А вы знаете почему в часе 60 минут?
В твоём айфоне прямо сейчас крутится код, которому четыре тысячи лет. Автор неизвестен. Документация утеряна. Язык разработки мёртв. Снести его не смогли ни революция с гильотиной, ни Наполеон, ни Сталин.
Писцы Шумера и Вавилона считали шестидесятками, и выбор был инженерный, охренеть какой продуманный. У числа 60 двенадцать делителей: его можно раздать на половины, трети, четверти, пятые и шестые части — без остатка, без дробей, без споров. Для человека, который делит зерно, серебро и наследство глиняным стилом, это киллер-фича, которая просто обеспечивала выживание расы в те времена. У нашей «удобной» десятки делителя всего четыре.
Дальше система пошла по рукам. Вавилонские астрономы порезали круг на 360 частей. Птолемей во II веке поделил каждый градус на 60 «первых малых частей» — по-латыни pars minuta prima. А каждую из них — ещё на 60 «вторых малых частей», pars minuta secunda. Прочитай эти латинские слова вслух. Минута и секунда.
Каждый раз, когда ты говоришь «подожди секундочку», ты цитируешь астронома второго века, который цитировал вавилонского писца.
Вавилона нет. Клинопись расшифровывали заново, как чужой шифр. Империи, внедрившие эту систему, рассыпались в пыль все до одной. А система тикает. Код пережил архитектора, заказчика и целую цивилизацию.
Переиначить это наследие конечно-же пробовали.
Франция, 1793 год. Революция сносит всё старое и пытается засетапить своё, красивое — сутки из 10 часов, час из 100 минут, минута из 100 секунд. Метры и килограммы из той же поставки завоюют весь мир. А десятичное время прожило 17 месяцев — и в 1795-м его тихо сделали «необязательным». Календарь с десятидневными неделями протянул дольше, до 1806-го, пока Наполеон не снёс, выходной раз в десять дней не зашёл никому.
СССР, 1929-й. Непрерывка, пятидневки со скользящими выходными, чтобы заводы не останавливались никогда. Семья на разных графиках, общий выходной — раз в никогда. В 1931-м откатились на шестидневку, в 1940-м — на обычную неделю. Тоже не прижилось.
Swatch, 1998-й. Сутки из тысячи «.beats», единые для всей планеты, отсчёт от штаб-квартиры в Швейцарии. Часы с битами ещё попадаются на барахолках.
Теперь вопрос на миллион: почему метр взлетел, а десятичный час — нет?
Метр заменял хаос, в каждой провинции свой локоть, своя сажень, свой фунт. Любой стандарт был лучше зоопарка. А десятичный час заменял единый, работающий, всемирный стандарт. Выгода — ноль, зато цена перехода — переделать все часы на планете и договориться со всеми одновременно. Время — это протокол, его нельзя обновить у себя, не сломав стыковку со всеми остальными.
Легаси живёт не потому, что оно хорошее. Легаси живёт, потому что цена миграции выше цены боли.
Вавилонский код ещё и правда хорош. Час делится на половину, треть, четверть, пятую и шестую — всё целыми числами. Попробуй то же с сотней минут. Иногда легаси — это не мусор, а выжившее решение, у которого причины пережили документацию.
За пятнадцать лет внедрений я не видел ни одной компании без собственного Вавилона. Файл, который «так исторически сложилось». Статус в CRM, смысл которого никто не помнит, но без него ничего не проводится. Таблица, которую боятся трогать три поколения админов. Прежде чем объявлять этому войну — два вавилонских вопроса.
Почему оно выжило, там мудрость или инерция? И посчитана ли настоящая цена переезда?
В твоём айфоне прямо сейчас крутится код, которому четыре тысячи лет. Автор неизвестен. Документация утеряна. Язык разработки мёртв. Снести его не смогли ни революция с гильотиной, ни Наполеон, ни Сталин.
Писцы Шумера и Вавилона считали шестидесятками, и выбор был инженерный, охренеть какой продуманный. У числа 60 двенадцать делителей: его можно раздать на половины, трети, четверти, пятые и шестые части — без остатка, без дробей, без споров. Для человека, который делит зерно, серебро и наследство глиняным стилом, это киллер-фича, которая просто обеспечивала выживание расы в те времена. У нашей «удобной» десятки делителя всего четыре.
Дальше система пошла по рукам. Вавилонские астрономы порезали круг на 360 частей. Птолемей во II веке поделил каждый градус на 60 «первых малых частей» — по-латыни pars minuta prima. А каждую из них — ещё на 60 «вторых малых частей», pars minuta secunda. Прочитай эти латинские слова вслух. Минута и секунда.
Каждый раз, когда ты говоришь «подожди секундочку», ты цитируешь астронома второго века, который цитировал вавилонского писца.
Вавилона нет. Клинопись расшифровывали заново, как чужой шифр. Империи, внедрившие эту систему, рассыпались в пыль все до одной. А система тикает. Код пережил архитектора, заказчика и целую цивилизацию.
Переиначить это наследие конечно-же пробовали.
Франция, 1793 год. Революция сносит всё старое и пытается засетапить своё, красивое — сутки из 10 часов, час из 100 минут, минута из 100 секунд. Метры и килограммы из той же поставки завоюют весь мир. А десятичное время прожило 17 месяцев — и в 1795-м его тихо сделали «необязательным». Календарь с десятидневными неделями протянул дольше, до 1806-го, пока Наполеон не снёс, выходной раз в десять дней не зашёл никому.
СССР, 1929-й. Непрерывка, пятидневки со скользящими выходными, чтобы заводы не останавливались никогда. Семья на разных графиках, общий выходной — раз в никогда. В 1931-м откатились на шестидневку, в 1940-м — на обычную неделю. Тоже не прижилось.
Swatch, 1998-й. Сутки из тысячи «.beats», единые для всей планеты, отсчёт от штаб-квартиры в Швейцарии. Часы с битами ещё попадаются на барахолках.
Теперь вопрос на миллион: почему метр взлетел, а десятичный час — нет?
Метр заменял хаос, в каждой провинции свой локоть, своя сажень, свой фунт. Любой стандарт был лучше зоопарка. А десятичный час заменял единый, работающий, всемирный стандарт. Выгода — ноль, зато цена перехода — переделать все часы на планете и договориться со всеми одновременно. Время — это протокол, его нельзя обновить у себя, не сломав стыковку со всеми остальными.
Легаси живёт не потому, что оно хорошее. Легаси живёт, потому что цена миграции выше цены боли.
Вавилонский код ещё и правда хорош. Час делится на половину, треть, четверть, пятую и шестую — всё целыми числами. Попробуй то же с сотней минут. Иногда легаси — это не мусор, а выжившее решение, у которого причины пережили документацию.
За пятнадцать лет внедрений я не видел ни одной компании без собственного Вавилона. Файл, который «так исторически сложилось». Статус в CRM, смысл которого никто не помнит, но без него ничего не проводится. Таблица, которую боятся трогать три поколения админов. Прежде чем объявлять этому войну — два вавилонских вопроса.
Почему оно выжило, там мудрость или инерция? И посчитана ли настоящая цена переезда?