II.
Лекс был носителем специфической фашистской ницшеанской идеологии.
Он четко делил людей на биомусор и полноценных.
Но в основе его градаций не лежали ни расовые, ни религиозные критерии.
Он был социальным расистом, любил людей образованных, презирал невежественных и глупых.
Был, при всем том, набожен, цитировал Евангелие.
В марте 2024, уже в Москве, третий мой ротный, Лис, показывал мне ролик, который подручные Лекса записывали в Бердянске.
Они вломились в какой-то частный дом и пытали семью местных жителей.
Двое подручных Лекса сидели на диване, со спущенными штанами, а муж и жена у них отсасывали.
Сам Лекс наблюдал за этой картиной, расположившись в кресле, в позе дона Корлеоне, и курил сигарету.
Рядом держали орущих и плачущих детей, заставляя их смотреть на издевательство над их родителями.
Когда Лекса приняли, всякое видавшие чекисты, тыкали его носом в изъятый телефон и спрашивали: "ты нахуя творил такую дичь, больной ублюдок"?
Лекс, до того юлящий и извивающийся, как уж на сковородке, неожиданно собрался, голос его заскрежетал металлом.
"Я вытравлял из этих детей хохлов. Делал их русскими людьми".
А еще мне рассказывали, что в застенках ОГПУ Лекс под самый конец, поплыл.
Он рыдал сутками, содрогаясь в конвульсиях, выл как волк в зимней степи.
Его хорошо прессанули, и он сломался.
Я хотел вставить эту главу еще в " У вас нет других нас".
Она у меня даже забита была в черновики.
Но не решился.
Ограничился лишь общими фразами о бесчинствах, какие творил наш первый ротный.
Но это все было.
И это тоже все то, что мы притащили туда, где нас никто не ждал.
Справедливости ради, конечно же, закончу тем, что и пресекли бесчинства Лекса не "народные мстители", а органы госбезопасности РФ.
И отправил его на пожизненное заключение за организацию преступного сообщества, изнасилования, убийства, грабежи, торговлю оружием и нападение на военнослужащих - российский суд.
Лекс был носителем специфической фашистской ницшеанской идеологии.
Он четко делил людей на биомусор и полноценных.
Но в основе его градаций не лежали ни расовые, ни религиозные критерии.
Он был социальным расистом, любил людей образованных, презирал невежественных и глупых.
Был, при всем том, набожен, цитировал Евангелие.
В марте 2024, уже в Москве, третий мой ротный, Лис, показывал мне ролик, который подручные Лекса записывали в Бердянске.
Они вломились в какой-то частный дом и пытали семью местных жителей.
Двое подручных Лекса сидели на диване, со спущенными штанами, а муж и жена у них отсасывали.
Сам Лекс наблюдал за этой картиной, расположившись в кресле, в позе дона Корлеоне, и курил сигарету.
Рядом держали орущих и плачущих детей, заставляя их смотреть на издевательство над их родителями.
Когда Лекса приняли, всякое видавшие чекисты, тыкали его носом в изъятый телефон и спрашивали: "ты нахуя творил такую дичь, больной ублюдок"?
Лекс, до того юлящий и извивающийся, как уж на сковородке, неожиданно собрался, голос его заскрежетал металлом.
"Я вытравлял из этих детей хохлов. Делал их русскими людьми".
А еще мне рассказывали, что в застенках ОГПУ Лекс под самый конец, поплыл.
Он рыдал сутками, содрогаясь в конвульсиях, выл как волк в зимней степи.
Его хорошо прессанули, и он сломался.
Я хотел вставить эту главу еще в " У вас нет других нас".
Она у меня даже забита была в черновики.
Но не решился.
Ограничился лишь общими фразами о бесчинствах, какие творил наш первый ротный.
Но это все было.
И это тоже все то, что мы притащили туда, где нас никто не ждал.
Справедливости ради, конечно же, закончу тем, что и пресекли бесчинства Лекса не "народные мстители", а органы госбезопасности РФ.
И отправил его на пожизненное заключение за организацию преступного сообщества, изнасилования, убийства, грабежи, торговлю оружием и нападение на военнослужащих - российский суд.