Два впечатления от Пикника Афиши в СПБ
1. От корпораций невозможно съебать даже на Елагин остров (и в парк Горького..) — ни организаторам, ни зрителям. Блуждая по фесту в поисках самой маленькой сцены, где выступал горячо ожидаемый нашей компанией репер кухня, я не мог пройти и двадцати метров, не наткнувшись на очередной стенд, рекламу, интерактив от Сбера, Магнита, Теле2, РЖД, Орбита или Черкизово (последние установили невероятную фотозону с мясным полом и добавили в меню изысканный попкорн из сосисок).
Вроде пора бы уже привыкнуть к таким движухам, но каждый раз торкает, как в первый. В городе нагромождение вывесок принимается проще (единственное, во что я до сих пор не совсем верю, так это в существование огромного витража букмекерки прямо у Московского вокзала), но среди зелени, моста, реки и музыки, торчащие на каждом шагу эмблемы, вывески или заботливо раскинутые по берегу пуфики ТНТ (вызвали больше всего эмоций), вводят в лихорадочное состояние: очень смешно и очень уныло одновременно, и хотя знаешь, что такова реальность, данная в цифрах, все равно не веришь.
2. Именно так и с концертом Олега ЛСП. Ребята, это просто пиздец. Большие фестивальные выступления важны скорее в антропологическом разрезе, нежели в музыкальном: за ними очень интересно наблюдать, их интересно обсуждать, но никаких эмоций они не дарят и не оставляют. Но вот на сцену вышел Олег вместе с девчонками в масках и с трубами и начал презентовать тематическое шоу под эпичное инструментальное интро, дополняемое всратыми визуальными эффектами на экранах по бокам от сцены. Сначала я лениво слушал и больше думал про то, что тенденция концертов как шоу идеально рифмуется с засильем сказок в кинотеатрах. Но потом Олег и его лайв-бэнд полностью завладели моим вниманием. Постепенно зарождалось чувство, а не мысль, — и где-то к середине концерта я начал ржать с каждой песни и визуального обрамления (иногда даже не понимал, куда лучше смотреть, потому что то, что происходило на экранах — от шиншилл и сердечек с вайбом вотсап-арта до хит-бокс эффекта — это абсурд высшей пробы). В общем, в какой-то момент развезло буквально до слез — абсолютно искренних слез от смеха. Допускаю, что это просто защитная реакция — экзистенциальному ужасу мозг предпочел спасительное веселье. Разъебало меня не от качества выступления — Олег и его группа отлично сценически существуют, у них подготовленная и отработанная программа, все песни сыграны в живых аранжировках, которые технически исполнены безукоризненно. Просто глядя на сцену и вслушиваясь в музыку, невозможно отделаться от ощущения, что приехал с родителями на фестиваль Нашествие, что такие аранжировки абсолютно не идут этой проклятой музыке. Чем сочнее барабаны, тем мертвее слова: все, что позволило Олегу оказаться на этой сцене, обессмысливается, превращается в уродливую версию старых песен о главном. Но ведь главное в них — это святая троица: pussy, money, weed, — а ничего из этого на сцене быть просто не может, поскольку и комфортные поп-рок инструменталы не имеют с этим ничего общего, и даже тупо воспроизвести мертвые слова на семейном фестивале, как задуман Пикник, сейчас нельзя по понятным причинам.
Я прекрасно понимаю, почему песни звучат именно так — в сорок лет петь под минусовки из прошлой жизни странно и неинтересно; хочется переоткрывать свою дискографию и выдавать больше энергии путем работы с живой музыкой. Но когда все, что ты и твой лайв-бэнд может, это выдать порцию батя-рока с катарсическим врывом на парт Фараона некоего Андрея Собаки, выглядящего так, будто он только что давал концерт в составе группы Кирпичи, и превращающего трек в колхозный реп-кор, а граница между «Монеткой», «Секретаршей», «Шиншиллой» и «Холостяком» (забавно, что именно «Холостяк» воспринимается самой органичной Олегу песней; уже через двадцать минут после концерта он переоденется в грандмастебита и выйдет к Федуку на сцену, чтобы исполнить ее еще раз), стирается совершенно, то остается либо фрустрация, либо спасительный, очищающий смех. Несмотря на то, что музыкальное старение — вполне естественный процесс, тяжело смотреть на то, как любимые, определяющие свое время артисты не просто превращаются в абсолютно противоположных своим же песням персонажей (это как раз-таки естественно, нормально, понятно), но еще и не понимают, что с этим вообще можно сделать. У меня нет ультимативного решения или вывода, только чувство какой-то беспомощности, образ набоковской тюрьмы. Я ничего про это не думаю, потому что все происходящее.. слишком логично, что ли. Быть может, лучше просто не петь старые песни, в которых тебя давно нет, и которые ты не умеешь пересобирать в новые (послушайте лайв-альбом Скриптонита — сравните), но как их не петь, если они нужны людям и позволяют выступать на больших фестивалях? Может, надо просто забить хуй на несоответствие и принять тот факт, что песни стали гораздо больше, чем их автор, и играть как хочется и можется, тупо отрабатывая материал и гонорар. Не знаю. Не знаю. Не знаю. Но я посетил концерт отвратительной живой музыки и прекрасных мертвых слов — и меня довели до слез от смеха над абсурдом, ужасом, невозможностью происходящего. Это было впечатляюще.
1. От корпораций невозможно съебать даже на Елагин остров (и в парк Горького..) — ни организаторам, ни зрителям. Блуждая по фесту в поисках самой маленькой сцены, где выступал горячо ожидаемый нашей компанией репер кухня, я не мог пройти и двадцати метров, не наткнувшись на очередной стенд, рекламу, интерактив от Сбера, Магнита, Теле2, РЖД, Орбита или Черкизово (последние установили невероятную фотозону с мясным полом и добавили в меню изысканный попкорн из сосисок).
Вроде пора бы уже привыкнуть к таким движухам, но каждый раз торкает, как в первый. В городе нагромождение вывесок принимается проще (единственное, во что я до сих пор не совсем верю, так это в существование огромного витража букмекерки прямо у Московского вокзала), но среди зелени, моста, реки и музыки, торчащие на каждом шагу эмблемы, вывески или заботливо раскинутые по берегу пуфики ТНТ (вызвали больше всего эмоций), вводят в лихорадочное состояние: очень смешно и очень уныло одновременно, и хотя знаешь, что такова реальность, данная в цифрах, все равно не веришь.
2. Именно так и с концертом Олега ЛСП. Ребята, это просто пиздец. Большие фестивальные выступления важны скорее в антропологическом разрезе, нежели в музыкальном: за ними очень интересно наблюдать, их интересно обсуждать, но никаких эмоций они не дарят и не оставляют. Но вот на сцену вышел Олег вместе с девчонками в масках и с трубами и начал презентовать тематическое шоу под эпичное инструментальное интро, дополняемое всратыми визуальными эффектами на экранах по бокам от сцены. Сначала я лениво слушал и больше думал про то, что тенденция концертов как шоу идеально рифмуется с засильем сказок в кинотеатрах. Но потом Олег и его лайв-бэнд полностью завладели моим вниманием. Постепенно зарождалось чувство, а не мысль, — и где-то к середине концерта я начал ржать с каждой песни и визуального обрамления (иногда даже не понимал, куда лучше смотреть, потому что то, что происходило на экранах — от шиншилл и сердечек с вайбом вотсап-арта до хит-бокс эффекта — это абсурд высшей пробы). В общем, в какой-то момент развезло буквально до слез — абсолютно искренних слез от смеха. Допускаю, что это просто защитная реакция — экзистенциальному ужасу мозг предпочел спасительное веселье. Разъебало меня не от качества выступления — Олег и его группа отлично сценически существуют, у них подготовленная и отработанная программа, все песни сыграны в живых аранжировках, которые технически исполнены безукоризненно. Просто глядя на сцену и вслушиваясь в музыку, невозможно отделаться от ощущения, что приехал с родителями на фестиваль Нашествие, что такие аранжировки абсолютно не идут этой проклятой музыке. Чем сочнее барабаны, тем мертвее слова: все, что позволило Олегу оказаться на этой сцене, обессмысливается, превращается в уродливую версию старых песен о главном. Но ведь главное в них — это святая троица: pussy, money, weed, — а ничего из этого на сцене быть просто не может, поскольку и комфортные поп-рок инструменталы не имеют с этим ничего общего, и даже тупо воспроизвести мертвые слова на семейном фестивале, как задуман Пикник, сейчас нельзя по понятным причинам.
Я прекрасно понимаю, почему песни звучат именно так — в сорок лет петь под минусовки из прошлой жизни странно и неинтересно; хочется переоткрывать свою дискографию и выдавать больше энергии путем работы с живой музыкой. Но когда все, что ты и твой лайв-бэнд может, это выдать порцию батя-рока с катарсическим врывом на парт Фараона некоего Андрея Собаки, выглядящего так, будто он только что давал концерт в составе группы Кирпичи, и превращающего трек в колхозный реп-кор, а граница между «Монеткой», «Секретаршей», «Шиншиллой» и «Холостяком» (забавно, что именно «Холостяк» воспринимается самой органичной Олегу песней; уже через двадцать минут после концерта он переоденется в грандмастебита и выйдет к Федуку на сцену, чтобы исполнить ее еще раз), стирается совершенно, то остается либо фрустрация, либо спасительный, очищающий смех. Несмотря на то, что музыкальное старение — вполне естественный процесс, тяжело смотреть на то, как любимые, определяющие свое время артисты не просто превращаются в абсолютно противоположных своим же песням персонажей (это как раз-таки естественно, нормально, понятно), но еще и не понимают, что с этим вообще можно сделать. У меня нет ультимативного решения или вывода, только чувство какой-то беспомощности, образ набоковской тюрьмы. Я ничего про это не думаю, потому что все происходящее.. слишком логично, что ли. Быть может, лучше просто не петь старые песни, в которых тебя давно нет, и которые ты не умеешь пересобирать в новые (послушайте лайв-альбом Скриптонита — сравните), но как их не петь, если они нужны людям и позволяют выступать на больших фестивалях? Может, надо просто забить хуй на несоответствие и принять тот факт, что песни стали гораздо больше, чем их автор, и играть как хочется и можется, тупо отрабатывая материал и гонорар. Не знаю. Не знаю. Не знаю. Но я посетил концерт отвратительной живой музыки и прекрасных мертвых слов — и меня довели до слез от смеха над абсурдом, ужасом, невозможностью происходящего. Это было впечатляюще.