В последнее время много читаю Пушкина и про Пушкина. Хотя кое-что в его поэтике уже выглядит несколько устаревшим (прежде всего – рифмовка), нужно понимать, что для своего времени он был максимально «актуальным» автором, чуждым искусственной архаизации языка – у меня на эту тему есть неплохая маргиналия. Беда в том, что и в нынешнее время начинающие поэты обыкновенно пишут под него – так, будто русская поэзия закончилась в 1837-м, а не пережила с того времени несколько замечательных реформ. Это не камень в огород А. С. – «нам не надо предугадать...» – напротив, это показатель того, что он был абсолютнейшим гением.
Важно понимать, что Пушкин создал русскую литературу если не с нуля, то с околонуля. Русская культура – самая молодая из числа великих европейских, но (при всем уважении к Жуковскому, Карамзину и пр.) начало этому величию положил именно Пушкин. О бедности русской словесности он говорит сам – устами своей героини из «Рославлева»:
«Вот уже, слава богу, лет тридцать, как бранят нас бедных за то, что мы по-русски не читаем и не умеем (будто бы) изъясняться на отечественном языке . Дело в том, что мы и рады бы читать по-русски; но словесность наша, кажется, не старее Ломоносова и чрезвычайно еще ограниченна. Она, конечно, представляет нам несколько отличных поэтов, но нельзя же ото всех читателей требовать исключительной охоты к стихам. В прозе имеем мы только "Историю Карамзина"; первые два или три романа появились два или три года назад, между тем как во Франции, Англии и Германии книги одна другой замечательнее следуют одна за другой. Мы принуждены всё, известия и понятия, черпать из книг иностранных; таким образом и мыслим мы на языке иностранном (по крайней мере все те, которые мыслят и следуют за мыслями человеческого рода). Вечные жалобы наших писателей на пренебрежение, в коем оставляем мы русские книги, похожи на жалобы русских торговок, негодующих на то, что мы шляпки наши покупаем у Сихлера и не довольствуемся произведениями костромских модисток».
С сожалением замечу, что то же до сих пор актуально в отношении русской философии – здесь мы, увы, до сих пор глубоко провинциальны и вторичны, как провинциальна и вторична была русская литература до Пушкина. Зато духовные – не то, что Запад со своими абелярами, декартами, шопенгауэрами и гегелями. Если бы Пушкин вместо изучения лучших образцов западной культуры ориентировался всякие там традиционные ценности, быть бы нашей литературе там же, где и нашей философии.
Вообще, у Пушкина был отменный художественный вкус и прекрасное языковое чутье.
«Но что сказать об наших писателях, которые, почитая за низость изъяснить просто вещи самые обыкновенные, думают оживить детскую прозу дополнениями и вялыми метафорами? Эти люди никогда не скажут дружба, не прибавя: сие священное чувство, коего благородный пламень и пр. Должно бы сказать: рано поутру – а они пишут: едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба – ах, как это все ново и свежо, разве оно лучше потому только, что длиннее.
Читаю отчет какого-нибудь любителя театра: сия юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одаренная Апол... боже мой, да поставь: эта молодая хорошая актриса – и продолжай – будь уверен, что никто не заметит твоих выражений, никто спасибо не скажет.
Презренный зоил, коего неусыпная зависть изливает усыпительный свой яд на лавры русского Парнаса, коего утомительная тупость может только сравниться с неутомимой злостию... боже мой, зачем просто не сказать лошадь...».
Увы, все это до сих пор актуально – в отношении все той же отечественной философии, коя выспренней велеречивостью своею помышляет свершить омовение души русской ради очищения оной от тлетворных инфлюкций богомерзкого чужебесия.
Русская философия еще ждет своего Пушкина, но не факт, что дождется – для этого нужно искренне любить европейскую культуру и понимать ограничения русской (как самой молодой из ее составных частей), а это нонеча харам.
--
Виды платной подписки:
Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)
Важно понимать, что Пушкин создал русскую литературу если не с нуля, то с околонуля. Русская культура – самая молодая из числа великих европейских, но (при всем уважении к Жуковскому, Карамзину и пр.) начало этому величию положил именно Пушкин. О бедности русской словесности он говорит сам – устами своей героини из «Рославлева»:
«Вот уже, слава богу, лет тридцать, как бранят нас бедных за то, что мы по-русски не читаем и не умеем (будто бы) изъясняться на отечественном языке . Дело в том, что мы и рады бы читать по-русски; но словесность наша, кажется, не старее Ломоносова и чрезвычайно еще ограниченна. Она, конечно, представляет нам несколько отличных поэтов, но нельзя же ото всех читателей требовать исключительной охоты к стихам. В прозе имеем мы только "Историю Карамзина"; первые два или три романа появились два или три года назад, между тем как во Франции, Англии и Германии книги одна другой замечательнее следуют одна за другой. Мы принуждены всё, известия и понятия, черпать из книг иностранных; таким образом и мыслим мы на языке иностранном (по крайней мере все те, которые мыслят и следуют за мыслями человеческого рода). Вечные жалобы наших писателей на пренебрежение, в коем оставляем мы русские книги, похожи на жалобы русских торговок, негодующих на то, что мы шляпки наши покупаем у Сихлера и не довольствуемся произведениями костромских модисток».
С сожалением замечу, что то же до сих пор актуально в отношении русской философии – здесь мы, увы, до сих пор глубоко провинциальны и вторичны, как провинциальна и вторична была русская литература до Пушкина. Зато духовные – не то, что Запад со своими абелярами, декартами, шопенгауэрами и гегелями. Если бы Пушкин вместо изучения лучших образцов западной культуры ориентировался всякие там традиционные ценности, быть бы нашей литературе там же, где и нашей философии.
Вообще, у Пушкина был отменный художественный вкус и прекрасное языковое чутье.
«Но что сказать об наших писателях, которые, почитая за низость изъяснить просто вещи самые обыкновенные, думают оживить детскую прозу дополнениями и вялыми метафорами? Эти люди никогда не скажут дружба, не прибавя: сие священное чувство, коего благородный пламень и пр. Должно бы сказать: рано поутру – а они пишут: едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба – ах, как это все ново и свежо, разве оно лучше потому только, что длиннее.
Читаю отчет какого-нибудь любителя театра: сия юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одаренная Апол... боже мой, да поставь: эта молодая хорошая актриса – и продолжай – будь уверен, что никто не заметит твоих выражений, никто спасибо не скажет.
Презренный зоил, коего неусыпная зависть изливает усыпительный свой яд на лавры русского Парнаса, коего утомительная тупость может только сравниться с неутомимой злостию... боже мой, зачем просто не сказать лошадь...».
Увы, все это до сих пор актуально – в отношении все той же отечественной философии, коя выспренней велеречивостью своею помышляет свершить омовение души русской ради очищения оной от тлетворных инфлюкций богомерзкого чужебесия.
Русская философия еще ждет своего Пушкина, но не факт, что дождется – для этого нужно искренне любить европейскую культуру и понимать ограничения русской (как самой молодой из ее составных частей), а это нонеча харам.
--
Виды платной подписки:
Тир «Логик» (160р/м)
Тир «Метафизик» (250р/м)
Тир «Теург» (500р/м)
Тир «Демиург» (1000р/м)