Точка зрения не была человеку дана от рождения. Её понадобилось изобрести, и случилось это позже, чем компас и порох.
Это весьма громкий заголовок, но в каждом деле человек либо изобретает, либо приобретает свою точку зрения, она даже может быть собрана как конструктор, но мы с ней не рождаемся.
Оптика, точка зрения, угол, под которым мы смотрим на задачу, подход, метод — в моих постах это часто синонимы. Всё это та часть картины мира, которая решает, найдёшь ты выход или нет. Там, где появляется уникальная оптика — обязательно будет прорыв, обязательно будет успех. Один из примеров — история Филиппо Брунеллески из Флоренции года примерно 1413-го.
Живописцы того времени имели моду показывать не свою точку зрения, а показывать то, как устроено. Важное крупнее, святое больше, мелочь мелкая, задник золотой, потому что золото — это не цвет, а сияние. Размер фигуры был мерой значимости, и всех это устраивало несколько веков.
И вот наш Филиппо встал в дверях Санта-Мария-дель-Фьоре и посмотрел на Баптистерий напротив. Он написал Баптистерий на маленькой доске, ровно с той точки, где стоял. Небо сделал не краской, а полированным серебром. Короче, сохранил пропорции как видел, а не как было принято.
Взял да просверлил в этой самой доске, прямо по картине, дырку размером с монету. И поставил её напротив Баптистерия, лицом к нему.
Дальше начинается самое любопытное. Смотреть полагалось с обратной стороны, через эту дырку, повернув доску росписью от себя. В другой руке зритель держал зеркало на вытянутой руке. В зеркале отражалась картина. Ты глядишь в дырку и видишь Баптистерий.
Убираешь зеркало и видишь настоящий Баптистерий. Они совпадают. А серебряное небо отражало небо настоящее. По нарисованной площади плыли живые облака и пролетали живые птицы.
Доска потерялась, историю мы знаем от биографа Манетти, который писал почти сто лет спустя. Но своё она сделала. Скоро Мазаччо напишет фреску, где стена проваливается вглубь, и обратно живопись уже не вернулась.
Перспектива требует от художника одной вещи, довольно жёсткой. Нужно выбрать точку, из которой ты смотришь, и никуда с неё не сходить. Всё остальное выстраивается относительно этой точки и честно искажается. Дальнее делается мелким, рельсы сходятся, и теперь это обязательно.
До Брунеллески картина отвечала на вопрос, что здесь важнее. После стала отвечать на вопрос, откуда я смотрю.
В жизни надо ловко жонглировать точками зрения. Ставить себя на чужое место, менять угол, изобретать новые подходы. И, может быть, вы измените целый мир — как однажды сделал наш кент Филиппо. Я не случайно назвал его нашим кентом. Он сделал невероятное — вернул человеку право самому решать, что важно, что свято, а что просто деталь. Правда, пока только в живописи.
Но магия нашего кента полезна не везде. Представьте, любой отчёт, план, дашборд, презентация — это перспектива. Всё нарисовано в одном масштабе и выглядит одинаково настоящим. Выручка, текучка, сорванный срок, сломавшийся принтер в бухгалтерии — всё рядом, одним кеглем, одинаковыми плашками.
И человек, который это читает, вынужден сам догадываться, где тут святой, а где дом.
Поэтому хорошие отчёты делают ровно то, чем занималась икона. Возвращают иерархию руками. Одна цифра крупная, прочие мельче, вывод сверху, оговорки внизу. Выглядит как работа дизайнера, а работает как размер святого на доске.
#оптика@sbokuvid
Это весьма громкий заголовок, но в каждом деле человек либо изобретает, либо приобретает свою точку зрения, она даже может быть собрана как конструктор, но мы с ней не рождаемся.
Оптика, точка зрения, угол, под которым мы смотрим на задачу, подход, метод — в моих постах это часто синонимы. Всё это та часть картины мира, которая решает, найдёшь ты выход или нет. Там, где появляется уникальная оптика — обязательно будет прорыв, обязательно будет успех. Один из примеров — история Филиппо Брунеллески из Флоренции года примерно 1413-го.
Живописцы того времени имели моду показывать не свою точку зрения, а показывать то, как устроено. Важное крупнее, святое больше, мелочь мелкая, задник золотой, потому что золото — это не цвет, а сияние. Размер фигуры был мерой значимости, и всех это устраивало несколько веков.
И вот наш Филиппо встал в дверях Санта-Мария-дель-Фьоре и посмотрел на Баптистерий напротив. Он написал Баптистерий на маленькой доске, ровно с той точки, где стоял. Небо сделал не краской, а полированным серебром. Короче, сохранил пропорции как видел, а не как было принято.
Взял да просверлил в этой самой доске, прямо по картине, дырку размером с монету. И поставил её напротив Баптистерия, лицом к нему.
Дальше начинается самое любопытное. Смотреть полагалось с обратной стороны, через эту дырку, повернув доску росписью от себя. В другой руке зритель держал зеркало на вытянутой руке. В зеркале отражалась картина. Ты глядишь в дырку и видишь Баптистерий.
Убираешь зеркало и видишь настоящий Баптистерий. Они совпадают. А серебряное небо отражало небо настоящее. По нарисованной площади плыли живые облака и пролетали живые птицы.
Доска потерялась, историю мы знаем от биографа Манетти, который писал почти сто лет спустя. Но своё она сделала. Скоро Мазаччо напишет фреску, где стена проваливается вглубь, и обратно живопись уже не вернулась.
Перспектива требует от художника одной вещи, довольно жёсткой. Нужно выбрать точку, из которой ты смотришь, и никуда с неё не сходить. Всё остальное выстраивается относительно этой точки и честно искажается. Дальнее делается мелким, рельсы сходятся, и теперь это обязательно.
До Брунеллески картина отвечала на вопрос, что здесь важнее. После стала отвечать на вопрос, откуда я смотрю.
В жизни надо ловко жонглировать точками зрения. Ставить себя на чужое место, менять угол, изобретать новые подходы. И, может быть, вы измените целый мир — как однажды сделал наш кент Филиппо. Я не случайно назвал его нашим кентом. Он сделал невероятное — вернул человеку право самому решать, что важно, что свято, а что просто деталь. Правда, пока только в живописи.
Но магия нашего кента полезна не везде. Представьте, любой отчёт, план, дашборд, презентация — это перспектива. Всё нарисовано в одном масштабе и выглядит одинаково настоящим. Выручка, текучка, сорванный срок, сломавшийся принтер в бухгалтерии — всё рядом, одним кеглем, одинаковыми плашками.
И человек, который это читает, вынужден сам догадываться, где тут святой, а где дом.
Поэтому хорошие отчёты делают ровно то, чем занималась икона. Возвращают иерархию руками. Одна цифра крупная, прочие мельче, вывод сверху, оговорки внизу. Выглядит как работа дизайнера, а работает как размер святого на доске.
#оптика@sbokuvid