У
Анастасии Завозовой в «Смысловой 226» вышла такая
упоительная статья про «Сумерки», что я просто не могу молчать. Кто не в курсе — считайте, что вы предупреждены.
Во-первых, ее фирменные стиль и слог в этот раз особенно пронзительны:
«…почему вообще, когда она начала встречаться с холодным как лед вампиром, в ее жизни в принципе ни разу не возникло ни одной женщины, которая сказала бы ей вслед страшным голосом: “Ну смотри, застудишь себе все придатки, потом не жалуйся!”?»
А во-вторых, это прекрасное вампирически-эмпирическое исследование загадочного культурного феномена: как так получилось, что незамысловатая любовная сага для девочек-подростков уже почти четверть века никуда не девается, а множество куда более литературных произведений безнадежно устарели, канули, и над ними давно сомкнулись волны нашей памяти?
Уж как над «Сумерками» потешались в свое время, уж как резвились. Были написаны целые глумливые трактаты на тему того, откуда у вампира эрекция (версий предлагалось много — от снеговиков с морковками и сосульками до роли антифриза в работе поршневых двигателей) и можно ли простить мужику такую мелочь, как каннибализм, если он при этом несметно красив, ослепительно богат, вечно молод и наотмашь влюблен (правильный ответ: еще как!).
Я тоже когда-то читала «Сумерки» исключительно из естествоиспытательских соображений — с издевкой на лице и брезгливо оттопырив мизинчик, — потому что это же не литература, а плотный сгусток самых убогих клише и приемов женского романизма. Историй о том, как сказочный принц разглядел в простой девчонке прекрасную жабу душу и давай на ней сразу жениться, человечество к тому моменту успело написать примерно килотонну, и чем вы можете нас удивить. Но Стефани Майер удалось выкрутить эту мэрисьюшность на такой запредельный максимум, что дрогнули девочки самых разных возрастов.
На фоне той безусловной любви, которой вампирский мастер спорта полковник Чингачгук одарил девушку без мыслей, меркнет примерно всё, включая сэра Вальтера Скотта с его Прекрасными Дамами. Эдварду Каллену от Беллы вообще ничего не надо, кроме как ее обожать, обонять, защищать, осыпать благами и сталкерски приходить ночью посмотреть на то, как она спит, — причем в буквальном смысле всегда, он же никуда не торопится. Сила его страсти настолько чудовищна, что о сексе не может быть и речи — ведь любимую непременно разорвет в клочья от контакта с неукротимой стихией. Потом Белла, конечно, внесет в его целомудренные планы свои коррективы: если невинная американская школьница задалась целью, то она и вампира в гробу растлит. Но сам-то Эдвард был согласный еще вечность ее боготворить безо всякого взамена и при необходимости расстаться ради нее со своей бессмертной жизнью. Кто от такого откажется? А что парень при этом мертвый, ледяной и кровососущий, так «у всех свои недостатки», знаете ли.
Лично меня в самое сердце поразило имя героини. Дело в том, что «Изабеллу Свон» я себе придумала в восемь лет в качестве какого-то принцессиного альтер-эго для игр в воображаемых кринолинах. Письма так подписывала, как сейчас помню, крупным круглым почерком благородной дамы. Красиво-то как, Изабелла Свон! Откуда я этого «свона» взяла, сейчас даже не набреду; видимо, специально в словарь сходила за «лебединым» знанием, потому что английского у меня в те годы в активе не было даже рудиментарно. И каково же было мое потрясение, когда эта самая Изабелла встретила меня на страницах «Сумерек». Получается, ход мысли восьмилетней русской девочки и американской домохозяйки из семьи мормонов при выборе самого нарядного имени полностью совпал. Вот она, сила древних архетипов!
В общем, пока мы тут смеялись, наши дочери успели вырасти, и теперь уже они читают эти книги и смотрят кино. Зумерки, простите, открыли для себя «Сумерки», и им нравится!
Правы оказались Анастасия Завозова и некто Бутусов, «эта музыка будет вечной». В отличие от мальчика Кая, Эдварду Каллену, похоже, удалось собрать из льдинок нужное слово и неплохо на этом навариться.
