II.
В каком-то смысле я даже завидую цельности и целеустремлённости нашего первого беглеца.
То есть в отличии от всех нас, дядька ехал на СВО с каким-то планом, и на месте готовился к его осуществлению (гражданку припрятал).
Мы же, в массе своей, никаких планов не имели, и действовали по схеме: приедем, а там разберёмся.
Сам я, например, в течении полугода проявил достаточно высокую нестабильность психики, обусловленную именно отсутствием четкого и релевантного планирования.
Я то включал солдата Швейка, то впадал в крайний фатализм, подчиняясь року и воле судеб.
На последнем задании я, например, вполне безропотно и покорно полез на броню БТРа с билетом в один конец, проявляя обречённость отправляемого на забой животного.
Чудесным образом соскочив с этого рейса, в силу форс-мажорного попадания бронетранспортёра в противотанковый ров, проскочив два километра под носом у хохлов, через минное поле, и практически достигнув спасительной гавани в Новопрокоповке, я ни с того ни с сего, ударился в совершенно несвойственную мне айвенговщину.
Отбившись от своих и переждав на чужих позициях накат хохлов и последующий артобстрел, я мог спокойно, в окошко между обстрелами, уйти.
Все ж видели, что я отбился, что мне надо догонять своих, никто бы слова не сказал.
Но я решил: как я уйду, оставив на позиции 19-летнего пацана, пожилого "индейца-чероки", и перепуганного ипотечника из Кизляра, на которого навесили ответственность за весь этот сектор.
Если рассудить рационально: кто были мне эти люди? Браты-сваты что ли?
Зачем мне было с ними оставаться, будь у меня такой же четкий и продуманный план, как у прохвоста-"старшего лейтенанта"?
А он, по идее, должен был быть у меня.
Ведь я на этой войне был Одиссей, прорывающийся через царство Аида на родную Итаку.
Это же была моя цель.
Она и должна была определять весь алгоритм моих действий, без оглядки на случайно встретившихся по дороге людей.
Ну, так бы рассуждал целеустремлённый и цельный, внутренне, человек.
Какая айвенговщина и дартаньяновщина может быть в таких раскладах?
И я ведь не один проявлял во всех этих перепитиях разноустремленные модели поведения, подчиняясь эмоциональному состоянию, а не "сиянию чистого разума".
Это, скорее, было общим местом для всех нас.
А вот людей, имеющих план и четко выполняющих его пункты по принципу "вижу цель, не вижу препятствий", я как раз таки встречал в единичных количествах...
В каком-то смысле я даже завидую цельности и целеустремлённости нашего первого беглеца.
То есть в отличии от всех нас, дядька ехал на СВО с каким-то планом, и на месте готовился к его осуществлению (гражданку припрятал).
Мы же, в массе своей, никаких планов не имели, и действовали по схеме: приедем, а там разберёмся.
Сам я, например, в течении полугода проявил достаточно высокую нестабильность психики, обусловленную именно отсутствием четкого и релевантного планирования.
Я то включал солдата Швейка, то впадал в крайний фатализм, подчиняясь року и воле судеб.
На последнем задании я, например, вполне безропотно и покорно полез на броню БТРа с билетом в один конец, проявляя обречённость отправляемого на забой животного.
Чудесным образом соскочив с этого рейса, в силу форс-мажорного попадания бронетранспортёра в противотанковый ров, проскочив два километра под носом у хохлов, через минное поле, и практически достигнув спасительной гавани в Новопрокоповке, я ни с того ни с сего, ударился в совершенно несвойственную мне айвенговщину.
Отбившись от своих и переждав на чужих позициях накат хохлов и последующий артобстрел, я мог спокойно, в окошко между обстрелами, уйти.
Все ж видели, что я отбился, что мне надо догонять своих, никто бы слова не сказал.
Но я решил: как я уйду, оставив на позиции 19-летнего пацана, пожилого "индейца-чероки", и перепуганного ипотечника из Кизляра, на которого навесили ответственность за весь этот сектор.
Если рассудить рационально: кто были мне эти люди? Браты-сваты что ли?
Зачем мне было с ними оставаться, будь у меня такой же четкий и продуманный план, как у прохвоста-"старшего лейтенанта"?
А он, по идее, должен был быть у меня.
Ведь я на этой войне был Одиссей, прорывающийся через царство Аида на родную Итаку.
Это же была моя цель.
Она и должна была определять весь алгоритм моих действий, без оглядки на случайно встретившихся по дороге людей.
Ну, так бы рассуждал целеустремлённый и цельный, внутренне, человек.
Какая айвенговщина и дартаньяновщина может быть в таких раскладах?
И я ведь не один проявлял во всех этих перепитиях разноустремленные модели поведения, подчиняясь эмоциональному состоянию, а не "сиянию чистого разума".
Это, скорее, было общим местом для всех нас.
А вот людей, имеющих план и четко выполняющих его пункты по принципу "вижу цель, не вижу препятствий", я как раз таки встречал в единичных количествах...