#morning_grill Еще раз о потреблении электронных и бумажных книг и о профессии критика
Две важные ссылки воскресного утра.
1. Forbes пишет об исследовании, которое провели исследователи из Таунсенского университета и Университета Аризоны: ученые выясняли, отличается ли восприятие человеком электронной книги от бумажной.
Результат предсказуемый: читательский экспириенс в обоих случаях отличается до такой степени, что бумажную и электронную книгу пора признавать разными продуктами.
И дело не только в ламповом запахе книжки и возможности оставлять заметки на полях. Дело, оказывается, еще и в том, что бумажная книга более воспринимается как часть психологического портрета. Бегло проглядев книжную полку, вы уже можете наметить пунктиром сферу интересов вашего знакомого.
К этому добавляется еще и фактор доступности: если бумажными книгами можно свободно обмениваться, то издательская защита электронной книги не позволит расшарить ее друзьям.
С другой стороны, в электронной книге можно менять шрифт.
В общем, за годы сосуществования электронных и бумажных книг ничего не изменилось: у каждого типа книги свои задачи, с которыми он справляется.
2. А вот роль литературных критиков меняется, считает обозреватель «Коммерса» Игорь Гулин.
Обозревательная критика рассчитана на определенное представление о культурном поле. Представление о том, что существует единое пространство, в котором те или иные тексты могут быть прочитаны всеми, их восприятие способно изменить общую конфигурацию культуры. Такое «пространство общего» – всегда иллюзия. Ее можно и нужно разоблачать, деконструировать. Критика может существовать за счет такой деконструкции, но одновременно с тем она в этой иллюзии отчаянно нуждается.
Гулин считает, что роль критика как фиксатора и оценщика устарела: в эпоху кризиса книжной культуры бессмысленно составлять отдельные списки, общие для всех, или ставить средние диагнозы по больнице: критик должен освещать именно те стороны культуры, которые находятся в кризисе, и выносить себя в кризисные литературные ситуации, иначе говоря, отказываться от своих компетенций и принять дилетантизм как принцип.
Тут я возвращаюсь к тому, с чего начал: способ не утонуть вместе с этим кораблем – быть не-критиком. Для меня это значит воспринимать критику прежде всего как род литературы. Видеть в книге не объект оценки, а что-то вроде сюжета.
Помнится, примерно с таких позиций занимался критикой Лев Данилкин, и в такой степени смешения культуры, как сейчас, иная позиция критика, пожалуй, просто не отвечала бы духу времени.
Две важные ссылки воскресного утра.
1. Forbes пишет об исследовании, которое провели исследователи из Таунсенского университета и Университета Аризоны: ученые выясняли, отличается ли восприятие человеком электронной книги от бумажной.
Результат предсказуемый: читательский экспириенс в обоих случаях отличается до такой степени, что бумажную и электронную книгу пора признавать разными продуктами.
И дело не только в ламповом запахе книжки и возможности оставлять заметки на полях. Дело, оказывается, еще и в том, что бумажная книга более воспринимается как часть психологического портрета. Бегло проглядев книжную полку, вы уже можете наметить пунктиром сферу интересов вашего знакомого.
К этому добавляется еще и фактор доступности: если бумажными книгами можно свободно обмениваться, то издательская защита электронной книги не позволит расшарить ее друзьям.
С другой стороны, в электронной книге можно менять шрифт.
В общем, за годы сосуществования электронных и бумажных книг ничего не изменилось: у каждого типа книги свои задачи, с которыми он справляется.
2. А вот роль литературных критиков меняется, считает обозреватель «Коммерса» Игорь Гулин.
Обозревательная критика рассчитана на определенное представление о культурном поле. Представление о том, что существует единое пространство, в котором те или иные тексты могут быть прочитаны всеми, их восприятие способно изменить общую конфигурацию культуры. Такое «пространство общего» – всегда иллюзия. Ее можно и нужно разоблачать, деконструировать. Критика может существовать за счет такой деконструкции, но одновременно с тем она в этой иллюзии отчаянно нуждается.
Гулин считает, что роль критика как фиксатора и оценщика устарела: в эпоху кризиса книжной культуры бессмысленно составлять отдельные списки, общие для всех, или ставить средние диагнозы по больнице: критик должен освещать именно те стороны культуры, которые находятся в кризисе, и выносить себя в кризисные литературные ситуации, иначе говоря, отказываться от своих компетенций и принять дилетантизм как принцип.
Тут я возвращаюсь к тому, с чего начал: способ не утонуть вместе с этим кораблем – быть не-критиком. Для меня это значит воспринимать критику прежде всего как род литературы. Видеть в книге не объект оценки, а что-то вроде сюжета.
Помнится, примерно с таких позиций занимался критикой Лев Данилкин, и в такой степени смешения культуры, как сейчас, иная позиция критика, пожалуй, просто не отвечала бы духу времени.