Глава пятнадцатая. 3-4.Х.23.
I.
Три года назад, где-то в это самое время, я вышел из нашего дома на окраине с. Фабричное, и прямо на крыльце столкнулся с мистером Фьюженом.
Мистер Фьюжен был несколько подавлен и даже бледен, хотя пытался держаться бодрячком.
- Собирайся, - коротко бросил он мне.
- Что такое?
- Едем на задание.
- Когда?
- Прямо сейчас.
- Что хоть за задание?
Мистер Фьюжен просто махнул рукой и качнул головой.
Потом, когда мы собрались все и он развернул карту (да, да, олдскульную бумажную карту), мне сильно поплохело. Казалось, это какое-то дурное кино.
На карте чернела зловещая «гидра», с лабиринтом своих окопов, точкой выхода в мир иной было отмечено «Очко Зеленского», и где-то в переплетенье этого царства смерти - сектор нашей задачи.
Билет в один конец, гарантированно подтвержденный способом заброски – на броне.
Раз на броне нас туда закидывают, значит на своих двоих нам оттуда не выйти.
Л - логика.
ЛНП – лежит на поверхности.
«Вот и все», - пронеслось в голове, - «вот и пролетел твой жизненный путь».
И не было в этой мысли ни гнева, ни отрицания.
Двумя неделями раньше, мы вышли с тупого и бессмысленного задания, продравшись через колючки акации, и в этот же вечер нашу группу завернули обратно, выполнять задачу, которую мы не выполнили.
Я и еще двое пошли в отказ, жестко и бескомпромиссно.
Возвращаться туда, где мы уже спалились ночью, и где нас ждут – безумие, гарантированная смерть, без единого шанса. Это не риск, это не рулетка, это полет камикадзе.
Нам, как ни странно, сошел с рук этот демарш.
Командир роты внимательно посмотрел каждому в глаза, покачал головой, и сказал «хорошо».
Ребята ушли, в этот же вечер, по «серости», мы остались.
Конечно, их там ждали.
Конечно, их второй раз, на том же маршруте разбили артой. Кто-то потерял руку, кому-то отсекло ступню.
Но они выполнили свой долг, и сейчас будут жить: калеками, инвалидами, но гарантированно отлежатся в госпитале до конца контракта и в январе уедут домой.
Я не пошел. Я уклонился от пути «божественного ветра» 神風, тогда, когда он был еще просто легким бризом.
И пришел момент расплаты, который я понял и принял - именно так.
Это – счет, и в этот раз его нужно будет оплатить, такова высшая справедливость, от которой бессмысленно бегать.
Во всяком случае тогда я увидел эту взаимосвязь, и неотвратимость судьбы, рока, фатума – настолько отчетливо встали перед моими глазами, что не было даже мысли о том, как бы пропетлять и в этот раз.
У всего есть свои пределы, лимиты, границы, рубежи. У всего на земле.
Я свои лимиты исчерпал, а потому принял неизбежное с ходу.
Вот оно так, и по другому – никак.
Соответственно, осталось лишь привести в порядок все, что хаотически заметалось и запрыгало в голове.
Свести какой-то баланс жизненного пути, и попытаться обрести спокойствие.
Время для этого было – чуть меньше суток.
I.
Три года назад, где-то в это самое время, я вышел из нашего дома на окраине с. Фабричное, и прямо на крыльце столкнулся с мистером Фьюженом.
Мистер Фьюжен был несколько подавлен и даже бледен, хотя пытался держаться бодрячком.
- Собирайся, - коротко бросил он мне.
- Что такое?
- Едем на задание.
- Когда?
- Прямо сейчас.
- Что хоть за задание?
Мистер Фьюжен просто махнул рукой и качнул головой.
Потом, когда мы собрались все и он развернул карту (да, да, олдскульную бумажную карту), мне сильно поплохело. Казалось, это какое-то дурное кино.
На карте чернела зловещая «гидра», с лабиринтом своих окопов, точкой выхода в мир иной было отмечено «Очко Зеленского», и где-то в переплетенье этого царства смерти - сектор нашей задачи.
Билет в один конец, гарантированно подтвержденный способом заброски – на броне.
Раз на броне нас туда закидывают, значит на своих двоих нам оттуда не выйти.
Л - логика.
ЛНП – лежит на поверхности.
«Вот и все», - пронеслось в голове, - «вот и пролетел твой жизненный путь».
И не было в этой мысли ни гнева, ни отрицания.
Двумя неделями раньше, мы вышли с тупого и бессмысленного задания, продравшись через колючки акации, и в этот же вечер нашу группу завернули обратно, выполнять задачу, которую мы не выполнили.
Я и еще двое пошли в отказ, жестко и бескомпромиссно.
Возвращаться туда, где мы уже спалились ночью, и где нас ждут – безумие, гарантированная смерть, без единого шанса. Это не риск, это не рулетка, это полет камикадзе.
Нам, как ни странно, сошел с рук этот демарш.
Командир роты внимательно посмотрел каждому в глаза, покачал головой, и сказал «хорошо».
Ребята ушли, в этот же вечер, по «серости», мы остались.
Конечно, их там ждали.
Конечно, их второй раз, на том же маршруте разбили артой. Кто-то потерял руку, кому-то отсекло ступню.
Но они выполнили свой долг, и сейчас будут жить: калеками, инвалидами, но гарантированно отлежатся в госпитале до конца контракта и в январе уедут домой.
Я не пошел. Я уклонился от пути «божественного ветра» 神風, тогда, когда он был еще просто легким бризом.
И пришел момент расплаты, который я понял и принял - именно так.
Это – счет, и в этот раз его нужно будет оплатить, такова высшая справедливость, от которой бессмысленно бегать.
Во всяком случае тогда я увидел эту взаимосвязь, и неотвратимость судьбы, рока, фатума – настолько отчетливо встали перед моими глазами, что не было даже мысли о том, как бы пропетлять и в этот раз.
У всего есть свои пределы, лимиты, границы, рубежи. У всего на земле.
Я свои лимиты исчерпал, а потому принял неизбежное с ходу.
Вот оно так, и по другому – никак.
Соответственно, осталось лишь привести в порядок все, что хаотически заметалось и запрыгало в голове.
Свести какой-то баланс жизненного пути, и попытаться обрести спокойствие.
Время для этого было – чуть меньше суток.