forbidden passions ||запретные страсти

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Звук закрывающейся двери в пустой комнате

Кабинет Отдела обеспечения магического правопорядка казался непривычно огромным и чужим. За три года Гермиона привыкла к хаосу: стопкам пергаментов, спорящим между собой зачарованным часам и вечному запаху крепкого кофе, который Драко неизменно приносил каждое утро, небрежно ставя стаканчик на край ее стола со словами: «Пей, Грейнджер, на тебя жалко смотреть».

Теперь здесь было пусто. Коробки с ее книгами уже отправились в парижскую квартиру через каминную службу, а шкафы зияли темными провалами полок.

Она застегивала пальто, когда дверь тихо отворилась.

Драко не постучал. Он замер на пороге, засунув руки в карманы идеально скроенного черного пальто, и в полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из мрамора — бледным, безупречным и абсолютно непроницаемым. Только в глубине серых глаз горело что-то лихорадочное, темное и опасное.

— Поезд через полчаса, — тихо сказала Гермиона, борясь с колючим комом в горле. — Ты что-то забыл?

— Ключи от секции редких артефактов, — его голос звучал обманчиво ровно, но она слишком хорошо изучила его за эти годы, чтобы не заметить легкую, едва уловимую хрипотцу. — Ты забыла оставить их в канцелярии.

— Они на столе.

Драко медленно шагнул в комнату, подошел к пустому дубовому столу и посмотрел на серебряную связку. Но не прикоснулся к ней.

Он поднял на нее тяжелый, невыносимо пристальный взгляд, от которого у Гермионы перехватило дыхание. Вся ее выдержка, которую она с таким трудом собирала по кусочкам последние недели, грозила рассыпаться в прах. Перевод во Францию был ее бегством — трусливым, отчаянным бегством от мужчины, которого она не имела права любить. Она устала ловить его случайные прикосновения во время ночных дежурств, устала вздрагивать от звука его шагов и сходить с ума от осознания, что между ними лежит непреодолимая пропасть его фамильной чести и ее гордости.

— Франция, значит, — почти неслышно произнес Драко. Он оперся ладонями о столешницу, чуть подавшись к ней. — Бросаешь все, за что боролась здесь?

— Это повышение, Малфой. Ты прекрасно знаешь.

— Мне плевать на повышение, — резко, с внезапной яростью оборвал он, и его маска сдержанности на мгновение треснула. — Зачем ты уезжаешь, Гермиона? Скажи мне правду. Хотя бы один раз.

Она застыла, чувствуя, как бешено и болезненно колотится сердце. Ее имя на его губах всегда звучало как запретное заклинание.

— А что ты хочешь услышать? — с горечью выдохнула она, делая шаг к нему. Расстояние между ними сократилось до мучительного минимума, воздух наполнился запахом его дорогого парфюма и надвигающейся грозы. — Что я не могу больше находиться с тобой в одной комнате? Что каждый день рядом с тобой превратился для меня в пытку, потому что ты никогда не сделаешь шаг навстречу? Ты ведь этого хотел?

Драко замер, словно от пощечины. На его скулах заходили желваки. Он смотрел на нее так, будто хотел схватить за плечи, встряхнуть, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Гермиона видела эту борьбу в его глазах — вечный страх чистокровок показаться слабыми, разрушительная гордость, удерживающая его на месте, и безумная, отчаянная тоска.

«Скажи мне остаться, — мысленно умоляла она, глядя в его потемневшие зрачки. — Просто попроси меня, Драко. Одно слово, и я никуда не поеду».

Она ждала. Секунды текли мучительно медленно, звеня тишиной в пустом кабинете.

Но Драко промолчал. Он лишь судорожно сжал кулаки, пряча дрожь в пальцах, и отвел взгляд в сторону, снова натягивая привычную холодную броню. Он не посмел попросить. Не позволил себе признать, что ее отъезд вырывает у него сердце.

Что-то хрупкое и живое внутри Гермионы окончательно оборвалось.

— Прощай, Драко, — тихо произнесла она, отступая на шаг.

Она подхватила дорожную сумку и решительно направилась к выходу. Она не позволила себе обернуться, зная, что если посмотрит на него еще раз, то просто упадет на колени и разрыдается.

Она перешагнула порог и потянула за собой массивную створку.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

#fp_зарисовка
#writober_2026

1. — *думает* Что бы съесть на обед?
Открыто...

2. — Миона? Готова к обе..

3. А-А-А… ГАРРИ?!

4. (дверь закрывается)

— ГА-ГАРРИ! ПОДОЖДИ!

5. — Поттер? Ты здесь, Драко внутри? Он сказал встретить его тут.
Мы должны были пойти... пообедать...
НЕТ! ТОЛЬКО НЕ НА РАБОТЕ...

6. — А ТЫ КАК ДУМАЕШЬ?!

7. — НЕТ, НЕТ, НЕТ!! ТОЛЬКО НЕ СНОВА!

— ЧТО ЗНАЧИТ "ТОЛЬКО НЕ СНОВА"?!

— Кхм... Нотт, Поттер.

8. — Увидимся в понедельник, Малфой. Гарри? Пойдём.

— Да, Грейнджер, увидимся в понедельник. Пойдём, Нотт.

Art: Elan

#art

Единственный источник знания — опыт.

Альберт Эйнштейн

#fp_цитатадня

1. — Гермиона, глупая ты ведьма! Ты забыла эту папку. Я думал, ты собиралась поработать над этим сегодня вечером? Драко здесь?

*заглядывает*

— Гермиона?

2. — Ааах… блядь…

— Драк…

3. — Тео!!

— Я смотрю, ты сегодня по уши погружён в другую «работу».

4. — Продолжайте, ребята. Увидимся завтра.

— Я убью тебя, Теодор.

Art: Elan

#art

Свобода — это не отсутствие обязательств, а способность выбирать — и брать на себя обязательства — то, что лучше для меня.

Пауло Коэльо («Захир»)

#fp_цитатадня

Я понятия не имел

💗💗💗

1 часть

Дверь в кабинет Гермионы распахнулась с таким грохотом, что чернильница на краю стола жалобно звякнула.

Гермиона резко вскинула голову, выронив перо прямо на недописанный приказ. Она уже набрала в легкие воздух, чтобы отчитать наглеца, но слова застряли в горле.

На пороге стоял Малфой. Он не потрудился постучать, не снял пальто, полы которого были испачканы архивной пылью, а его лицо казалось белее накрахмаленного воротника рубашки. Взмахом палочки он захлопнул за собой тяжелую дубовую створку, глухо отрезав звуки министерского коридора, и в два широких шага приблизился к ее столу.

С глухим, тяжелым шлепком пыльная картонная папка упала поверх ее аккуратных бумаг.

— Что это, Малфой? — Гермиона нахмурилась, инстинктивно отодвигаясь назад, но в ту же секунду ее взгляд упал на перевязанный шнурком угол и выцветший гриф секретности. Краска мгновенно отхлынула от ее щек. — Откуда... как ты это нашел?

— Внизу. В девятом секторе, — голос Драко звучал сипло, будто он бежал пешком по лестнице на самый верхний уровень. Он уперся кулаками в столешницу, нависая над ней, и его серые глаза лихорадочно ощупывали ее лицо. — Какого черта, Грейнджер?

Гермиона выпрямилась, выстраивая привычную чиновничью броню, но кончики ее пальцев мелко дрожали, пока она прятала их в складках мантии.

— Это закрытый архив. Ты не имел права вскрывать эти материалы без специального допуска Визенгамота...

— К черту допуск! — рявкнул он, и его самообладание окончательно треснуло. — Ты шантажировала министра! Ты выбила прецеденты трехсотлетней давности, ты рисковала всем своим положением ради того, чтобы вытащить меня из Азкабана! А потом... — он сглотнул, и желваки на его челюсти свело судорогой, — потом ты пять лет молча слушала, как я называл тебя зазнайкой и святошей? Как я при каждом удобном случае язвил, что ты наверняка голосовала за пожизненный срок для моей семьи?! Почему ты ни разу не швырнула мне эту правду в морду?!

Гермиона смотрела на него снизу вверх. Ее дыхание выровнялось, хотя сердце колотилось где-то у горла. Она медленно потянулась к папке, кончиками пальцев коснулась шершавого картона и тихо вздохнула:

— А что бы это изменило, Драко? Ты бы почувствовал себя обязанным? Стал бы заискивать передо мной, как министерские подхалимы?

— Я бы... — он запнулся, шумно выдохнул сквозь зубы и с силой провел ладонью по лицу, взъерошив всегда идеальные светлые волосы. — Я бы не вел себя как последний ублюдок.

Он отстранился от стола и сделал пару нервных шагов по тесному кабинету, не зная, куда деть руки. Вся его спесь, вечная фамильная надменность и холодный лоск осыпались, как штукатурка от взрыва, оставив после себя растерянного, ошеломленного человека.

— Зачем ты это сделала? — спросил он уже тише, обернувшись к ней с почти болезненным недоумением. — Не ври мне про абстрактную гуманность. Там половина Визенгамота жаждала крови. Поттер просто вяло подтвердил слова матери, чтобы отвязаться. А ты устроила войну за мою шею. Зачем?

Гермиона опустила взгляд на свои сцепленные руки. Воспоминания нахлынули внезапно, с горьким привкусом пепла: разрушенный Хогвартс, крики раненых и Драко — сгорбленный за столом Слизерина в Большом зале, накрытый чьей-то чужой курткой, смертельно напуганный и никому не нужный.

— Потому что это было бы несправедливо, — негромко, но твердо ответила она. — Настоящее правосудие — это не жажда мести толпы. Ты был дураком, Малфой. Высокомерным, испорченным, невыносимым шестнадцатилетним мальчишкой, которому не оставили выбора. Твоего отца посадили, в твоем доме поселилось чудовище, а твоей матери грозила смерть. Какое преступление ты совершил по собственной воле? Не смог убить Дамблдора? Опустил палочку на башне?

Она подняла глаза, открыто встретив его взгляд.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

#fp_зарисовка
#writober_2026

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Я понятия не имел

💗💗💗

Подземные архивы Департамента магического правопорядка напоминали склеп: здесь пахло иссушающими чарами, вековой пылью и старым сургучом. Магические сферы под низким сводчатым потолком горели тускло, лениво разгоняя сырой полумрак между бесконечными рядами кованых стеллажей.

Драко ненавидел спускаться на девятый уровень. Каждый визит сюда был напоминанием о том, кем он остался для магической Британии — человеком с условным помилованием, чье имущество до сих пор частями проходило бюрократическую очистку. Сегодня он искал всего лишь опись конфискованных родовых облигаций за девяносто восьмой год. Обычная бумажная волокита.

Случайно зацепив рукавом соседнюю коробку на верхней полке, он выругался сквозь зубы. Плотная картонная папка с глухим хлопком упала к его ногам, взметнув облачко серой пыли.

Драко опустился на одно колено, чтобы вернуть ее на место, но взгляд зацепился за выцветшие чернила на титульном листе:

«Дело № 814: Малфой, Драко Л. Закрытое дополнительное производство. Личные свидетельские показания и протоколы особого порядка».

Драко замер. Пальцы в тонких кожаных перчатках зависли над пожелтевшим корешком.

Он наизусть знал материалы своего процесса. Шесть месяцев домашнего ареста, колоссальный штраф, конфискация половины мэнора и снятие обвинений в пожизненном заключении в Азкабане. Все эти годы он жил с железобетонной, циничной уверенностью: его спасли золото покойного деда, слезливые показания матери о спасении Поттера в Запретном лесу и снисходительная жалость самого Избранного, бросившего пару сухих фраз в суде.

Но что это за «особый порядок»?

Драко потянул за истлевшую тесьму. Папка раскрылась.

Первое, что бросилось в глаза — почерк. Мелкий, убористый, с резким наклоном влево, когда автор торопился, и с яростным нажимом пера, местами прорывавшим пергамент. Драко узнал бы эти каракули из тысячи: они годами мозолили ему глаза на школьных эссе по Зельеварению.

Гермиона Грейнджер.

Он перевернул первую страницу, затем вторую, и воздух в легких внезапно кончился.

Это не были дежурные свидетельские показания. Это был монументальный, дотошный и пугающе агрессивный труд объемом в сотню страниц. Даты стояли прямо поверх текста: май девяносто восьмого. Спустя всего две недели после финальной битвы, когда вся страна праздновала, а раненые едва приходили в себя в Мунго.

Грейнджер не праздновала. Она сидела в пыли этих самых архивов.

Лист за листом перед глазами Драко разворачивалась хроника ее личной войны за его шею. Она подняла прецеденты Визенгамота за три столетия, нашла лазейки в древнем статуте о «Магическом принуждении несовершеннолетних под действием Непреложного обета», приложила сложнейшие расчеты ментального давления Черной метки на несформировавшееся магическое ядро подростка.

А на последней странице лежал личный меморандум, адресованный Кингсли Брустверу за закрытой печатью верховного судьи.

Строчки прыгали перед глазами:

«...Если Визенгамот намерен устроить показательную расправу над напуганным мальчишкой ради удовлетворения жажды мести толпы, я слагаю с себя звание кавалера ордена Мерлина и выхожу из состава комиссии по послевоенному урегулированию. Я дам открытое интервью "Ежедневному пророку" и назову вещи своими именами: это не правосудие, это трусость победителей. Либо вы переквалифицируете статью Драко Малфоя на соучастие под принуждением с правом реабилитации, либо завтра же начнется публичный скандал, который похоронит авторитет нового Министерства...»

Внизу стояла ее размашистая, дрожащая подпись. И штамп канцелярии министра: «Удовлетворено в полном объеме. Дело засекретить бессрочно по требованию свидетеля Грейнджер».

Папка выпала из ослабевших пальцев Драко, ударившись о каменный пол.

В ушах стоял оглушительный, звенящий шум.

Продолжение в комментариях
🎅 🎅 🎅 🎅 🎅

2 часть

#fp_зарисовка
#writober_2026

1. — Эй, Гермиона, мне просто нужно твоё мнение кое о чём. Драко не... О, привет, приятель!

2. — Где мамочка, а? Просто хочу её кое о чём спросить.
Пойдём достанем тебе вкусняшек. Уверен, они на кухне.
И где Гермиона их держит? Давай проверим кух...

4. — Т-тео?!

5. — АГХ-Х-Х! Убери свою палочку! И вторую свою «палочку» тоже!

— ВОН ОТСЮДА, НОТТ!!

Art: Elan

#art

Мы не перестанем исследовать, и в конце всех наших поисков мы прибудем туда, откуда начали, и узнаем это место впервые.

#fp_цитатадня

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Пожелтевшая страница с незавершенной фразой

За дверями Отдела тайн время текло иначе — густо, глухо, словно патока. В кабинете герметических исследований горела лишь одна тусклая сфера Люмоса, выхватывая из темноты заваленный древними гримуарами стол, серебряные весы и тихо потрескивающий хронометр.

Гермиона потерла уставшие глаза, собираясь закрыть отчет, когда массивная дубовая дверь без стука распахнулась.

Она инстинктивно вскинула палочку.

На пороге стоял Драко Малфой. Он не просто выглядел измотанным — он казался призраком самого себя. Пальто распахнуто, ворот рубашки скомкан, бледное лицо покрывала испарина, а зрачки серых глаз были расширены так сильно, что радужка казалась почти черной. Он тяжело опирался плечом о дверной косяк, и его пальцы мелко, непрерывно подрагивали. Из левой ноздри тонкой темной струйкой сбегала кровь, капая на белый воротник.

— Грейнджер, — хрипло выдохнул он. Голос сорвался, будто связки были сожжены. — Запри дверь. Быстро.

— Малфой? — Гермиона вскочила из-за стола, забыв о защитных чарах. Адреналин мгновенно вымыл сонливость. — Что произошло? На тебя напали? Кто...

— Никто, — он шагнул в кабинет, и его качнуло. Он с силой уперся обеими руками в край ее стола, сбив стопку пергаментов. Его дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими толчками, лицо перекосило от вспышки острой боли, и он зажмурился, стиснув зубы до скрежета. — Это... изнутри. Моя окклюменция. Она рушится.

Гермиона обошла стол, готовая подхватить его, если он упадет. Окклюменционные барьеры чистокровных магов такого уровня не рушились сами по себе — для этого требовалось либо мощнейшее ментальное проклятие, либо добровольное разрушение фундамента разума.

— Сядь, — приказала она, мягко, но настойчиво нажимая ему на плечо.

Он послушался без привычного сарказма, тяжело рухнув в глубокое кожаное кресло для посетителей. Запрокинул голову, часто и шумно втягивая носом воздух, пока Гермиона взмахом палочки очистила кровь с его лица и запечатала двери сильнейшими запирающими чарами.

— Целители в Мунго... — выговорил Драко, не открывая глаз, пока на его висках бешено пульсировали вздувшиеся вены, — они идиоты, Грейнджер. Сказали, что это откат от Черной метки. Предложили усыпляющее. Но это не Метка. Это... я сам.

Он сунул дрожащую руку во внутренний карман пальто и вытащил небольшой кованый футляр из темного серебра, оплетенный охранными рунами. Щелкнул замок, обжигая его пальцы искрами сопротивляющейся магии. Драко достал оттуда сложенный вчетверо кусок пергамента и швырнул его на полированное дерево перед Гермионой.

— Вот, — выдохнул он, сжимая виски ладонями. — Это всё, что у меня есть.

Гермиона осторожно опустила палочку на стол и протянула руку. Лист был старым — ветхим, с обломанными краями, пахнущим застарелой гарью и мощными концентрированными чарами Забвения. Время не пощадило его: чернила местами выцвели, бумага покрылась мелкими трещинами.

Это была пожелтевшая страница с незавершенной фразой, вырванная из какого-то личного дневника.

Почерк, несомненно, принадлежал Драко — нервный, острый, летящий с наклоном вправо, но нацарапанный с такой силой, что перо местами прорвало пергамент.

«Если они взломают защиту мэнора сегодня ночью, я успею замкнуть круг. Я сотру каждый след, каждое воспоминание о том, как ты приходила сюда через камин, о том, что ты обещала мне на руинах астрономической башни. Пусть они найдут в моей голове лишь пустоту и преданность. Но если ты выживешь, Грейнджер, если война закончится, и ты будешь дышать — знай, что я никогда не...»

И всё. Дальше шла рваная, застывшая клякса, а за ней — обугленный край.

Гермиона смотрела на неровные строчки, и буквы перед ее глазами начали расплываться. Пальцы похолодели. Воздух в кабинете вдруг стал разреженным, словно она оказалась на вершине ледяной горы.

Продолжение в комментариях
⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

#fp_зарисовка
#writober_2026