Продолжение поста выше
Несмотря на кажущуюся простоту, EMDR, как правило, требует профессионального сопровождения. Как показывает практика, гораздо большее значение имеют не сами движения глаз, а правильно выбранная мишень (тот опыт, который будет перерабатываться), доверительный терапевтический контакт (иначе клиент может просто не суметь достаточно расслабиться), а также грамотная интерпретация промежуточных результатов, поскольку каждому человеку может потребоваться индивидуальная настройка процесса.
Метод произвел на меня настолько сильное впечатление, что я постепенно начал использовать отдельные его элементы в своей консультативной практике. Со временем, однако, первоначальный восторг сменился более трезвым взглядом.
Во-первых, я довольно быстро убедился, что правильно выбранная мишень действительно играет огромную роль. Иногда найти тот самый опыт, который удерживает симптом, оказывается сложнее, чем сама последующая переработка.
Во-вторых, оказалось, что далеко не каждая психика в конкретный момент готова к глубокой переработке травматического опыта. Иногда более медленная и бережная работа оказывается гораздо полезнее попытки добиться быстрого результата.
И, наверное, именно это мне сегодня нравится в EMDR больше всего. Это идея о том, что психику далеко не всегда нужно «чинить». Очень часто она прекрасно знает, что делать сама. Иногда ей просто нужно немного помочь добраться до тех внутренних механизмов восстановления, которые уже существуют.
Несмотря на кажущуюся простоту, EMDR, как правило, требует профессионального сопровождения. Как показывает практика, гораздо большее значение имеют не сами движения глаз, а правильно выбранная мишень (тот опыт, который будет перерабатываться), доверительный терапевтический контакт (иначе клиент может просто не суметь достаточно расслабиться), а также грамотная интерпретация промежуточных результатов, поскольку каждому человеку может потребоваться индивидуальная настройка процесса.
Метод произвел на меня настолько сильное впечатление, что я постепенно начал использовать отдельные его элементы в своей консультативной практике. Со временем, однако, первоначальный восторг сменился более трезвым взглядом.
Во-первых, я довольно быстро убедился, что правильно выбранная мишень действительно играет огромную роль. Иногда найти тот самый опыт, который удерживает симптом, оказывается сложнее, чем сама последующая переработка.
Во-вторых, оказалось, что далеко не каждая психика в конкретный момент готова к глубокой переработке травматического опыта. Иногда более медленная и бережная работа оказывается гораздо полезнее попытки добиться быстрого результата.
И, наверное, именно это мне сегодня нравится в EMDR больше всего. Это идея о том, что психику далеко не всегда нужно «чинить». Очень часто она прекрасно знает, что делать сама. Иногда ей просто нужно немного помочь добраться до тех внутренних механизмов восстановления, которые уже существуют.