Как это можно прочитать? (Очевидная версия)
Очевидно, что внутри российской системы развивается реальный конфликт элит, а не просто различие подходов. Причём это не абстрактная история — людей, связанных с блоком Кириенко, сажают, и это важный индикатор того, где находится реальная сила.
Силовой блок сегодня, очевидно, сильнее и ближе к Путину. Именно он формирует стратегические решения - по войне, по репрессиям, по ключевым направлениям политики. Технократы, включая Кириенко и экономический блок, остаются в системе, но их роль все более обслуживающая и стабилизирующая. Это поверхностное наблюдение со стороны.
Кириенко в этом смысле — фигура очень показательная. Он не принимает стратегических решений, но он контролирует всю внутреннюю политику, пропаганду, социальную повестку и, что важно в этом контексте, социологию. Государственная социология в России полностью встроена в контур администрации президента: ВЦИОМ производит данные, структуры вроде Экспертного института социальных исследований их интерпретируют, а политический блок Кириенко определяет рамки их использования. В такой системе публикации не могут быть независимыми и выполняют не только измерительную, но и управленческую функцию.
Так что когда ВЦИОМ публикует данные, где видно снижение доверия к Путину или рост усталости от войны, это никогда не случайность и не «прорыв правды». Такие вещи просто так не выходят — они проходят согласование.
С учетом текущего баланса сил это можно читать как попытку технократического блока достучаться до Путина и заодно, до влиятельной элиты. Напрямую это делать все сложнее — их позиция слабеет, а решения принимаются в другом контуре.
В этих условиях “социология” становится косвенным, но важным каналом трансляции критического состояния страны: «общественное настроение меняется, система начинает уставать, есть пределы мобилизации».
Несмотря на мое естественное предубеждение к государственной социологии, я внимательно отношусь к публикациям ВЦИОМ, более редким публикациям ФОМ, и пытаюсь увидеть за этими публикациями не только пропагандистские нарративы, но и признаки внутренних политических процессов.
Моделируя экспансию влияния блока силовиков, можно предположить, что даже государственно-технократическая социология может быть изъята из ежедневных сводок (уровень поддержки-тревожность-усталость-отношение к решениям) в папке для Путина по причине вредного влияния на решения власти.
Очевидно, что внутри российской системы развивается реальный конфликт элит, а не просто различие подходов. Причём это не абстрактная история — людей, связанных с блоком Кириенко, сажают, и это важный индикатор того, где находится реальная сила.
Силовой блок сегодня, очевидно, сильнее и ближе к Путину. Именно он формирует стратегические решения - по войне, по репрессиям, по ключевым направлениям политики. Технократы, включая Кириенко и экономический блок, остаются в системе, но их роль все более обслуживающая и стабилизирующая. Это поверхностное наблюдение со стороны.
Кириенко в этом смысле — фигура очень показательная. Он не принимает стратегических решений, но он контролирует всю внутреннюю политику, пропаганду, социальную повестку и, что важно в этом контексте, социологию. Государственная социология в России полностью встроена в контур администрации президента: ВЦИОМ производит данные, структуры вроде Экспертного института социальных исследований их интерпретируют, а политический блок Кириенко определяет рамки их использования. В такой системе публикации не могут быть независимыми и выполняют не только измерительную, но и управленческую функцию.
Так что когда ВЦИОМ публикует данные, где видно снижение доверия к Путину или рост усталости от войны, это никогда не случайность и не «прорыв правды». Такие вещи просто так не выходят — они проходят согласование.
С учетом текущего баланса сил это можно читать как попытку технократического блока достучаться до Путина и заодно, до влиятельной элиты. Напрямую это делать все сложнее — их позиция слабеет, а решения принимаются в другом контуре.
В этих условиях “социология” становится косвенным, но важным каналом трансляции критического состояния страны: «общественное настроение меняется, система начинает уставать, есть пределы мобилизации».
Несмотря на мое естественное предубеждение к государственной социологии, я внимательно отношусь к публикациям ВЦИОМ, более редким публикациям ФОМ, и пытаюсь увидеть за этими публикациями не только пропагандистские нарративы, но и признаки внутренних политических процессов.
Моделируя экспансию влияния блока силовиков, можно предположить, что даже государственно-технократическая социология может быть изъята из ежедневных сводок (уровень поддержки-тревожность-усталость-отношение к решениям) в папке для Путина по причине вредного влияния на решения власти.