Оптика планирования
Ох, не сосчитать, сколько раз я ошибался в сроках и стоимости проектов, и кое-чему смог из этих ошибок научиться, но, как говорят почти все мои учителя, учиться лучше на чужих ошибках (с ними согласен, это было бы круто). Как полагается в этом канале, начнём с интересных историй 🙂
Сиднейскую оперу пообещали построить за 7 миллионов долларов к 1963 году. А по факту потратили 102 миллиона — и сдали к 1973-му. Архитектор Йорн Утзон, бедолага, не выдержал и слинял из Австралии, даже трансляцию открытия своей оперы не стал включать и смотреть.
Напрашивается стереотип — стройки, бюрократы, всё понятно. Но я бы не спешил.
Вот вам команда Даниэля Канемана — да, того самого, нобелевского. Семидесятые, Израиль. Лучшие в мире специалисты по когнитивным ловушкам садятся писать школьный учебник… о принятии решений. Через год работы Канеман просит каждого оценить, сколько осталось до сдачи рукописи. Ответы — от полутора до двух с половиной лет.
Потом он задаёт один вопрос эксперту по учебным программам. Не «сколько осталось нам», а «сколько это занимало у похожих команд». Тот вспоминает и мрачнеет: сорок процентов таких команд не дошли до конца вообще. Дошедшие — за семь-десять лет. «А мы на их фоне как?» — «Ниже среднего». Учебник они закончили через восемь лет, и, самое смешное, он уже никому не был нужен.
Понимаете масштаб? Люди, которые буквально открыли эту ошибку, зная о ней всё, совершили её хором. Потому что изнутри проект всегда уникален: когда мы строим план, мы думаем, что это будет как фильм, где каждая сцена пройдёт по сценарию. Обычно у нас есть весомый повод так думать, ведь мы все крутые специалисты, а вон те лузеры, они просто плохо планировали и плохо работали.
Бент Фливбьорг собрал базу из 16 000 с лишним больших проектов. В бюджет уложились 47,9%. В бюджет и срок — 8,5%. В бюджет, срок и с обещанной пользой — 0,5%. Шта? 0,5%?
Полпроцента. Каждый из тех проектов тоже кто-то оценивал изнутри — умные, опытные, уверенные люди.
Оптимизм — не сбой в планировании. Оптимизм — это режим, в котором мозг планирует.
Экономист Альберт Хиршман считал такой самообман благом и называл его «прячущей рукой»: знай Сидней настоящую цену — не было бы у них такой крутой оперы. Иногда недооценка — единственный способ начать великое. Правда, у этого трюка статистика казино — те самые полпроцента. И счёт всегда приносят конкретному человеку.
Я в сметах давно делаю кустарную версию этого метода: множу оценку команды на полтора. В этой полторашке живёт всё, что изнутри не видно, — отпуска, согласования, «внезапные» доработки. За годы ни разу не пожалел. Жалел, когда не множил. И зачастую даже этой полторашки не хватает.
У Канемана метод называется outside view, взгляд снаружи. Мне больше нравится русский перевод — из двух слов. Он в названии этого канала. Не «сколько займёт у нас», а «сколько заняло у таких же». Найди пять-десять похожих затей — своих, чужих, отраслевых. Возьми их фактические сроки и деньги базой. А свою уникальность добавляй поверх этой базы, но не вместо неё.
#оптика
Ох, не сосчитать, сколько раз я ошибался в сроках и стоимости проектов, и кое-чему смог из этих ошибок научиться, но, как говорят почти все мои учителя, учиться лучше на чужих ошибках (с ними согласен, это было бы круто). Как полагается в этом канале, начнём с интересных историй 🙂
Сиднейскую оперу пообещали построить за 7 миллионов долларов к 1963 году. А по факту потратили 102 миллиона — и сдали к 1973-му. Архитектор Йорн Утзон, бедолага, не выдержал и слинял из Австралии, даже трансляцию открытия своей оперы не стал включать и смотреть.
Напрашивается стереотип — стройки, бюрократы, всё понятно. Но я бы не спешил.
Вот вам команда Даниэля Канемана — да, того самого, нобелевского. Семидесятые, Израиль. Лучшие в мире специалисты по когнитивным ловушкам садятся писать школьный учебник… о принятии решений. Через год работы Канеман просит каждого оценить, сколько осталось до сдачи рукописи. Ответы — от полутора до двух с половиной лет.
Потом он задаёт один вопрос эксперту по учебным программам. Не «сколько осталось нам», а «сколько это занимало у похожих команд». Тот вспоминает и мрачнеет: сорок процентов таких команд не дошли до конца вообще. Дошедшие — за семь-десять лет. «А мы на их фоне как?» — «Ниже среднего». Учебник они закончили через восемь лет, и, самое смешное, он уже никому не был нужен.
Понимаете масштаб? Люди, которые буквально открыли эту ошибку, зная о ней всё, совершили её хором. Потому что изнутри проект всегда уникален: когда мы строим план, мы думаем, что это будет как фильм, где каждая сцена пройдёт по сценарию. Обычно у нас есть весомый повод так думать, ведь мы все крутые специалисты, а вон те лузеры, они просто плохо планировали и плохо работали.
Бент Фливбьорг собрал базу из 16 000 с лишним больших проектов. В бюджет уложились 47,9%. В бюджет и срок — 8,5%. В бюджет, срок и с обещанной пользой — 0,5%. Шта? 0,5%?
Полпроцента. Каждый из тех проектов тоже кто-то оценивал изнутри — умные, опытные, уверенные люди.
Оптимизм — не сбой в планировании. Оптимизм — это режим, в котором мозг планирует.
Экономист Альберт Хиршман считал такой самообман благом и называл его «прячущей рукой»: знай Сидней настоящую цену — не было бы у них такой крутой оперы. Иногда недооценка — единственный способ начать великое. Правда, у этого трюка статистика казино — те самые полпроцента. И счёт всегда приносят конкретному человеку.
Я в сметах давно делаю кустарную версию этого метода: множу оценку команды на полтора. В этой полторашке живёт всё, что изнутри не видно, — отпуска, согласования, «внезапные» доработки. За годы ни разу не пожалел. Жалел, когда не множил. И зачастую даже этой полторашки не хватает.
У Канемана метод называется outside view, взгляд снаружи. Мне больше нравится русский перевод — из двух слов. Он в названии этого канала. Не «сколько займёт у нас», а «сколько заняло у таких же». Найди пять-десять похожих затей — своих, чужих, отраслевых. Возьми их фактические сроки и деньги базой. А свою уникальность добавляй поверх этой базы, но не вместо неё.
#оптика