II.
Из Фабричного нас отвезли в "Сказку", на базу спецбатальона "Шторм Гладиатор".
Там мы, семь человек из ШО "Рысь" 71 гвмсп, объединились с двумя штурмовыми группами "гладиаторов", и ближе к вечеру, единой партией, в составе 22 стволов, уехали на Камазе в какую-то лесополосу, ждать утренних сумерек.
В "Сказке" мы тусили все вместе, бодрили друг друга, шутили, стараясь отвлечься от задания.
В лесополосе мы растянулись по двое, и я оказался в компании мистера Фьюжена.
Поужинали (через силу, кусок в горло не лез).
С наступлением темноты мистер Фьюжен куда-то свалил, а я свернулся в клубочек под деревом и попытался вздремнуть.
Итоги жизни не подводились.
В голове зияла пустота. Я совершенно не могу вспомнить, о чем же я тогда думал.
Ощущение - что ни о чем не думал вообще.
Однозначно, ничего киношного и литературного в этом не было. Это вот точно.
"И тут он вспомнил тот чудесный майский день, когда яблони, подернутые белой дымкой...."
Не.
Ничего такого я не вспоминал.
Была какая-то обреченность животного перед забоем, томительное ожидание неизбежного с одной стороны, и тоскливое желание, чтобы время текло помедленнее - с другой.
К утру я промерз до костей, измучил себя вот этим вот невыносимым томлением и животной тоской настолько, что, казалось - созрел полностью, чтобы уже принять любой финал этой истории.
Тягость ожидания пересилила природные инстинкты и страх.
"Все уже, - заговорил внутренний голос, - давайте уже ваш БТР, и поехали, вломимся к хохлам в окопы, а там уже...."
А кто его знает, что там уже...
Из Фабричного нас отвезли в "Сказку", на базу спецбатальона "Шторм Гладиатор".
Там мы, семь человек из ШО "Рысь" 71 гвмсп, объединились с двумя штурмовыми группами "гладиаторов", и ближе к вечеру, единой партией, в составе 22 стволов, уехали на Камазе в какую-то лесополосу, ждать утренних сумерек.
В "Сказке" мы тусили все вместе, бодрили друг друга, шутили, стараясь отвлечься от задания.
В лесополосе мы растянулись по двое, и я оказался в компании мистера Фьюжена.
Поужинали (через силу, кусок в горло не лез).
С наступлением темноты мистер Фьюжен куда-то свалил, а я свернулся в клубочек под деревом и попытался вздремнуть.
Итоги жизни не подводились.
В голове зияла пустота. Я совершенно не могу вспомнить, о чем же я тогда думал.
Ощущение - что ни о чем не думал вообще.
Однозначно, ничего киношного и литературного в этом не было. Это вот точно.
"И тут он вспомнил тот чудесный майский день, когда яблони, подернутые белой дымкой...."
Не.
Ничего такого я не вспоминал.
Была какая-то обреченность животного перед забоем, томительное ожидание неизбежного с одной стороны, и тоскливое желание, чтобы время текло помедленнее - с другой.
К утру я промерз до костей, измучил себя вот этим вот невыносимым томлением и животной тоской настолько, что, казалось - созрел полностью, чтобы уже принять любой финал этой истории.
Тягость ожидания пересилила природные инстинкты и страх.
"Все уже, - заговорил внутренний голос, - давайте уже ваш БТР, и поехали, вломимся к хохлам в окопы, а там уже...."
А кто его знает, что там уже...