Симона де Бовуар писала, что феминизм отстает от других освободительных движений потому что нигде угнетенная группа так не связана с группой угнетателей, как женщины с мужчинами.
Это без сомнения важный фактор, но не единственный.
Невыносимо принять то, что ты никто и звать тебя никак. Особенно, если ты на это обречена только по одному факту формы гениталий. Ты еще не умеешь читать и даже говорить, но кто-то за тебя уже решил, что в твоей "руке не быть мечу, не зазвенеть струне", что твоя роль — вспомогательная, помощницы, спутницы, но не субъекта и не творца.
С этим невозможно смириться, потому что от этого можно сойти с ума.
А бороться с системой ресурсы есть не у всех. Бороться с системой удел избранных независимо от пола, только мужской пол вполне устраивает система, где они главные, первые, где они принимают решения и субъекты. А женский пол никак не может устроить такое.
И женщины создали свой "женский" контрмир со своими понятиями, ценностями, представлениями о счастье и иерархией.
Контрмир косметики, каблов, отношений, розовых пяточек, памперсов, кашек и пюрешек. Контрмир магического мышления и веры в женское счастье и счастье материнства, сами понятия которых могли быть придуманы исключительно в женском контрмире.
В этом мире с одной стороны нет места "мужскому" и мужчинам. Но с другой стороны, этот мир вертится вокруг мужчин. Даже иерархия в женском контрмире базируется на званиях, должностях и финансовых состояниях их мужей и любовников. В "женском" контрмире совершенно не важно, какое образование, ученое звание, какая должность и какой заработок у его обитательниц, важно, кто у тебя муж, сколько он зарабатывает. Особенно четко такая иерархия в зависимости от званий мужей прослеживается в среде жен офицеров.
И именно поэтому, в этом мире нет места женщинам, которые имеют свои амбиции, хотят строить свою карьеру, хотят быть акторами и субъектами в настоящем большом мире. И они покидают этот мир, уходя в "мужской мир".
Таких женщин в "женском" контрмире считают "отщепенками", "ниженственными", неженщинами".
Помню те дебаты с Залиной Маршенкуловой, где я говорила, что мне совершенно не интересно в женской компании обсуждать детские сопли и мужские измены. Что мне гораздо интереснее обсуждать с мужчинами политику и экономику. И конечно получила тонну обвинений в мизогинии.
Мне часто пишут, даже в фем-кругах, что я "как мужик". И что я "ничем не лучше" мужиков. И что я не видела "реальных женщин".
Ужасно, что "женский" контрмир проникает и в феминистские круги, расшатывая саму идею феминизма и подменяя ее. Так, проникая в феминистские круги, "женский" контрмир проталкивает идею, что материнство — самая главная в мире работа, вокруг которой другие (бездетные) женщины должны танцевать с бубном и выражать восхищение. Проталкивает идею, что "создать нового человека" это гораздо важнее, чем управлять авиалайнером, проектировать здания, защищать диссертацию и делать политику.
Да, такие идеи очень заманчивы для женщин, потому что на каком-то этапе повышают женскую самооценку. Но на деле эти идеи страшно вредны для женщин, потому что согласно этим идеям ничего не нужно менять, не нужно бороться за повышение социального статуса женщин (женщины же итак богини и главные).
Самое ужасное, что это выдается за матриархат. На самом деле это не что иное, как гетто.
В таком контрмире отлично принимается идея отказа от слова "феминизм" и замены его на слово "женственность".
"Женский" контрмир разваливает феминизм, и именно он превращает феминизм в маргинальную и экстремистскую идеологию, а феминисток в "страшных и толстых мужененавистниц".
Но "женский" мир опасен для самих женщин, потому что он уводит их от реальности, заражает ложными идеями и представлениями о важности "высшего женского предназначения", когда в реальности такое "предназначение" толкает женщину на социальное дно.
Заражение феминизма подобными идеями для феминизма гораздо вреднее, чем его потенциальное признание экстремизмом. Потому что признание феминизма экстремизмом хоть и уводит его в подполье, но означает "значит хорошие сапоги, надо брать".
Это без сомнения важный фактор, но не единственный.
Невыносимо принять то, что ты никто и звать тебя никак. Особенно, если ты на это обречена только по одному факту формы гениталий. Ты еще не умеешь читать и даже говорить, но кто-то за тебя уже решил, что в твоей "руке не быть мечу, не зазвенеть струне", что твоя роль — вспомогательная, помощницы, спутницы, но не субъекта и не творца.
С этим невозможно смириться, потому что от этого можно сойти с ума.
А бороться с системой ресурсы есть не у всех. Бороться с системой удел избранных независимо от пола, только мужской пол вполне устраивает система, где они главные, первые, где они принимают решения и субъекты. А женский пол никак не может устроить такое.
И женщины создали свой "женский" контрмир со своими понятиями, ценностями, представлениями о счастье и иерархией.
Контрмир косметики, каблов, отношений, розовых пяточек, памперсов, кашек и пюрешек. Контрмир магического мышления и веры в женское счастье и счастье материнства, сами понятия которых могли быть придуманы исключительно в женском контрмире.
В этом мире с одной стороны нет места "мужскому" и мужчинам. Но с другой стороны, этот мир вертится вокруг мужчин. Даже иерархия в женском контрмире базируется на званиях, должностях и финансовых состояниях их мужей и любовников. В "женском" контрмире совершенно не важно, какое образование, ученое звание, какая должность и какой заработок у его обитательниц, важно, кто у тебя муж, сколько он зарабатывает. Особенно четко такая иерархия в зависимости от званий мужей прослеживается в среде жен офицеров.
И именно поэтому, в этом мире нет места женщинам, которые имеют свои амбиции, хотят строить свою карьеру, хотят быть акторами и субъектами в настоящем большом мире. И они покидают этот мир, уходя в "мужской мир".
Таких женщин в "женском" контрмире считают "отщепенками", "ниженственными", неженщинами".
Помню те дебаты с Залиной Маршенкуловой, где я говорила, что мне совершенно не интересно в женской компании обсуждать детские сопли и мужские измены. Что мне гораздо интереснее обсуждать с мужчинами политику и экономику. И конечно получила тонну обвинений в мизогинии.
Мне часто пишут, даже в фем-кругах, что я "как мужик". И что я "ничем не лучше" мужиков. И что я не видела "реальных женщин".
Ужасно, что "женский" контрмир проникает и в феминистские круги, расшатывая саму идею феминизма и подменяя ее. Так, проникая в феминистские круги, "женский" контрмир проталкивает идею, что материнство — самая главная в мире работа, вокруг которой другие (бездетные) женщины должны танцевать с бубном и выражать восхищение. Проталкивает идею, что "создать нового человека" это гораздо важнее, чем управлять авиалайнером, проектировать здания, защищать диссертацию и делать политику.
Да, такие идеи очень заманчивы для женщин, потому что на каком-то этапе повышают женскую самооценку. Но на деле эти идеи страшно вредны для женщин, потому что согласно этим идеям ничего не нужно менять, не нужно бороться за повышение социального статуса женщин (женщины же итак богини и главные).
Самое ужасное, что это выдается за матриархат. На самом деле это не что иное, как гетто.
В таком контрмире отлично принимается идея отказа от слова "феминизм" и замены его на слово "женственность".
"Женский" контрмир разваливает феминизм, и именно он превращает феминизм в маргинальную и экстремистскую идеологию, а феминисток в "страшных и толстых мужененавистниц".
Но "женский" мир опасен для самих женщин, потому что он уводит их от реальности, заражает ложными идеями и представлениями о важности "высшего женского предназначения", когда в реальности такое "предназначение" толкает женщину на социальное дно.
Заражение феминизма подобными идеями для феминизма гораздо вреднее, чем его потенциальное признание экстремизмом. Потому что признание феминизма экстремизмом хоть и уводит его в подполье, но означает "значит хорошие сапоги, надо брать".