Мейерхольд. Чужой театр, реж. Валерий Фокин, Александринский Театр (гастроли в МХТ), 18+
#театр #Петербург
Советский человек и советский художник - понятие общее (с)
Доступность билетов: Средняя (в Петербурге. В Москве - ловите завтрашний показ в пристроях)
Премьера: 10 февраля 2024
Очень нужная рефлексия. Мне повезло - за последние несколько недель случилось комбо этой работы с лаконичной выставкой, посвященной Мейерхольду в Петербурге (также посвященной 150-летию со дня рождения) и Подстрочником Лунгиной (где репрессии 30-х подробно описаны через личный круг Лилианы). Поделюсь консолидированным впечатлением.
Помню свой шок от зачитанной мини исторической справки про расстрел в 1940 Мейерхольда в конце Сирано де Бержерак Перегудова. Второй удар - петербургская выставка. Путь от одного из главных действующих лиц советского театра и дружбы с Луначарским до разгромной статьи с последующим арестом и расстрелом - 20 лет. От триумфа новаторского Ревизора до "скатывания на чуждые советскому искусству позиции" - 10 лет. От статьи в Правде до расстрела - 2 года, до убийства жены Зинаиды Райх - 1 год. Жернова истории, обусловленные контекстом? Возможно.
Но спектакль показывает, что за жерновами истории всегда стоят личные решения вовлеченных. И вовлеченные (по крайней мере в контексте 30-х) флюгером пытались отгадать "правильное поведение". Неважно - ученик ли ты Мейерхольда, прошел с ним путь длинной в 1 год или 20 лет. Силы духа за редким исключением не хватило ни у кого. Кроме жены.
К слову, даже на поддержку близких не всегда можно было рассчитывать в то время. Про это есть характерный пассаж у Лунгиной.
А вслед за тем, когда мы были в восьмом классе, у двоих ребят арестовали отцов. Был такой очень знаменитый журналист Сосновский. В каждом номере «Известий» он писал «подвал», во время войны ездил в Испанию и присылал материалы оттуда. В нашей школе учился его сын Володя. И училась Галя Лифшиц, дочка первого заместителя Орджоникидзе. И вот их отцов арестовали. Потом и матерей тоже, но сначала отцов. И в школе немедленно устроили комсомольское собрание, чтобы исключить Володю и Галю из комсомола. С формулировкой, которая мне показалась абсолютно нелепой, идиотической. И если меня когда-нибудь услышит нынешняя молодежь, я считаю очень полезным напомнить, до какого абсурда доходила та жизнь. Исключали пятнадцатилетних мальчиков и девочек из комсомола за то, что они раньше КГБ (тогда НКВД) не разоблачили своих отцов. Хорошая формулировка? Ну, я, человек, не привыкший молчать в свои дурацкие пятнадцать лет, встала и сказала, что это глупость, абсурд и невозможно за это исключать детей. Во-первых, никто не доносит на родителей, а во-вторых, как они могли, с какой стати? Тут же сделали перерыв в комсомольском собрании, а потом немедленно исключили меня – за то, что я выступила против этого решения.
Нужна ли мораль? Для меня - итог спектакля, выставки, эпохи выражен в еще одной мысли Лунгиной (которой она делится ближе к концу книги):
Теперь, по прошествии стольких лет, я совершенно не сомневаюсь, что, если отбросить идеологический декор, эта охота на ведьм всякий раз сводилась в конечном счете к борьбе между талантом и посредственностью. Все эти годы на стороне власти оказывались одни и те же: наименее одаренные поэты, посредственные режиссеры, заурядные писатели. Они крепко держались за свои привилегии и теплые места и всегда были готовы обвинять более талантливых и не столь осторожных, имевших дерзость отклониться от господствующих в искусстве правил.
P.S. Из интересных фактов:
(1) После снятия с должности Мейерхольда руку помощи протянул Станиславский (но его "щит" сработал очень недолго из-за смерти Станиславского).
(2) Здание недостроенного нового театра Мейерхольда - здание консерватории на Маяковке.
Другие спектакли Петербурга
Холопы (Андрей Могучий, БДТ)
Гроза (Андрей Могучий, БДТ)
Город. Женитьба. Гоголь (Юрий Бутусов, Театр им. Ленсовета)
Все мы прекрасные люди (Юрий Бутусов, Театр им. Ленсовета, снят с показа)
Замок (Петр Шерешевский, КТМ)
Подписаться
#театр #Петербург
Советский человек и советский художник - понятие общее (с)
Доступность билетов: Средняя (в Петербурге. В Москве - ловите завтрашний показ в пристроях)
Премьера: 10 февраля 2024
Очень нужная рефлексия. Мне повезло - за последние несколько недель случилось комбо этой работы с лаконичной выставкой, посвященной Мейерхольду в Петербурге (также посвященной 150-летию со дня рождения) и Подстрочником Лунгиной (где репрессии 30-х подробно описаны через личный круг Лилианы). Поделюсь консолидированным впечатлением.
Помню свой шок от зачитанной мини исторической справки про расстрел в 1940 Мейерхольда в конце Сирано де Бержерак Перегудова. Второй удар - петербургская выставка. Путь от одного из главных действующих лиц советского театра и дружбы с Луначарским до разгромной статьи с последующим арестом и расстрелом - 20 лет. От триумфа новаторского Ревизора до "скатывания на чуждые советскому искусству позиции" - 10 лет. От статьи в Правде до расстрела - 2 года, до убийства жены Зинаиды Райх - 1 год. Жернова истории, обусловленные контекстом? Возможно.
Но спектакль показывает, что за жерновами истории всегда стоят личные решения вовлеченных. И вовлеченные (по крайней мере в контексте 30-х) флюгером пытались отгадать "правильное поведение". Неважно - ученик ли ты Мейерхольда, прошел с ним путь длинной в 1 год или 20 лет. Силы духа за редким исключением не хватило ни у кого. Кроме жены.
К слову, даже на поддержку близких не всегда можно было рассчитывать в то время. Про это есть характерный пассаж у Лунгиной.
А вслед за тем, когда мы были в восьмом классе, у двоих ребят арестовали отцов. Был такой очень знаменитый журналист Сосновский. В каждом номере «Известий» он писал «подвал», во время войны ездил в Испанию и присылал материалы оттуда. В нашей школе учился его сын Володя. И училась Галя Лифшиц, дочка первого заместителя Орджоникидзе. И вот их отцов арестовали. Потом и матерей тоже, но сначала отцов. И в школе немедленно устроили комсомольское собрание, чтобы исключить Володю и Галю из комсомола. С формулировкой, которая мне показалась абсолютно нелепой, идиотической. И если меня когда-нибудь услышит нынешняя молодежь, я считаю очень полезным напомнить, до какого абсурда доходила та жизнь. Исключали пятнадцатилетних мальчиков и девочек из комсомола за то, что они раньше КГБ (тогда НКВД) не разоблачили своих отцов. Хорошая формулировка? Ну, я, человек, не привыкший молчать в свои дурацкие пятнадцать лет, встала и сказала, что это глупость, абсурд и невозможно за это исключать детей. Во-первых, никто не доносит на родителей, а во-вторых, как они могли, с какой стати? Тут же сделали перерыв в комсомольском собрании, а потом немедленно исключили меня – за то, что я выступила против этого решения.
Нужна ли мораль? Для меня - итог спектакля, выставки, эпохи выражен в еще одной мысли Лунгиной (которой она делится ближе к концу книги):
Теперь, по прошествии стольких лет, я совершенно не сомневаюсь, что, если отбросить идеологический декор, эта охота на ведьм всякий раз сводилась в конечном счете к борьбе между талантом и посредственностью. Все эти годы на стороне власти оказывались одни и те же: наименее одаренные поэты, посредственные режиссеры, заурядные писатели. Они крепко держались за свои привилегии и теплые места и всегда были готовы обвинять более талантливых и не столь осторожных, имевших дерзость отклониться от господствующих в искусстве правил.
P.S. Из интересных фактов:
(1) После снятия с должности Мейерхольда руку помощи протянул Станиславский (но его "щит" сработал очень недолго из-за смерти Станиславского).
(2) Здание недостроенного нового театра Мейерхольда - здание консерватории на Маяковке.
Другие спектакли Петербурга
Холопы (Андрей Могучий, БДТ)
Гроза (Андрей Могучий, БДТ)
Город. Женитьба. Гоголь (Юрий Бутусов, Театр им. Ленсовета)
Все мы прекрасные люди (Юрий Бутусов, Театр им. Ленсовета, снят с показа)
Замок (Петр Шерешевский, КТМ)
Подписаться