Наблюдать за тем, что стало с нашим Окси, больно.
Финальный босс Дудя, он может с ноги залететь к главному интервьюеру и ответить на проклятые русские вопросы — просто не хочет. Есть вещи поважнее. Стадионные туры. Лайфстайл поэта. Борьба с режимом и постмодерном. Это было когда-то.
Теперь Мирон говорит сам с собой — и темы весьма актуальны. Что ел на завтрак, как выспаться в туре. А нет, вот безымянный оператор углубляет (и это не вырезали): «Что ты сейчас ищещь в жизни?». В ответ Окси нагоняет тумана и добавляет, что делится «такими прямо личными штуками». Ох уж эта маркетинговая обязаловка, но ладно, отрываю от сердца откровение. Но и «откровеннному» Окси сообщить миру совершенно нечего. «Я поел».
На сцене — оболочка рэппера Oxxxymiron. Артист на работе: дает концерт, подставляется объективу. В интервью — интеллигетный чел, с которым можно поговорить ну...о подворотах на джинсах. Вот он сидит в футболочке Акне, причесанный, глаженный — рандомный мужик с тусовки Антиглянца.
Эта будничная пустота во взгляде, в посыле, в стиле. Концерты Мирона на видео выглядят как корпораты Сбера: бородатые прогеры слэмятся под «пососи мой хуй» (этот трек сделал мир худшим местом для жизни) пока мертвенно трезвый Окс скачет по стерильной пустой сцене. Мерещатся ему, может, тени токсичного Шокка, прагматичного Мамая, преданного Рудбоя. Нет никого, даже придурковатого Порчи за диджейкой. Треки переключает бельгийский звукарь, а завтра будет польский. Сводит их тоже какой-то там звукарь. В них какие-то слова пишет вроде бы еще Оксимирон.
Так пусто было не всегда, индивидуалист Окси не был одиночкой. Окружал себя объединениями, конфликтами и контекстами. Хип-хоп — коммунальный жанр, его не пройти в single player. Его вообще не пройти — только сдохнуть, когда все песни будут спеты. И вот пустота эмиграции, рутины и достатка. Есть друг и он плохо говорит по-русски. Есть концерты и на них какие-то люди. Борьба с русским рэпом? Пройдено. Политика? Потрачено. Сытый и натужно жовиальный Оксимирон с последнего альбома — ну, наверное понравился его девушке.
Финальный босс Дудя, он может с ноги залететь к главному интервьюеру и ответить на проклятые русские вопросы — просто не хочет. Есть вещи поважнее. Стадионные туры. Лайфстайл поэта. Борьба с режимом и постмодерном. Это было когда-то.
Теперь Мирон говорит сам с собой — и темы весьма актуальны. Что ел на завтрак, как выспаться в туре. А нет, вот безымянный оператор углубляет (и это не вырезали): «Что ты сейчас ищещь в жизни?». В ответ Окси нагоняет тумана и добавляет, что делится «такими прямо личными штуками». Ох уж эта маркетинговая обязаловка, но ладно, отрываю от сердца откровение. Но и «откровеннному» Окси сообщить миру совершенно нечего. «Я поел».
На сцене — оболочка рэппера Oxxxymiron. Артист на работе: дает концерт, подставляется объективу. В интервью — интеллигетный чел, с которым можно поговорить ну...о подворотах на джинсах. Вот он сидит в футболочке Акне, причесанный, глаженный — рандомный мужик с тусовки Антиглянца.
Эта будничная пустота во взгляде, в посыле, в стиле. Концерты Мирона на видео выглядят как корпораты Сбера: бородатые прогеры слэмятся под «пососи мой хуй» (этот трек сделал мир худшим местом для жизни) пока мертвенно трезвый Окс скачет по стерильной пустой сцене. Мерещатся ему, может, тени токсичного Шокка, прагматичного Мамая, преданного Рудбоя. Нет никого, даже придурковатого Порчи за диджейкой. Треки переключает бельгийский звукарь, а завтра будет польский. Сводит их тоже какой-то там звукарь. В них какие-то слова пишет вроде бы еще Оксимирон.
Так пусто было не всегда, индивидуалист Окси не был одиночкой. Окружал себя объединениями, конфликтами и контекстами. Хип-хоп — коммунальный жанр, его не пройти в single player. Его вообще не пройти — только сдохнуть, когда все песни будут спеты. И вот пустота эмиграции, рутины и достатка. Есть друг и он плохо говорит по-русски. Есть концерты и на них какие-то люди. Борьба с русским рэпом? Пройдено. Политика? Потрачено. Сытый и натужно жовиальный Оксимирон с последнего альбома — ну, наверное понравился его девушке.