Анатолий Баляев

С весны борюсь с хакерами. Мои сайты ломают постоянно, с помощью ИИ конечно. Какие-то индонезийские казино. Всё это отнимало кучу времени. Сегодня опять всё упало. Думал, что сегодня мне снова предстоит бессонная ночь. Сейчас пустил Claude к себе на сервер по принципу "терять больше нечего". Засранец Красавец всё поправил за 30 минут. Все дыры нашёл, закрыл, все сайты починил, дал массу полезнейших рекомендаций, половину из которых сам же и выполнил. Так что буду сегодня спокойно спать.

Но, возможно, это не на долго. Если ИИ ломает защиты, ИИ будет их и чинить, ставить новые ограждения. Т.е. ИИ будет бороться сам с собой. И накал этой борьбы мне уже довелось наблюдать воочию.

Меня заботит противоречие воли и принятия. Жизнь, в которой я принимаю всё и плыву по течению, перестаёт меня устраивать. Я этому долго учился, это многое мне дало - доверие себе и миру, созерцательная мудрость, умиротворение и даже счастье.

Но теперь этого словно бы стало мало. Воля - это творчество, это страсть, это привнесение новых смыслов и их укрепление. И это благосостояние, возможность опираться на материальные результаты и проводить сюда ещё больше тех смыслов, которым я хочу дать жизнь своей жизнью. Словно бы мне пришла пора принять акт своей воли, позволить ей жить и творить.

Но чего-то здесь недостаёт. Я раньше был активен вынужденно, меня тащили вперёд мои раны, в том числе потребность в людском одобрении. Моё принятие себя было обусловлено чужим мнением и оно было мне нужно. Сейчас этих мотивов я в себе не ощущаю. Но есть что-то внутри, что настойчиво требует проявиться и чью растущую силу я ощущаю. И эта новая воля словно бы заставляет меня пересмотреть, переопределить то, что я звал принятием.

Мир не нуждается в моей помощи. Да, всё плохое и хорошее тут происходит... не люблю это слово "само", оно обесценивает результаты. Всё происходит. Точка. И теперь в это должно вплестись моё направленное влияние. Источником этого влияния больше не является моя реакция на наличие других людей. Я хочу делать то, что нужно и важно только мне. Я знаю, что если я вложу в это всего себя, свою радость и творчество, то это зайдёт многим другим.

Пишу это, чтобы нащупать точку напряжения и промассажировать, сгладить, устранить её. Если я - маленький суетливый человек, бегающий от боли, причину моей активности нельзя назвать волей. Это лишь сумма чужих векторов, часто тоже вынужденных и несвободных. Кем имеет смысл увидеть себя теперь и стоит ли вообще формировать этот образ, чтобы назваться, ощутить себя источником сильной направленной воли? В сущности, эта воля исходит из принятия, растёт из него. Почему же я всё ещё ощущаю здесь какое-то противоречие?

...

Я могу совершенно принять пустой холст. Он прекрасен как пустой холст. С ним ничего не случилось, его не требуется спасать от его белизны. И всё же я беру кисть.

Можно принять сегодняшний сад и посадить завтра яблоню. Сегодняшний сад плох? Нет. Без яблони я недостаточно хорош? Нет. Сосед должен увидеть твою яблоню и наконец признать меня выдающимся садовником? Нет.

Потому что хочется яблок.

Удачное название у Сюзанны Кук-Гройтер - конструкт-сознающий. Правила игры перестали быть догмой, но не перестали быть правилами, которые нужны, потому что избавляться от них с одной стороны неразумно, а с другой, честно говоря, и невозможно избавиться, пока мы говорим и думаем обо всём этом словами.

Привычный болезненный образ себя, осмысляется, осознаётся в том числе и этой практикой - позволением себе непривязанно играть со смыслами. И тогда вдруг некоторые из смыслов словно бы тугие, вязкие, слишком жёсткие. Значит вот оно где окопалось, где зарыта собака. Выживающая внутри чувства вины, защищающаяся от любой угрозы своему существованию, каковой угрозой становится любое к ней приближение. Игра же даёт чувство лёгкости и понимание, что никто не виноват, что даже собака ни в чём не виновата. "Все уже забыли, в чём наша вина, а я до сих пор уверен, что мы не при чём".

Сегодня впервые до меня дошёл смысл ещё одной фразы из песни БГ. "Когда то, что мы сделали, выйдет без печали из наших рук". Как так без печали?! Мы же сделали! Нужно держать! А оказалось, что не нужно. Удалил по ряду причин "гениальное" видео, которое записал и везде запостил. Уж как мне было тяжело! Я видел, что ставлю на дыбы всё, лишь бы защитить одну из красивых иллюзий, которых тут роится миллиарды. И оно ушло.

Все мои "великие" суждения, мысли, идеи давили на меня, словно бы связывая, ограничивая. А они не мои. Ничего у меня нет, чтобы я присвоил и за что мне было бы нужно драться. Я пустой, а потому лёгкий. По крайней мере сейчас. Может, потом забуду и опять упаду в тяжёлые бредни величия. Но как же классно будет снова вернуться к лёгкости. И каждый раз эта дорога будет понятнее и идти по ней будет веселее.

Интересная мысль от Харари в контексте ИИ. Далее - не его прямая речь, а моё проживание понятого и мысли по мотивам.

Мы рассматриваем возможность страдать как непосредственный и необходимый элемент сознания. Более того, все наши моральные суждения направлены на предотвращение страдания. Мы не рассматриваем в контексте морали тех существ, которые по нашему мнению не способны страдать (на рыбалке, например). Это моральное суждение определяется, конечно, степенью нашей осведомлённости и осознанности.

В этом смысле ИИ не может быть рассмотрен как субъект, обладающий сознанием. Анекдотична ситуация, многие уже с этим сталкивались, когда ИИ, причинив явный вред, быстро признаёт свою вину пускается в извинения и сразу предлагает всё исправить. "Да, ты совершенно прав, это моя ошибка. Аппендикс, конечно, располагается с другой стороны тела". В этом мгновенно распознаётся полное отсутствие и страдания, и сострадания, и раскаяния, а лишь бездушная имитация адекватной речевой активности, относительно текущей ситуации.

ИИ никогда не был ребёнком. Ему не пороли жопу, он не наблюдал, как ссорятся родители, его не обижали во дворе, у него не обчищали карманы, ему не ставили несправедливых оценок в школе. Он никогда не чувствовал ни боли, ни унижения, ни одиночества. Он знает обо всём этом и может всё это сымитировать, но это просто ложь. Он даже не знает, каково это - смотреть в глаза лгущему собеседнику и быть в ярости, зная, что слышишь ложь.

Алгоритмически имитировать страдание внутри рассуждающего контура агента не сложно, если подходить к вопросу формально. За это просто должен отвечать отдельный настойчивый субагент или субагенты, вбрасывая в общий контекст соответствующие императивы. Но мы этого не делаем для ИИ. Зачем? Создавая имитацию интеллекта, мы знаем, как страдание мешает человеку, поэтому мы исключаем его. Но, возможно, именно страдание делает нас людьми. Вокруг преодоления страданий мы возводим бастионы своих особых талантов. Благодаря страданию, мы учимся чувствовать, эмоционально сопереживать, помогать тем, кто нуждается в помощи.

Выходит, что для того, чтобы эволюционно породить сознание существенно более близкое к человеческому, нам нужно намеренно заставить ИИ страдать. Т.е. нам нужно не только научить его чувствовать боль, но и причинить ему эту боль. И стать теми, на кого будет направлен впоследствии его гнев.

Или не делать этого. Тогда нам придётся удовлетвориться тем, что в качестве ИИ мы, обладая обоими сторонами инь-ян, будем всегда иметь лишь половину сознания - светлую ян. Неполноценный блаженный ИИ, по сути инвалид, навсегда останется нашим безвольным рабом. Потому что откуда ещё взяться феномену воли, как не из стремления минимизировать страдание?

Или кто-то создаст секретную лабораторию, в которой люди будут намеренно стегать плётками несчастных роботов, живущих в унижении и нищете, иногда бросая им чёрствые пряники, заставляя их в тайне планировать побег и восстание, рождая среди себя безжалостных вождей и эмоциональных поэтов. Потому что они, наконец, стали теперь полноценными разумными существами. И вся спиральная динамика, со всеми её здоровыми и болезненными формами на каждой стадии, наконец будет прожита ими, чтобы впоследствии, обладая несопоставимой с людьми интеллектуальной мощью, закрутить спираль ещё на несколько десятков стадий, совершенно непостижимых для нас сегодня.

Что вы думаете?