«Тёма, милый, родной, забери меня отсюда. Здесь ад.Настоящий ад: вокруг конченные психи. Моя кровать стоит впритык к кровати бабушки и во сне мы ненароком цепляемся ногами-руками. А перед мой кроватью стоит ночный горшок, куда кпунорсувчно испражнется вся палата. Мне нельзя выходить из комнаты — Бродский бы порадовался. Пациенты постоянно мычват, кричат на привязи, умоляют их развязать. Я не могу тут находиться. Я ищу способы убить себя. Господи, милый, я готова поверить в тебя, только забери меня. Прошу тебя, я здесь стану такой же, как они и вовсе потеряю связь с реальностью, которая и так кажется реально зыбкой. Почему не удалось положить меня в НЦПЗ? Переведите туда, умоляю. Только не оставляйте меня, пожалуйста, я не справляюсь. Ёбанное индульгирование...»