Ницше писал, что Вагнер «резюмирует современность», — так начался «Вагнеризм» Алекса Росса, о котором однажды уже рассказал. В книге Росс напоминает о длинном пути, благодаря которому Вагнер и его творчество просочились буквально всюду.
Мне нравится слушать Вагнера, однажды слушал тетралогию день за днем. Более глубокого музыкального опыта на тот момент у меня давно не было.
Поэтому, если я вижу ту самую «поп-фамилию», то с радостью делюсь мероприятиями. Тем более, если это в Île Thélème (многие наверняка знают это пространство) и… клавесин во главе с Петром Айду, которого закономерно называют алхимиком.
В первом отделении — о потере опоры в музыке: тристан-аккорд Вагнера, поздний Скрябин. Во втором отделении — клавесин в XVII веке.
Все подробности у дорогих коллег.
Мне нравится слушать Вагнера, однажды слушал тетралогию день за днем. Более глубокого музыкального опыта на тот момент у меня давно не было.
Поэтому, если я вижу ту самую «поп-фамилию», то с радостью делюсь мероприятиями. Тем более, если это в Île Thélème (многие наверняка знают это пространство) и… клавесин во главе с Петром Айду, которого закономерно называют алхимиком.
В первом отделении — о потере опоры в музыке: тристан-аккорд Вагнера, поздний Скрябин. Во втором отделении — клавесин в XVII веке.
Все подробности у дорогих коллег.