Порядок слов

сзади дорога. впереди —
ничего. так. страна. гулкий вей. трусость и серая
карость. летучесть.

есть два пути спасения этого мира. один путь лишает этот мир его этовости. такой мир возможен только там, где — новая земля и новое небо. другой путь. второй путь — это сумасшедший дом. весь мир должен стать психушкой, где все улицы и публичные пространства — это мир пациентов…

лев и инна посреди парка, где уже никто не гуляет и ничего не забывает.
лев и *нна посреди парка, где никто не гулял и ничего не забывал.
лев и *нна из парка попадают в «сад» — психиатрическую клинику, где ведётся непрекращающийся спор об ангелах, насилии, войне и идеологии.
Но и из «сада» можно сбежать: в лес. И обернуться ничейностью в мечте безвластия, сакральным звуком.

утро недоброе. хрусткое. он проспал завтрак.
гудело. в ушах.
что-то ёжилось. уховёртелось. смузилось в голове. ума.
он спустился вниз. полз как разбитый. краб. и было. ни-
кого за столом. из кухни слышалось. что-то с посудой. он
затаился в проёме. инна пропала.
она фантазм.
грязная грёза.
в этом и был их главный обман.
инна экзист.
ор ши нот экзист?

Это не мы. Это Григорий Комлев и его роман «сад[ॐ]», вот-вот вышедший в издательстве Асебия.

у земли есть мыши
у меня есть слёзы
в облаках повыше
всё совсем замерзло

— на Фонтанке, 15
wordorder.ru

Библиографическая редкость – «Случаи и вещи» Даниила Хармса.

При жизни писателя были опубликованы только два его произведения, предназначенные «для взрослых». Остальные, ставшие ныне хрестоматийными, были напечатаны по автографам спустя десятилетия после смерти Хармса. Мы, к сожалению, никогда не узнаем, существовали ли некоторые тексты в окончательных редакциях или нет. Хармс не уничтожал ни одного черновика, включая и те, которые помечены им – «Плохо», «Очень плохо» и даже «Отвратительно».

В книгу издательства «Вита Нова», вошли избранные произведения Даниила Ивановича Хармса. Многочисленные иллюстрации: 115 рисунков Юрия Штапакова, выполненных специально для этого издания. Воспроизведены рисунки Даниила Хармса и архивные фотографии, часть из которых публикуется впервые.

Книга в магазине P.S.
арт-центр «Пушкинская-10»
вход с Лиговского пр., 53

Завтра, 23 августа, в день годовщины последнего ареста Хармса, встречаемся на пешеходной экскурсии по местам жизни и творчества писателя.

Как говорилось, путь к гармонии у него лежит через препятствия. Так ведёт себя свет на его полотнах. То, что обычно является данностью, тут пробивается. Поэтому любимое им время дня — сумеречное, когда темнота начинает отступать.

В книге Александра Ласкина «Ушедшие и вернувшиеся» собраны четыре портрета петербургских художников: Василия Калужнина, Анатолия Каплана, Семёна Менделя и Михаила Карасика. Четыре разные биографии, четыре художественных мира, соединённые вопросом: что происходит с человеком, когда изобразительное искусство становится его способом заключить в рамки холста собственную свободу.

При этом, книга не становится сборником документальных фиксаций судеб, эпохальных передряг и страдальческих недугов, а скорее стремится служить коллажным образным строем для каждого из художников. Украдкой.

Во-первых, поспешность выглядит несолидно. Во-вторых, ему как художнику важна общая композиция — тот фон, на котором их встреча произойдет. Что и говорить, фон был отменный, достойный владельца кабинета — самый центр столицы, большой письменный стол, удобное кресло. Ну и портрет над головой, вроде как подтверждающий, кто его главный начальник.

Кто-то кого-то караулит —

— на Фонтанке, 15
Пушкинской, 10
wordorder.ru

С небольшим опозданием в P.S. приехала «праздничная» поставка – вчера отмечали Всемирный день фотографии.

Букинистические новинки: альбомы из серии «Фотографическое наследие», каталог выставки «Братья Хенкины: открытие», фотоальбомы классиков (Брессон) и постмодернистов (Андрей Чежин), эссе о петербургских фотографах Наля Подольского и многое другое. Все издания в единственном экземпляре.

книжный магазин P.S.
арт-центр «Пушкинская-10»
вход с Лиговского пр., 53

Фото: Евгений Хенкин. Перед витриной парикмахерской. Берлин. Henkin Brothers Archive Association

30 августа в 18:00 у фонда AdVita состоится поэтический вечер на фестивале День Д. в Севкабеле!

Будут слушать Вячеслава Попова из Москвы, Игоря Булатовского и Дарью Мезенцеву из Петербурга. Они прочтут не только свои стихи, но и любимые стихотворения поэтов 60-70-х годов.

Вечер проведет филолог, член правления фонда Елена Грачева.

Посетить встречу можно офлайн в лектории Севкабель-порта или же подключиться к онлайн-трансляции.

Билеты на событие (очно)

Билеты на трансляцию

*Благотворительный фонд AdVita с 2002 года помогает детям и взрослым, которые приезжают в Петербург на лечение от онкологических, гематологических и иммунологических заболеваний.*

…Кто смотрит там, наклонив над дорогой своё черное тело? Что это холодное упало сейчас на лицо? Кто так размеренно и тупо стучит где-то близко, внизу? Кто это заплакал направо от них и заставил испуганно посмотреть друг другу в глаза?

Закончив свой единственный роман «Тишина и старик», Михаил Пантюхов добровольно отправился в Киевскую психиатрическую лечебницу, где вскоре умер.

О Михаиле Пантюхове практически ничего неизвестно. Скупой набор фактов: вращался в московских и петербургских литературных кругах, знался с Брюсовым, Белым, Гофманом, за литературного брата считал Леонида Андреева, вёл переписку с Блоком, всё же не нашёл себе приюта.

Его роман не остался совсем незамеченным — сохранились критические очерки Бориса Садовского из «Весов» и Нины Петровской, которая описывает героев романа как совершенно безнадежных, распавшихся и разложившихся, как «клубок могильных червей», копошащихся в ядовитом и бушующем городе.

Лихорадочный роман, который по скорости и образности, — безумие как оно есть. Несётся, бьётся и бредит, разевает пасть, а потом вдруг страшно вытянется, затаится, оставив только болезненный блеск, тишину и старика.

Идет дождь, и в сумерках кажется, что серые призраки заполнили собой всю улицу и пляшут, и пляшут; свиваются рядами и пляшут. Порыв ветра разогнал их в разные стороны и зажег круглый фонарь…Но вот снова собираются они — идут рядами, идут рядами…Как тонкие великаны, протянувшиеся от неба до земли, шагают дождевые струи в одну и ту же сторону, в одну и ту же…Уже не видно фонарного огня, осталось от него лишь мутное пятно. А новые ряды серых великанов все идут, все идут, все идут… Горничная вошла в комнату. Отпечатала в нескольких местах на полу свои мокрые башмаки и зажгла лампу. Потом отпечатала еще несколько башмаков и ушла.

Это просто танцуют буквы, а они думают, что из них может открыться им что-нибудь…

— на Фонтанке, 15
Пушкинской, 10
wordorder.ru

Венгерские авторы на наших полочках

Сегодня мы хотим рассказать вам о венгерской прозе, которую можно найти в «Порядке слов». Так случилось, что на русский язык до сих пор переведено не так много венгерских авторов — или же они были переведены, но издавались совсем маленькими тиражами и довольно давно. Между тем, это большая часть европейской культуры, со своей традицией, богатой историей, хоть и не настолько популярная, как западноевропейская литература.

Делимся подборкой книг, которые были переведены и изданы не так давно — их ещё можно найти!

Сперва, наверное, стоит сказать о Миклоше Месёе — важнейшем авторе двадцатого века, из которого вышли многие венгерские писатели современности. Месёй очень внимательно работал над формой текста — например, в романе «Фильм» автор выступает и в роли оператора, режиссёра и сценариста, наполняя художественное произведение элементами кинематографического текста:

Там, где улица начинает забирать вверх, дадим вид на церковь, в которую попала первая бомба, упавшая на Будапешт. Окна колокольни напоминают амбразуры лишь вследствие оптического обмана: с помощью соответствующего освещения выделим из серой бетонной поверхности два окна друт над другом и высветим.

Учеником же его был Петер Надаш — наверное, самый известный и широко печатаемый венгерский автор в русскоязычном пространстве. В последние годы были изданы пьесы, литературоведческие и философские эссе автора, большой роман («Книга воспоминаний»), интервью — в представлении писатель «новой прозы» не нуждается. Тем не менее, не упомянуть его невозможно, а тем, кто ещё не знаком с творчеством Надаша, мы советуем прочитать сборник эссе, воспоминаний и интервью «Золотая Адель»:

Учителем моим стал Миклош Месёй, чьим учителем был Альбер Камю. Запутанная система тайных связей и скрытых взаимозависимостей европейской литературы. Мы можем пользоваться ею и без того, чтобы много знать о ней. Эти тайные связи не знают языков, не знали, не знают и не будут знать политических границ. Эти тайные связи остаются нетронутыми даже тогда, когда вокруг них снова и снова переворачивается этот слепой мир.

Также невозможно говорить о венгерской литературе, не упомянув важнейшего представителя «четвёртого поколения "Нюгата"» — Яноша Пилински, поэта, драматурга, переводчика Симоны Вейль, вдохновлявшегося её идеями. Он талантливо развил приём остранения, обращаясь к событиям из своей личной жизни через истории потерянных и одиноких персонажей — в «Трёх этюдах о грехе…» собраны тексты, которые Пилински хотел вложить в основу своего будущего «неподвижного» романа-автобиографии, в котором должен был предстать в образах «как минимум сорока человек»:

Да и это "я" последнее время очень меня смущает. "Я думаю", "я говорю"... все так, но гораздо охотнее я сказал бы: "этот человек думает так-то", "этот говорит то-то". Эти вещи начинают меня беспокоить. В прозе и "я" теряет ту роль, какую оно играет в лирике...

Ещё у нас есть проза Эндре Кукорелли и Яноша Хаи в архивных номерах «Иностранной литературы»! А в P.S можно найти «Муравейник» Маргит Каффки! Одним словом, приходите на

Фонтанку, 15
и wordorder.ru

23 августа, 14:00

Пешеходная экскурсия по местам жизни и творчества Даниила Хармса в центре Петербурга.

Поговорим об удивительной и трагической судьбе писателя в годовщину его последнего ареста.

▫️Продолжительность: 2,5 – 3 часа
▫️Экскурсовод: Сергей Наконечный
▫️Группа небольшая, предварительная запись (в личные сообщения @antidoteguide) обязательна
▫️Стоимость: 1000 руб/чел.

Фото: фрагмент из воспоминаний Марины Малич, вдовы Хармса.

Воспоминания Елены Муриной — искусствоведа и практически ровесницы двадцатого века — уникальное свидетельство эпохи, в которой ей удалось застать величайшие явления и события из андеграундной культурной жизни в советском союзе. О себе она пишет не так много, со скромностью и порой даже самоиронией, зато людям, бывшим её друзьями, товарищами, интересными собеседниками, уделяет особое внимание и открывает с неожиданных сторон личности многих важных героев минувшего века. Кто бы рассказал о нежно-голубых глазах Надежды Мандельштам, излучавших кротость, а не строгость, как было принято о ней думать; о её взгляде, по-детски вопрошающем, а не гневливом!

И вот от её глаз начиналось совсем другое — неожиданное «прочтение» её лица. Становилось очевидно, что большой рот с мягкими губами вовсе не создан для кривящихся, презрительных усмешек. Потому-то какая-нибудь ядовитая реплика или грубое словцо, не успев слететь с её уст, звучали не зло, а скорее ворчливо.

Кто бы рассказал о всех мельчайших подробностях быта семьи Солженицыных, верной подругой и помощницей которых была Надежда Бухарина, мама Муриной? А своей маме автор уделяет особое внимание, ведь та, будучи «простым инженером», умудрялась активно участвовать в диссидентской жизни, одновременно распространяя тамиздат и приглядывая за детьми Андрея Сахарова. Она была доброй хозяйкой, любимой «бабой Надей» и бесстрашным борцом, собиравшим деньги на помощь политзаключенным.

Действовала она, как это ей было свойственно, без оглядки. Правила необходимой конспирации давались ей с большим трудом. Она, например, могла позвонить какой-нибудь своей приятельнице и спросить: «Ева, ты уже съела мои эклеры? Тогда отдай их такой-то». Умора! Но, как ни странно, никто её не заложил.

На страницах книги, собравшей автобиографические очерки Елены Муриной из разных лет, встречаются самые разные герои — поэты и художники из Лианозовской школы, круг Зои Крахмальниковой и Феликса Светова, композиторы, писатели, среди которых — и Варлам Шаламов, и Генрих Бёлль, приезжавший в Москву. При этом так же Мурина с любовью пишет о своих ярославских родственниках, о всех знакомых и друзьях, не принадлежавших к её культурному кругу, но при оттого не менее важных.

Найти книжку уже можно
— на Фонтанке, 15,
Пушкинской, 10
и wordorder.ru

Сегодня в рубрике «P.S.» —послание Владимира Набокова к Вере — жене, переводчице, редактору.

P.S.
Люблю тебя

март — апрель 1925 г.,
Берлин

Владимир и Вера Набоковы прожили вместе свыше пятидесяти лет — в литературном мире это удивительный пример счастливого брака. Они редко расставались надолго, и все же в их архиве сохранилось более трехсот писем и записок Набокова. Ответные письма Веры можно только представить: она уничтожила все свои послания к мужу.

Владимир Набоков «Письма к Вере» на Пушкинской, 10, Фонтанке, 15 и wordorder.ru

Фото: Владимир Набоков и Вера в поисках бабочки, 1958. Фото The LIFE Picture Collection

X-files: практика письма 
Встреча IV  

Приглашаем вас принять участие в небольшом практическом курсе, посвященном совмещению академического и художественного письма вокруг психоанализа.

На встрече 16 августа мы откроем вышедшую в 2020 году книжку Аленки Зупанчич «Что есть секс?» и посмотрим фрагмент, где она анализирует влечения к жизни к смерти у Фрейда, Лакана и Юнга — и это откроет нам путь к пониманию сексуальности.

Третья встреча пройдет 16 августа с 17:00 до 19:00 В «Порядке слов» на Фонтанке, 15.

Ведущие встречи — философ и психоаналитик Елена Костылева и главная редакторка издательства «горизонталь» Елизавета Богдановская.

Вход свободный.

Если вы не верите в прогресс, он никогда вас не разочарует — и, возможно, вы даже добьетесь некоторого прогресса.

«Анархия после левизны» Боба Блэка — едкая критика мысли Мюррея Букчина, североамериканского анархиста с ленинистским бэкграундом и ориентацией на экологическую повестку.

Под ударом — последняя книга Букчина «Социальный анархизм или анархизм образа жизни» — тирада против поколения анархистов конца 90-х годов.
Боб Блэк попунктно проходится по обвинениям, выдвинутым новым анархистам «муниципальным государственником», «Деканом» и «не-анархистом» (т.е. Букчиным), попутно выполняя чёрную антиидеологическую работу: защищая потенциал анархии и очищая её от левых рудиментов.

(попутно защищая попунктно очищая)

В результате получается скромное застолье, состоящее из неизменно занимательной прозы, имманентной критики потенциально выдающегося социального критика и еще один гвоздь в гроб устаревшего левачества в анархистском стиле.

Боб Блэк:

Декан обрушивается на анархистов образа жизни за то, что они поддались реакционным интеллектуальным течениям последней четверти века, таким как иррационализм. Он сетует на штирнеровское «прощание с объективной реальностью» и презрение к «разуму как таковому». Своим привычным самовлюбленным, но лишенным самосознания образом Букчин не замечает, что он повторяет правоконсервативную риторику, которая с 60-х годов осуждала «предательство интеллектуалов», их измену разуму и истине. Объективность в каком-либо абсолютном смысле — иллюзия, культовый фетиш, детская жажда недостижимой уверенности. Интеллектуалы, невротики — то есть идеологи в политическом контексте — «имеют дело с невидимым и верят в него», они «всегда держали перед глазами внутренне значимую важность объекта, его абсолютную ценность, словно кукла не была бы самым важным для ребенка, а Коран — для турка». В противоположность этому анархист «не верит ни в какую абсолютную истину».

цивилизованность к чёрту
— на Фонтанке, 15
wordorder.ru

В P.S. новинка для тех, кто любит Джойса, и тех, кто хочет понять, за что его любят.

Эпистолярные сказки дедушки Джеймса Джойса для внука Стивена

Иллюстрированный сборник впервые объединяет письма и открытки Джеймса Джойса к единственному внуку Стивену, где автор «Улисса» рассказывает, как хитрый лорд-мэр обманул черта с помощью кота и ведра воды, почему в Копенгагене нет котов, но есть мальчики в красных мундирах, и кто такие три мартышкетера из Цюрихского зоопарка.

Новым переводам сопутствуют оригинальные тексты и подробные примечания, которые проливают свет на фольклорные источники, языковую игру, дублинские реалии и семейный уклад Джойсов, скрытые за этой, казалось бы, веселой чепухой.

Переводы Никиты Филатьева
Иллюстрации Кирилла Казанова

книжный магазин P.S.
арт-центр «Пушкинская-10»
вход с Лиговского пр., 53

Вчера в Выборге подошел к концу 34-й кинофестиваль «Окно в Европу»! Мы были очень рады оказаться на нем вновь.
Большое спасибо организаторам фестиваля за приглашение, сотрудницам библиотеки Алвара Аалто (от которых было грустно уезжать) за внимание, гостям фестиваля и города за интерес к книгам!
Надеемся вернуться в следующем году, а пока ждем вас у нас в Петербурге.

Скажу вам по секрету, синоптики сегодня обещают нам дождь. Хотя кто сейчас верит синоптикам? Ну, а с другой стороны, почему дождь — это плохо? Может, это даже к лучшему...

Объявляем показ двух фильмов о летнем Петербурге, которые идеально смотреть и в дождь, и в жару.

▫️14 августа, 19:00 - «Прогулка» Алексея Учителя
▫️15 августа, 19:00 - «Питер FM» Оксаны Бычковой

Видеокассеты – из домашней коллекции сотрудниц P.S. «Питер FM» – пиратская копия, снятая в кинотеатре. Контрастность картинки снижена, комментарии зрителей эхом доносятся из 2006 года. «Прогулке» повезло больше (?) – качественная лицензионная кассета.

Картины часто сравнивают. Кинокритик Мария Кувшинова начинает новое исследование «Нулевые. Подлинная история российского кино» именно с этих двух фильмов.

Еще одно, кроме упоительного летнего Петербурга, Пирогова и Цыганова, совпадение между двумя картинами – колоритные второстепенные персонажи, сыгранные узнаваемыми актерами. Похмельного мужчину в шлепках, на улице предлагающего Маше близость, сыграл Владимир Машков, в то время работавший с Толстуновым над своим режиссерским проектом «Папа» (2004). Он приехал в Петербург и снялся бесплатно – после этого было решено, что все маленькие роли будут играть звезды.

Мария Кувшинова. Нулевые. Подлинная история российского кино

Вход на показы – бесплатный!

До встречи в P.S.
арт-центр «Пушкинская-10»
вход с Лиговского пр., 53