Глава четырнадцатая. "Старший лейтенант".
I.
Снова вернусь к началу, в знойный август 2023.
К морпехам нас пришло 14 человек.
Пятнадцатый, не помню уже, как его звали, свалил при первом минометном обстреле, под который мы попали.
Он не смог перебежать открытку и остался прятаться в лесополке.
Мы ушли дальше без него.
Как мне потом рассказывали люди, оставшиеся в роте, поздно ночью он вернулся в расположение, и рассказал всем, что группа попала под артобстрел и всех убили.
Он красочно и ярко описывал, как у кого и куда отлетали руки, ноги и головы.
Тогдашний ротный, Лекс, ему не поверил, велел отобрать у него автомат и посадить в яму до утра.
Ночью этот прохвост убедил бойца, его охранявшего, отпустить его до кого-то из знакомых, взять сигарет.
Его выпустили.
Далее выяснилось, что у прохвоста где-то был припасен комплект гражданской одежды.
Он быстро переоделся и растворился в утренних сумерках.
Последнее, что мне рассказывали о нем, это то, как кто-то из наших видел его бегущим по лесополке в спортивном костюме.
Со стороны он напоминал пенсионера, выбравшегося на пробежку в парк культуры и отдыха.
Был он уже взрослый дядька, лет так под пятьдесят, рассказывал всем, что он старший лейтенант запаса и под эту лавочку постоянно уклонялся от разного рода дежурств и не ходил на полигон, в учебке.
Старший лейтенант запаса же, кто и чему может его научить?
В ретроспективе понятно, что человек ехал с железным намерением проебаться в первые же дни, и никакого желания участвовать в боевых действиях не имел.
Не то чтобы мы все горели желанием бежать в штыковые атаки и прыгать грудью на пулеметные точки, но в общем и целом мы рассуждали так, что есть некий путь, и если ты на него встал, то надо его, так или иначе попытаться пройти.
Пусть без фанатизма и усердия, но есть некий набор правил и действий, которые требуется исполнять.
Этот же действовал четко с одной установкой, приняв для себя решение на берегу.
Дальнейшая его судьба неизвестна, но как помню все лелеяли мысль о том, чтоб его непременно поймали и обнулили, без долгих разбирательств.
Об этом мечтали храбрые бойцы и об этом же мечтали патентованные трусы, не нашедшие в себе воли и решительности пересечь красную черту дезертирства.
Таков коллективный инстинкт, закон масс, подчиняющихся чужой воле и плывущих, безропотно (или с ропотом), по течению.
Будь у крабов в ведре мозги и эмоции, они бы точно так же проклинали своего товарища, сумевшего выползти из ведра, вопреки желанию остальных.
Они бы так же, наперебой, ворчали в своем ведре: "да его по-любому сожрала чайка", "да его первого же люди и сварили, к бабке не ходи..."
Для меня же этот типок остался просто любопытным персонажем, одной из моделей человеческого поведения в определённых обстоятельствах и условиях.
Беспристрастный наблюдатель, хронист не своей войны, я, ретроспективно, не испытываю к нему ни неприязни, ни восхищения.
Просто экспонат, очутившийся в коллекции моих наблюдений.
I.
Снова вернусь к началу, в знойный август 2023.
К морпехам нас пришло 14 человек.
Пятнадцатый, не помню уже, как его звали, свалил при первом минометном обстреле, под который мы попали.
Он не смог перебежать открытку и остался прятаться в лесополке.
Мы ушли дальше без него.
Как мне потом рассказывали люди, оставшиеся в роте, поздно ночью он вернулся в расположение, и рассказал всем, что группа попала под артобстрел и всех убили.
Он красочно и ярко описывал, как у кого и куда отлетали руки, ноги и головы.
Тогдашний ротный, Лекс, ему не поверил, велел отобрать у него автомат и посадить в яму до утра.
Ночью этот прохвост убедил бойца, его охранявшего, отпустить его до кого-то из знакомых, взять сигарет.
Его выпустили.
Далее выяснилось, что у прохвоста где-то был припасен комплект гражданской одежды.
Он быстро переоделся и растворился в утренних сумерках.
Последнее, что мне рассказывали о нем, это то, как кто-то из наших видел его бегущим по лесополке в спортивном костюме.
Со стороны он напоминал пенсионера, выбравшегося на пробежку в парк культуры и отдыха.
Был он уже взрослый дядька, лет так под пятьдесят, рассказывал всем, что он старший лейтенант запаса и под эту лавочку постоянно уклонялся от разного рода дежурств и не ходил на полигон, в учебке.
Старший лейтенант запаса же, кто и чему может его научить?
В ретроспективе понятно, что человек ехал с железным намерением проебаться в первые же дни, и никакого желания участвовать в боевых действиях не имел.
Не то чтобы мы все горели желанием бежать в штыковые атаки и прыгать грудью на пулеметные точки, но в общем и целом мы рассуждали так, что есть некий путь, и если ты на него встал, то надо его, так или иначе попытаться пройти.
Пусть без фанатизма и усердия, но есть некий набор правил и действий, которые требуется исполнять.
Этот же действовал четко с одной установкой, приняв для себя решение на берегу.
Дальнейшая его судьба неизвестна, но как помню все лелеяли мысль о том, чтоб его непременно поймали и обнулили, без долгих разбирательств.
Об этом мечтали храбрые бойцы и об этом же мечтали патентованные трусы, не нашедшие в себе воли и решительности пересечь красную черту дезертирства.
Таков коллективный инстинкт, закон масс, подчиняющихся чужой воле и плывущих, безропотно (или с ропотом), по течению.
Будь у крабов в ведре мозги и эмоции, они бы точно так же проклинали своего товарища, сумевшего выползти из ведра, вопреки желанию остальных.
Они бы так же, наперебой, ворчали в своем ведре: "да его по-любому сожрала чайка", "да его первого же люди и сварили, к бабке не ходи..."
Для меня же этот типок остался просто любопытным персонажем, одной из моделей человеческого поведения в определённых обстоятельствах и условиях.
Беспристрастный наблюдатель, хронист не своей войны, я, ретроспективно, не испытываю к нему ни неприязни, ни восхищения.
Просто экспонат, очутившийся в коллекции моих наблюдений.