По поводу не-чумы в Иркутской области.
Почему 27-летняя лаборантка противочумного института, разбив пробирку с возбудителем легочной чумы, не забила тревогу и просто уехала к бабушке в деревню?
Попался на глаза психологический анализ, где это назвали «портретом поколения зумеров». Они не думают о последствиях. Разбитая пробирка — «ну, бывает». Температура — «просто простыла». Смерть — «со мной этого точно не случится». Они хотят спрятаться, уехать к бабушке, в деревню. Туда, где нет института, начальства, проблемы и страха наказания.
Вот пункты приговора зумерам:
⏺Инфантилизация и отсутствие критичности. Зумеры менее ответственны, не готовы признавать вину за проколы. Боятся ошибиться и потому предпочитают не признавать ошибку вообще.
⏺Стратегия избегания. Зумеры не видят смысла разбираться с проблемой. При трудностях им проще дистанцироваться. Столкнувшись со сложностями на работе, просто перестают ходить на работу. В отношениях — прекращают общение. Проблема решается не решением, а исчезновением из зоны проблемы.
⏺Среда, которая не учила брать ответственность. Зумеры не воспитывались в среде, где прививается личная готовность отвечать за свои действия, решения и их последствия. В школе ошибка означала не «урок», а страх. Целью было «защитить себя». А значит сокрытие — защитный рефлекс, доведенный до автоматизма.
Иркутская история не про разбитую пробирку. Она про один и тот же психологический механизм — если последствия кажутся страшными, тревожными, невыносимыми, их отрицают, прячут или откладывают. Проблема в том, что чума от этого не исчезает. Ее нельзя забанить или скипнуть как рилс.
PS: Роспотребнадзор опровергает эту версию. Но именно с нее это началось. Рассматриваем как психологический и коммуникационный феномен.
Почему 27-летняя лаборантка противочумного института, разбив пробирку с возбудителем легочной чумы, не забила тревогу и просто уехала к бабушке в деревню?
Попался на глаза психологический анализ, где это назвали «портретом поколения зумеров». Они не думают о последствиях. Разбитая пробирка — «ну, бывает». Температура — «просто простыла». Смерть — «со мной этого точно не случится». Они хотят спрятаться, уехать к бабушке, в деревню. Туда, где нет института, начальства, проблемы и страха наказания.
Вот пункты приговора зумерам:
⏺Инфантилизация и отсутствие критичности. Зумеры менее ответственны, не готовы признавать вину за проколы. Боятся ошибиться и потому предпочитают не признавать ошибку вообще.
⏺Стратегия избегания. Зумеры не видят смысла разбираться с проблемой. При трудностях им проще дистанцироваться. Столкнувшись со сложностями на работе, просто перестают ходить на работу. В отношениях — прекращают общение. Проблема решается не решением, а исчезновением из зоны проблемы.
⏺Среда, которая не учила брать ответственность. Зумеры не воспитывались в среде, где прививается личная готовность отвечать за свои действия, решения и их последствия. В школе ошибка означала не «урок», а страх. Целью было «защитить себя». А значит сокрытие — защитный рефлекс, доведенный до автоматизма.
Иркутская история не про разбитую пробирку. Она про один и тот же психологический механизм — если последствия кажутся страшными, тревожными, невыносимыми, их отрицают, прячут или откладывают. Проблема в том, что чума от этого не исчезает. Ее нельзя забанить или скипнуть как рилс.
PS: Роспотребнадзор опровергает эту версию. Но именно с нее это началось. Рассматриваем как психологический и коммуникационный феномен.