III.
В январе 2026 года, мы с женой приехали в гости к моему сослуживцу по ШО "Рысь", Шатуну.
Жены наши, Аня и Вика, состояли в одном чате родственников, тесно и плотно общались, делясь информацией о том, что творится в нашем расположении.
Помню, поехали мы в их дом, расположенный в частном секторе, организовали застолье, шашлыки, и вот там, возле мангала, Шатун рассказал мне, подробнее, о том, как Шум таки встретил свою возлюбленную.
Он спал в блиндаже, когда в окоп зашли ССО и начали собирать свою кровавую жатву.
Без стрельбы все таки не обошлось, Шум проснулся, схватил автомат, вступил в бой.
Шансов у него, конечно, против матерых зверей никаких не было.
Там он и погиб, прямо в блиндаже.
Достать его долго не могли.
Здоровяк, под два метра ростом, косая сажень в плечах, рыхлый, сырой мужик, - попробуй потащи такого.
Утащили уже после того, как наши на этом участке ушли далеко вперед.
Долго лежал он в этом блиндаже.
Но все ж таки, как бы там ни было - достали, оформили и отправили домой.
Я никогда не сомневался в том, что Шум не разминется со смертью, очень уж жарко он ее призывал, и проецировал встречу с ней.
Однако, почему-то мне казалось, она встретит его неожиданно, так, что Шум ничего и не поймет: снаряд, мина, ракета.
Но смерть оценила его воззвания, его тягу к ней, стремление и жажду встречи, а потому пришла к нему так, как к немногим на этой войне: лицом к лицу, в горячем стрелковом бою.
Он не боялся ее, ждал ее, и она его уважила.
В январе 2026 года, мы с женой приехали в гости к моему сослуживцу по ШО "Рысь", Шатуну.
Жены наши, Аня и Вика, состояли в одном чате родственников, тесно и плотно общались, делясь информацией о том, что творится в нашем расположении.
Помню, поехали мы в их дом, расположенный в частном секторе, организовали застолье, шашлыки, и вот там, возле мангала, Шатун рассказал мне, подробнее, о том, как Шум таки встретил свою возлюбленную.
Он спал в блиндаже, когда в окоп зашли ССО и начали собирать свою кровавую жатву.
Без стрельбы все таки не обошлось, Шум проснулся, схватил автомат, вступил в бой.
Шансов у него, конечно, против матерых зверей никаких не было.
Там он и погиб, прямо в блиндаже.
Достать его долго не могли.
Здоровяк, под два метра ростом, косая сажень в плечах, рыхлый, сырой мужик, - попробуй потащи такого.
Утащили уже после того, как наши на этом участке ушли далеко вперед.
Долго лежал он в этом блиндаже.
Но все ж таки, как бы там ни было - достали, оформили и отправили домой.
Я никогда не сомневался в том, что Шум не разминется со смертью, очень уж жарко он ее призывал, и проецировал встречу с ней.
Однако, почему-то мне казалось, она встретит его неожиданно, так, что Шум ничего и не поймет: снаряд, мина, ракета.
Но смерть оценила его воззвания, его тягу к ней, стремление и жажду встречи, а потому пришла к нему так, как к немногим на этой войне: лицом к лицу, в горячем стрелковом бою.
Он не боялся ее, ждал ее, и она его уважила.