ㅤㅤㅤ
ㅤㅤㅤ напоминаю, что если Вам не нравится данный пейринг как Пиццабургеры, Вы всегда можете пропустить этот текст и дождаться когда будут готовы другие.
спасибо за внимание.
а всем, кто остался, приятного прочтения.
У морских обитателей хорошо развит нюх, подобные Севену исследуют всё именно носиком. Сегодня русал молча спал рядом с бедром Эллиота на камне, греясь в последних на сегодняшний день лучах заката. Он сложил руки под своей головой, упёрся подбородком, закрыл глаза и позволил себе отдохнуть на суше. Редкие моменты спокойствия, всё же морские обитатели не позволяли себе такой роскоши, как греться на солнце. Везде были глаза, уши людей, а в случае прикрытия и человек, который может оповестить и разбудить, можно было сделать себе подарок спокойствия. Севену очень нравилось быть именно на солнце, ему не нравился холод дна, он бы предпочёл не быть там вовсе. Тёплые камни приятно прогревали тело, вода тихо плескалась где-то совсем рядом, иногда забираясь выше по хвосту и снова отступая обратно. От Севена пахло морской водой, солью и чем-то ещё, непривычным для человеческого носа, но Эллиот уже начинал узнавать этот запах.
Эллиот рядом делал эскизы: портреты барышень, прибывших во флот и зацепивших его внимание своей необычностью, юношей, капитанов. Одного из них он знал — Джона Доу. Много легенд ходило вокруг семьи Доу, какие-то проклятия, заговоры, ходили слухи о его жене — Джейн Доу, про то, что якобы она изменяет ему в отъездах.
Но почему-то Джон вовсе не вёлся на провокации, его можно было замечать с Джейн по набережной. Женщина изредка заходила в пекарню Эллиота, брала свежие булочки с яблоками, оставляла чаевые и уходила с лёгкой улыбкой на тонких устах, целуя Джона в щёку, беря под локоть и направляясь в другую сторону. Сам Эллиот каждый раз провожал их взглядом, иногда даже с лёгким недоумением. Люди любили сплетни куда больше, чем правду, а порт вообще был местом, где одна маленькая история могла за вечер превратиться в целую трагедию с кораблекрушением, убийством и обязательной любовницей где-нибудь на соседнем острове.
Эллиот выводил её шляпу, выводил женский силуэт угольком, хмурил собственные брови, подтирал нужную тушёвку пальцем. Уголь оставлял тёмные следы на подушечках пальцев, и блондин уже даже не обращал на это внимания. Ветер иногда переворачивал край страницы, приходилось придерживать блокнот ладонью, а иногда какая-нибудь особенно сильная волна разбивалась о камни, брызгая солёной водой прямо на ноги. Севен на подобное лишь лениво шевелил плавниками, даже не открывая глаз.
Блондин вздохнул, отклонив голову назад на удобный камень, и прикрыл глаза, думая о чём-то своём. Ветер трепал и игрался с его кудрями, щекоча ему щёку. Был некий момент успокоения в довольно странной ситуации, ведь раньше Севена он боялся и не доверял. Доверие сейчас сопровождалось спокойствием, дистанцией, тактильностью и мнимой заботой. Эллиот всё ещё не мог сказать, что полностью доверяет русалу, да и вряд ли когда-нибудь сможет. Слишком уж необычным было существо рядом с ним, особенно если вспомнить, что ещё недавно он видел в русалках нечто далёкое от людей. Но Севен почему-то перестал казаться настолько страшным. По крайней мере, пока молчит, не показывает зубы и не пытается утащить его в воду.
Севен поднял голову, глянув на почти спящего Эллиота, и заглянул ему в блокнот. Обычно пекарь не особо воодушевлён тем, чтобы его рисунки смотрели. Почему-то краснел и говорил, что это глупости. Почему люди краснеют? Они становятся спелыми на пару минут? Русал так и не понял этой человеческой особенности, поэтому решил просто наблюдать дальше, не задавая лишних вопросов. Пока что.
Он аккуратно подцепил ногтем лист, перевернув его, и заглянул дальше. Там целовалась какая-то пара, точнее, для понятия Севена они просто ели друг друга. Русал, нахмурившись, стал листать аккуратно дальше, дабы понять, что это могло бы означать. Найдя там только зверушек, птичек, редкие портреты Шанса и пейзажи, он заметил движение Эллиота. Блондин потянулся и зевнул во весь рот, выгибаясь в спине.
[ 1/3 ]
ㅤㅤㅤ напоминаю, что если Вам не нравится данный пейринг как Пиццабургеры, Вы всегда можете пропустить этот текст и дождаться когда будут готовы другие.
спасибо за внимание.
а всем, кто остался, приятного прочтения.
У морских обитателей хорошо развит нюх, подобные Севену исследуют всё именно носиком. Сегодня русал молча спал рядом с бедром Эллиота на камне, греясь в последних на сегодняшний день лучах заката. Он сложил руки под своей головой, упёрся подбородком, закрыл глаза и позволил себе отдохнуть на суше. Редкие моменты спокойствия, всё же морские обитатели не позволяли себе такой роскоши, как греться на солнце. Везде были глаза, уши людей, а в случае прикрытия и человек, который может оповестить и разбудить, можно было сделать себе подарок спокойствия. Севену очень нравилось быть именно на солнце, ему не нравился холод дна, он бы предпочёл не быть там вовсе. Тёплые камни приятно прогревали тело, вода тихо плескалась где-то совсем рядом, иногда забираясь выше по хвосту и снова отступая обратно. От Севена пахло морской водой, солью и чем-то ещё, непривычным для человеческого носа, но Эллиот уже начинал узнавать этот запах.
Эллиот рядом делал эскизы: портреты барышень, прибывших во флот и зацепивших его внимание своей необычностью, юношей, капитанов. Одного из них он знал — Джона Доу. Много легенд ходило вокруг семьи Доу, какие-то проклятия, заговоры, ходили слухи о его жене — Джейн Доу, про то, что якобы она изменяет ему в отъездах.
Но почему-то Джон вовсе не вёлся на провокации, его можно было замечать с Джейн по набережной. Женщина изредка заходила в пекарню Эллиота, брала свежие булочки с яблоками, оставляла чаевые и уходила с лёгкой улыбкой на тонких устах, целуя Джона в щёку, беря под локоть и направляясь в другую сторону. Сам Эллиот каждый раз провожал их взглядом, иногда даже с лёгким недоумением. Люди любили сплетни куда больше, чем правду, а порт вообще был местом, где одна маленькая история могла за вечер превратиться в целую трагедию с кораблекрушением, убийством и обязательной любовницей где-нибудь на соседнем острове.
Эллиот выводил её шляпу, выводил женский силуэт угольком, хмурил собственные брови, подтирал нужную тушёвку пальцем. Уголь оставлял тёмные следы на подушечках пальцев, и блондин уже даже не обращал на это внимания. Ветер иногда переворачивал край страницы, приходилось придерживать блокнот ладонью, а иногда какая-нибудь особенно сильная волна разбивалась о камни, брызгая солёной водой прямо на ноги. Севен на подобное лишь лениво шевелил плавниками, даже не открывая глаз.
Блондин вздохнул, отклонив голову назад на удобный камень, и прикрыл глаза, думая о чём-то своём. Ветер трепал и игрался с его кудрями, щекоча ему щёку. Был некий момент успокоения в довольно странной ситуации, ведь раньше Севена он боялся и не доверял. Доверие сейчас сопровождалось спокойствием, дистанцией, тактильностью и мнимой заботой. Эллиот всё ещё не мог сказать, что полностью доверяет русалу, да и вряд ли когда-нибудь сможет. Слишком уж необычным было существо рядом с ним, особенно если вспомнить, что ещё недавно он видел в русалках нечто далёкое от людей. Но Севен почему-то перестал казаться настолько страшным. По крайней мере, пока молчит, не показывает зубы и не пытается утащить его в воду.
Севен поднял голову, глянув на почти спящего Эллиота, и заглянул ему в блокнот. Обычно пекарь не особо воодушевлён тем, чтобы его рисунки смотрели. Почему-то краснел и говорил, что это глупости. Почему люди краснеют? Они становятся спелыми на пару минут? Русал так и не понял этой человеческой особенности, поэтому решил просто наблюдать дальше, не задавая лишних вопросов. Пока что.
Он аккуратно подцепил ногтем лист, перевернув его, и заглянул дальше. Там целовалась какая-то пара, точнее, для понятия Севена они просто ели друг друга. Русал, нахмурившись, стал листать аккуратно дальше, дабы понять, что это могло бы означать. Найдя там только зверушек, птичек, редкие портреты Шанса и пейзажи, он заметил движение Эллиота. Блондин потянулся и зевнул во весь рот, выгибаясь в спине.
[ 1/3 ]