Степной суслик dan repost
Здесь конечно примечательно, что в нацистской картине мира туранские народы стоят намного выше семитских, да и повыше славянских.
В значительной степени это связано с традиционной германской гуннофилией (смотри образ Атиллы/Аттли в Эддах). В связи с этим в период национального и расового романтизма, начавшегося с наполеоновских войн, германское отношение к туранскому началу было неоднозначным. С одной стороны, образы падения готской державы Германариха в Причерноморье и Бургундского королевства на Рейне (сюжет "Песни о Нибелунгах"), и особенно битвы на Каталунских полях играли большую роль в самовосприятии немцев. Германии как защитников и стержня Европы, истинного преемника Рима. С другой - германцы ведь там составляли основу обеих армий. С гуннской стороны в 451 г. сражались остготы, герулы, гепиды, руги, лангобарды, с римской - вестготы, бургунды, франки, алеманы.
И в Первую мировую, клеймя англичан и французов за "союз с монголами и неграми" (то есть русскими и сербами - прямая цитата из открытого письма германских интеллектуалов, опубликованного в октябре 1914 г.) немцы действовали в союзе с такими имеющими туранские мотивы в своих истории и самосознании народами, как венгры, болгары и собственно турки. Не забудем, что пропаганда Антанты обозначала немцев именно как гуннов.
В Веймарской республике консервативные революционеры с интересом изучали опыт кемалистской Новой Турции. В ВМВ Третий Рейх снова находился в союзе с Венгрией (которая оказалась наиболее стойким из сателлитов) и Болгарией, пытался привлечь на свою сторону Турцию, а в СССР создавал крымскотатарские и туркестанские батальоны и полки и даже калмыцкие эскадроны.
Так что и особые отношения Германии и Турции в современности, начиная с 1960-х гг., не на пустом месте возникли.
В значительной степени это связано с традиционной германской гуннофилией (смотри образ Атиллы/Аттли в Эддах). В связи с этим в период национального и расового романтизма, начавшегося с наполеоновских войн, германское отношение к туранскому началу было неоднозначным. С одной стороны, образы падения готской державы Германариха в Причерноморье и Бургундского королевства на Рейне (сюжет "Песни о Нибелунгах"), и особенно битвы на Каталунских полях играли большую роль в самовосприятии немцев. Германии как защитников и стержня Европы, истинного преемника Рима. С другой - германцы ведь там составляли основу обеих армий. С гуннской стороны в 451 г. сражались остготы, герулы, гепиды, руги, лангобарды, с римской - вестготы, бургунды, франки, алеманы.
И в Первую мировую, клеймя англичан и французов за "союз с монголами и неграми" (то есть русскими и сербами - прямая цитата из открытого письма германских интеллектуалов, опубликованного в октябре 1914 г.) немцы действовали в союзе с такими имеющими туранские мотивы в своих истории и самосознании народами, как венгры, болгары и собственно турки. Не забудем, что пропаганда Антанты обозначала немцев именно как гуннов.
В Веймарской республике консервативные революционеры с интересом изучали опыт кемалистской Новой Турции. В ВМВ Третий Рейх снова находился в союзе с Венгрией (которая оказалась наиболее стойким из сателлитов) и Болгарией, пытался привлечь на свою сторону Турцию, а в СССР создавал крымскотатарские и туркестанские батальоны и полки и даже калмыцкие эскадроны.
Так что и особые отношения Германии и Турции в современности, начиная с 1960-х гг., не на пустом месте возникли.