вас рожать не просили». Общество получает противоположные сигналы по базовым вопросам.
Я помню школу начала двухтысячных, где даже самым трудным подросткам не приходило в голову ударить учителя. Теперь такие случаи происходят. Прежняя общая норма разрушилась, а новая не сложилась. Для нормы нужны общественное согласие, поддержка государства и понятное отношение к её нарушению. Пока этого нет, каждый устанавливает границы сам.
Общая идея и долгая воля
За тридцать с лишним лет после распада СССР новой русской идеи, принятой всеми, не появилось. Нужна ли она? Конечно. Но я не вижу сейчас достаточно сильных способов её выработать и сделать частью жизни общества.
Посмотрите на небольшие сплочённые сообщества. Они сохраняют свои обычаи, отношение к старшим, внешние знаки принадлежности. Даже принимая что-то от глобального мира, они могут обозначить границы, которые не хотят переходить.
Мы часто возвращаемся к советским достижениям, а нового создаём недостаточно. Я опасаюсь, что к ответам на важные вопросы нас может подтолкнуть очередная трагедия. Очень хотел бы ошибиться. Времени для спокойной работы у нас уже было. На лекциях я говорю людям: взрослые теперь мы. Никто не придёт, чтобы разрешить нам начать.
Кому удобен человек без убеждений
Человеком, который не готов отстаивать своё мнение и свою принадлежность, проще и дешевле управлять. Сегодня ему показывают один товар и образ жизни, завтра другой. Глобальному продавцу информации и личных данных нужен человек, который смотрит предложенные ролики, вступает в предложенные сообщества и покупает предложенное.
Корпорациям тоже удобно, когда сотрудник связывает себя прежде всего с корпоративными цветами, развлечениями и взглядами, а связь с семьёй, верой или своим народом отступает. Человек с устойчивой идентичностью может однажды отказаться выполнять то, что противоречит его убеждениям.
Появились и нейросети, которым всё чаще доверяют думать за человека. Представьте судебное дело: сотрудник не читает материалы, передаёт их нейросети, судья тоже не читает и объявляет подготовленное решение. Кто тогда в действительности его принял? Уже сам этот вопрос требует обсуждения.
Элиты и слова о России
С элитами задача особенно сложна. Россия многонациональна, в ней множество языков и традиций. Кроме того, нам навязали карикатурный образ русского: пьяница в ушанке, который бьёт гаечным ключом по космическому кораблю. В какой-то момент мы сами в него поверили.
Среди элит есть люди, искренне верящие в Россию и необходимость русской идеи. Но, на мой взгляд, они не составляют большинство. Многие здесь тоже воспитаны потребителями, только другого уровня. Поэтому на нынешнем этапе я считаю русскую идентичность среди элит технологически невозможной. Это не значит, что тему нужно бросить. Работать с ней следует осторожно: неумелое действие может вызвать напряжение в любом регионе.
Здесь нужна «длинная воля», о которой говорил Гумилёв: работа на десятилетия, результаты которой увидит следующее поколение. Но пока успех слишком часто измеряют быстрым отчётом.
Прежде чем поставить общую цель, нужны слова, которыми её можно описать. Мы говорим «старая добрая Англия», «прекрасная Франция». А Россия какая? Предложенные слова нужно не просто объявить, а посмотреть, находят ли они отклик у людей.
Когда сегодня говорят одно, а завтра другое
Главным риском я считаю двойственность смыслов. Сегодня слово «русский» звучит свободно, завтра его как будто снова стесняются. По важным вопросам нужно определяться и придерживаться выбранной позиции.
Обычному человеку невозможно разобрать весь поток сообщений самостоятельно. Я советую выбрать несколько источников, проверить их и ориентироваться на них, помня, что обмануть можно любого.
Сам я стараюсь больше встречаться с людьми. Личный разговор позволяет услышать возражение, получить критику, поправить свою мысль. Большинство людей готовы обсуждать сложные вопросы. К ним нужно приехать и поговорить.
(Часть 1, Часть 2)
⏺️Будьте с нами 💬 в Telegram / ✅ в MAX на «Русском ковчеге».
Макар Вихлянцев, специалист по медиа и коммуникациям. Текст подготовлен на основе беседы на «Русском Ковчеге».
Человек может говорить, что ему не нужна национальная идентичность, и всё равно относить себя к какой-то группе. Это могут быть друзья или сообщество вокруг определённых источников информации.
С нашей собственной идентичностью сложнее. Мы не определились, как относиться к смерти, детям, семье, пожилым людям. Сегодня людей призывают рожать, а завтра они слышат от чиновника: «Мы вас рожать не просили». Общество получает противоположные сигналы по базовым вопросам.
Я помню школу начала двухтысячных, где даже самым трудным подросткам не приходило в голову ударить учителя. Теперь такие случаи происходят. Прежняя общая норма разрушилась, а новая не сложилась. Для нормы нужны общественное согласие, поддержка государства и понятное отношение к её нарушению. Пока этого нет, каждый устанавливает границы сам.
Общая идея и долгая воля
За тридцать с лишним лет после распада СССР новой русской идеи, принятой всеми, не появилось. Нужна ли она? Конечно. Но я не вижу сейчас достаточно сильных способов её выработать и сделать частью жизни общества.
Посмотрите на небольшие сплочённые сообщества. Они сохраняют свои обычаи, отношение к старшим, внешние знаки принадлежности. Даже принимая что-то от глобального мира, они могут обозначить границы, которые не хотят переходить.
Мы часто возвращаемся к советским достижениям, а нового создаём недостаточно. Я опасаюсь, что к ответам на важные вопросы нас может подтолкнуть очередная трагедия. Очень хотел бы ошибиться. Времени для спокойной работы у нас уже было. На лекциях я говорю людям: взрослые теперь мы. Никто не придёт, чтобы разрешить нам начать.
Кому удобен человек без убеждений
Человеком, который не готов отстаивать своё мнение и свою принадлежность, проще и дешевле управлять. Сегодня ему показывают один товар и образ жизни, завтра другой. Глобальному продавцу информации и личных данных нужен человек, который смотрит предложенные ролики, вступает в предложенные сообщества и покупает предложенное.
Корпорациям тоже удобно, когда сотрудник связывает себя прежде всего с корпоративными цветами, развлечениями и взглядами, а связь с семьёй, верой или своим народом отступает. Человек с устойчивой идентичностью может однажды отказаться выполнять то, что противоречит его убеждениям.
Появились и нейросети, которым всё чаще доверяют думать за человека. Представьте судебное дело: сотрудник не читает материалы, передаёт их нейросети, судья тоже не читает и объявляет подготовленное решение. Кто тогда в действительности его принял? Уже сам этот вопрос требует обсуждения.
Элиты и слова о России
С элитами задача особенно сложна. Россия многонациональна, в ней множество языков и традиций. Кроме того, нам навязали карикатурный образ русского: пьяница в ушанке, который бьёт гаечным ключом по космическому кораблю. В какой-то момент мы сами в него поверили.
Среди элит есть люди, искренне верящие в Россию и необходимость русской идеи. Но, на мой взгляд, они не составляют большинство. Многие здесь тоже воспитаны потребителями, только другого уровня. Поэтому на нынешнем этапе я считаю русскую идентичность среди элит технологически невозможной. Это не значит, что тему нужно бросить. Работать с ней следует осторожно: неумелое действие может вызвать напряжение в любом регионе.
Здесь нужна «длинная воля», о которой говорил Гумилёв: работа на десятилетия, результаты которой увидит следующее поколение. Но пока успех слишком часто измеряют быстрым отчётом.
Прежде чем поставить общую цель, нужны слова, которыми её можно описать. Мы говорим «старая добрая Англия», «прекрасная Франция». А Россия какая? Предложенные слова нужно не просто объявить, а посмотреть, находят ли они отклик у людей.
Когда сегодня говорят одно, а завтра другое
Главным риском я считаю двойственность смыслов. Сегодня слово «русский» звучит свободно, завтра его как будто снова стесняются. По важным вопросам нужно определяться и придерживаться выбранной позиции.
Обычному человеку невозможно разобрать весь поток сообщений самостоятельно. Я советую выбрать несколько источников, проверить их и ориентироваться на них, помня, что обмануть можно любого.
Сам я стараюсь больше встречаться с людьми. Личный разговор позволяет услышать возражение, получить критику, поправить свою мысль. Большинство людей готовы обсуждать сложные вопросы. К ним нужно приехать и поговорить.
(Часть 1, Часть 2)
⏺️Будьте с нами 💬 в Telegram / ✅ в MAX на «Русском ковчеге».