dramione is my home

Если бы мы знали, что это такое…
Но я отказываюсь понимать… 👀

«Скажи «да»»


Седьмая глава уже на BOOSTY!


— Пэнс, а что у вас с Гарри? — вдруг спросила Гермиона. — Ты как будто избегаешь его…

— Мелкое недоразумение.

— Он или ситуация?

Пэнси криво улыбнулась и покачала головой.

— Всё вместе.

— Проорёмся вместе?

— Только за.

Гермиона обняла подругу и тихо вздохнула.

Обратный отсчёт начался. Три месяца. Девяносто дней.


Спасибо за ваши реакции ❤️

#boosty

Я понятия не имел

💗💗💗

1 часть

Дверь в кабинет Гермионы распахнулась с таким грохотом, что чернильница на краю стола жалобно звякнула.

Гермиона резко вскинула голову, выронив перо прямо на недописанный приказ. Она уже набрала в легкие воздух, чтобы отчитать наглеца, но слова застряли в горле.

На пороге стоял Малфой. Он не потрудился постучать, не снял пальто, полы которого были испачканы архивной пылью, а его лицо казалось белее накрахмаленного воротника рубашки. Взмахом палочки он захлопнул за собой тяжелую дубовую створку, глухо отрезав звуки министерского коридора, и в два широких шага приблизился к ее столу.

С глухим, тяжелым шлепком пыльная картонная папка упала поверх ее аккуратных бумаг.

— Что это, Малфой? — Гермиона нахмурилась, инстинктивно отодвигаясь назад, но в ту же секунду ее взгляд упал на перевязанный шнурком угол и выцветший гриф секретности. Краска мгновенно отхлынула от ее щек. — Откуда... как ты это нашел?

— Внизу. В девятом секторе, — голос Драко звучал сипло, будто он бежал пешком по лестнице на самый верхний уровень. Он уперся кулаками в столешницу, нависая над ней, и его серые глаза лихорадочно ощупывали ее лицо. — Какого черта, Грейнджер?

Гермиона выпрямилась, выстраивая привычную чиновничью броню, но кончики ее пальцев мелко дрожали, пока она прятала их в складках мантии.

— Это закрытый архив. Ты не имел права вскрывать эти материалы без специального допуска Визенгамота...

— К черту допуск! — рявкнул он, и его самообладание окончательно треснуло. — Ты шантажировала министра! Ты выбила прецеденты трехсотлетней давности, ты рисковала всем своим положением ради того, чтобы вытащить меня из Азкабана! А потом... — он сглотнул, и желваки на его челюсти свело судорогой, — потом ты пять лет молча слушала, как я называл тебя зазнайкой и святошей? Как я при каждом удобном случае язвил, что ты наверняка голосовала за пожизненный срок для моей семьи?! Почему ты ни разу не швырнула мне эту правду в морду?!

Гермиона смотрела на него снизу вверх. Ее дыхание выровнялось, хотя сердце колотилось где-то у горла. Она медленно потянулась к папке, кончиками пальцев коснулась шершавого картона и тихо вздохнула:

— А что бы это изменило, Драко? Ты бы почувствовал себя обязанным? Стал бы заискивать передо мной, как министерские подхалимы?

— Я бы... — он запнулся, шумно выдохнул сквозь зубы и с силой провел ладонью по лицу, взъерошив всегда идеальные светлые волосы. — Я бы не вел себя как последний ублюдок.

Он отстранился от стола и сделал пару нервных шагов по тесному кабинету, не зная, куда деть руки. Вся его спесь, вечная фамильная надменность и холодный лоск осыпались, как штукатурка от взрыва, оставив после себя растерянного, ошеломленного человека.

— Зачем ты это сделала? — спросил он уже тише, обернувшись к ней с почти болезненным недоумением. — Не ври мне про абстрактную гуманность. Там половина Визенгамота жаждала крови. Поттер просто вяло подтвердил слова матери, чтобы отвязаться. А ты устроила войну за мою шею. Зачем?

Гермиона опустила взгляд на свои сцепленные руки. Воспоминания нахлынули внезапно, с горьким привкусом пепла: разрушенный Хогвартс, крики раненых и Драко — сгорбленный за столом Слизерина в Большом зале, накрытый чьей-то чужой курткой, смертельно напуганный и никому не нужный.

— Потому что это было бы несправедливо, — негромко, но твердо ответила она. — Настоящее правосудие — это не жажда мести толпы. Ты был дураком, Малфой. Высокомерным, испорченным, невыносимым шестнадцатилетним мальчишкой, которому не оставили выбора. Твоего отца посадили, в твоем доме поселилось чудовище, а твоей матери грозила смерть. Какое преступление ты совершил по собственной воле? Не смог убить Дамблдора? Опустил палочку на башне?

Она подняла глаза, открыто встретив его взгляд.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

#fp_зарисовка
#writober_2026

The Dragon and the Brightest Witch.✨

Fd: Harry Potter
Draco: @arkell
Hermione: @yukiazazno

Разбирая фотоархив и подбирая фото для «Costober» да мне захотелось попробовать осилить этот челендж.
Мне попался этот сет. Почему-то тогда мне его не удалось гармонично довести до конца. Видимо, некоторым съёмкам нужно время. Сейчас, с учётом опыта, многое в этом образе я сделал бы иначе. И всё же в нём что-то есть. А ещё это была одна из самых тяжёлых съёмок из-за жары. Поэтому половина фотографий, это кадры о том, как мы помирали от духоты.
🎃🎃🎃

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Пожелтевшая страница с незавершенной фразой

За дверями Отдела тайн время текло иначе — густо, глухо, словно патока. В кабинете герметических исследований горела лишь одна тусклая сфера Люмоса, выхватывая из темноты заваленный древними гримуарами стол, серебряные весы и тихо потрескивающий хронометр.

Гермиона потерла уставшие глаза, собираясь закрыть отчет, когда массивная дубовая дверь без стука распахнулась.

Она инстинктивно вскинула палочку.

На пороге стоял Драко Малфой. Он не просто выглядел измотанным — он казался призраком самого себя. Пальто распахнуто, ворот рубашки скомкан, бледное лицо покрывала испарина, а зрачки серых глаз были расширены так сильно, что радужка казалась почти черной. Он тяжело опирался плечом о дверной косяк, и его пальцы мелко, непрерывно подрагивали. Из левой ноздри тонкой темной струйкой сбегала кровь, капая на белый воротник.

— Грейнджер, — хрипло выдохнул он. Голос сорвался, будто связки были сожжены. — Запри дверь. Быстро.

— Малфой? — Гермиона вскочила из-за стола, забыв о защитных чарах. Адреналин мгновенно вымыл сонливость. — Что произошло? На тебя напали? Кто...

— Никто, — он шагнул в кабинет, и его качнуло. Он с силой уперся обеими руками в край ее стола, сбив стопку пергаментов. Его дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими толчками, лицо перекосило от вспышки острой боли, и он зажмурился, стиснув зубы до скрежета. — Это... изнутри. Моя окклюменция. Она рушится.

Гермиона обошла стол, готовая подхватить его, если он упадет. Окклюменционные барьеры чистокровных магов такого уровня не рушились сами по себе — для этого требовалось либо мощнейшее ментальное проклятие, либо добровольное разрушение фундамента разума.

— Сядь, — приказала она, мягко, но настойчиво нажимая ему на плечо.

Он послушался без привычного сарказма, тяжело рухнув в глубокое кожаное кресло для посетителей. Запрокинул голову, часто и шумно втягивая носом воздух, пока Гермиона взмахом палочки очистила кровь с его лица и запечатала двери сильнейшими запирающими чарами.

— Целители в Мунго... — выговорил Драко, не открывая глаз, пока на его висках бешено пульсировали вздувшиеся вены, — они идиоты, Грейнджер. Сказали, что это откат от Черной метки. Предложили усыпляющее. Но это не Метка. Это... я сам.

Он сунул дрожащую руку во внутренний карман пальто и вытащил небольшой кованый футляр из темного серебра, оплетенный охранными рунами. Щелкнул замок, обжигая его пальцы искрами сопротивляющейся магии. Драко достал оттуда сложенный вчетверо кусок пергамента и швырнул его на полированное дерево перед Гермионой.

— Вот, — выдохнул он, сжимая виски ладонями. — Это всё, что у меня есть.

Гермиона осторожно опустила палочку на стол и протянула руку. Лист был старым — ветхим, с обломанными краями, пахнущим застарелой гарью и мощными концентрированными чарами Забвения. Время не пощадило его: чернила местами выцвели, бумага покрылась мелкими трещинами.

Это была пожелтевшая страница с незавершенной фразой, вырванная из какого-то личного дневника.

Почерк, несомненно, принадлежал Драко — нервный, острый, летящий с наклоном вправо, но нацарапанный с такой силой, что перо местами прорвало пергамент.

«Если они взломают защиту мэнора сегодня ночью, я успею замкнуть круг. Я сотру каждый след, каждое воспоминание о том, как ты приходила сюда через камин, о том, что ты обещала мне на руинах астрономической башни. Пусть они найдут в моей голове лишь пустоту и преданность. Но если ты выживешь, Грейнджер, если война закончится, и ты будешь дышать — знай, что я никогда не...»

И всё. Дальше шла рваная, застывшая клякса, а за ней — обугленный край.

Гермиона смотрела на неровные строчки, и буквы перед ее глазами начали расплываться. Пальцы похолодели. Воздух в кабинете вдруг стал разреженным, словно она оказалась на вершине ледяной горы.

Продолжение в комментариях
⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

#fp_зарисовка
#writober_2026

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩
Астория до сих пор не верит, что Драко пойдет на развод. Есть ли у нее повод быть такой уверенной? И сдастся ли она так просто?

У Пэнси и Блейза все совершенно не просто. Отец Паркинсон играет по своим правилам. И куда приведут стратегии матерого манипулятора - покажет только время.

🤩🤩🤩— переписка Драко и Астории;
🤩🤩🤩— переписка Блейза и Пэнси.

#mikaray_госпожа_адвокат

Часть 191


Гермиона проснулась раньше Драко. Она осторожно повернулась и замерла, рассматривая его. В утреннем свете его лицо казалось мягче и спокойнее. Во сне он выглядел моложе, чем был на самом деле, и это было странно, потому что он не был старым. Они оба были молоды. Но события семи лет — возрождение Тёмного лорда, страх, потери, предательства — наложили на них свой отпечаток, который невозможно было стереть. Никто из них не выглядел на свой возраст. И никто из них не чувствовал себя на свой возраст. Они были детьми, которые слишком рано повзрослели. Они были стариками в телах молодых людей.

Драко и правда был красивым. Это было объективно и очевидно. С неожиданной тоской Гермиона подумала о том, что если бы Министерство не решило снова поиграть в вершителей судеб, если бы магия не вмешалась в их жизни, то рядом с ним спала бы чистокровная. Возможно, Пэнси. Или Дафна. Кто-то из «своих». Кто-то, кто соответствовал его миру, воспитанию и ожиданиям. Но точно не она. Не грязнокровка. Не та, кого его семья и он считали недостойной не просто магии, но и жизни. Он мог бы быть счастлив с кем-то другим. Драко мог бы жить спокойной жизнью, без скандалов и борьбы. Но он выбрал её. И это было самое невероятное, прекрасное и пугающее, что она когда-либо испытывала.

Гермиона осторожно подняла руку и коснулась его щеки кончиками пальцев. Ресницы Драко сонно затрепетали, и глаза открылись. Его взгляд был мутным, но когда он увидел её, в нём появилась та самая нежность, от которой у неё всегда не просто перехватывало дыхание, как в романах, в сердце пропускало удар.

— Доброе утро, — пробормотал он хрипло. — Который час?

— Шесть утра, — прошептала она еле слышно. — Пора возвращаться. Осталось немного. Нам нужно быть в Хогвартсе до восьми.

— Не представляю, как спать эти ночи одному, — сказал он честно, и в его голосе была тоска. — Мне понравилось, что ты рядом. Мне понравилось засыпать и просыпаться с тобой. Мне понравилось всё.

Гермиона фыркнула, но в этом звуке была нежность, а не раздражение.

— За одну ночь нельзя понять, нравится или нет, — сказала она. — Сколько случаев, когда люди расходились как раз после проживания вместе? Это проверка. Самая сложная проверка отношений.

— Это не про нас, — сказал он твёрдо. — Вообще не про нас. Мы прошли через слишком многое, чтобы расстаться из-за того, что я храплю или ты ее убираешь волосы из слива. И хватит о таком. Я хочу обнять тебя, моя валькирия. Просто обнять. Не думать ни о чём.

И Гермиона с тихим смехом прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают её, притягивая ближе. Она уткнулась носом ему в шею, вдыхая знакомый запах, и это было самое безопасное место в мире. Самое безопасное. Не то, что Хогвартс...

— Несколько дней, — сказал он задумчиво. — Потом мы переезжаем сюда. Потом уезжаем... Встречаемся с миссис Вуд... Путешествуем. А потом...

— А потом конец истории, — тихо закончила Гермиона и сглотнула. — У нас нет другого выхода, Драко... Мы должны сделать это. Мы должны остановить его. Иначе он не прекратит. Иначе он найдёт нас.

— Я знаю, — он поцеловал её в макушку. — Знаю. И мне жаль, что ты втянута в это. Иногда я думаю, что было бы проще, если бы я просто уехал. Один. Исчез. Тогда бы он не смог добраться до тебя и других.

— Не смей, — прошептала она, и её голос был полон боли. — Проще без тебя не было бы. Никогда не было бы. Я не хочу простой жизни. Я хочу жить с тобой. Какой бы сложной она ни была.

Драко замолчал, глядя на неприметные часы на стене, которые отсчитывали время до их возвращения.

Осталось чуть больше полугода. Не так уж и много, если подумать. Шесть месяцев до дня, когда Кингсли будет открывать памятник павшим. Шесть месяцев до дня, когда они нанесут удар. Шесть месяцев до того, как всё закончится. Или начнётся. Он не знал. Он знал только одно — он сделает всё, чтобы она была в безопасности.

Чтобы его Гермиона была счастлива.


#ау_буквы #au

🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾
🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾🌾
🌾🌾🌾

💕💖💖💖💖💖
💖
💖💖💖💖💖💖💖💕

💖💖

🌾1️⃣🌾Сторис Гермионы

🌾2️⃣🌾3️⃣🌾Переписка Драко и Блейза

🌾4️⃣🌾6️⃣🌾Сторис Гермионы (для близких друзей)

🌾7️⃣🌾8️⃣🌾Переписка Драко и Гермионы утром

AU, в котором Драко посещает вместе с Блейзом новый клуб, где проходят бурлеск-шоу. И каково было удавление мужчины, когда на сцене он увидел Гермиону

Я обещала и пришла к вам с перепиской выходного дня

#переписки_викки
#перья_блестки

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Осколок разбитого зеркала

Золотая пыльца министерских чар кружила под сводами Атриума, оседая на плечи гостей, но воздух в бальном зале оставался душным, пропитанным приторным амбре французских духов, дорогим шампанским и фальшивыми улыбками.

Гермиона выскользнула за тяжелые бархатные портьеры так стремительно, словно за ней гналась стая дементоров, а не свора репортеров «Ежедневного пророка». Оказавшись в длинной, полутемной галерее редких магических древностей, она наконец позволила себе ссутулиться. Глубокий вдох обжег легкие прохладой. Корсет шелкового изумрудного платья нещадно давил на ребра, узкие туфли на каблуках превратились в пыточные колодки, а лицо сводило судорогой от двух часов непрерывной, вымученной благотворительной вежливости.

— Если ты собираешься упасть в обморок прямо здесь, Грейнджер, предупреди заранее. Я отойду на пару шагов, чтобы не испачкать смокинг.

Гермиона вздрогнула и резко обернулась, нащупывая палочку в складках юбки.

В глубоком алькове у высокого стрельчатого окна, почти сливаясь с тенью, сидел Драко Малфой. Он развалился в резном кресле с тем непринужденным, ленивым высокомерием, которому чистокровных учили раньше, чем ходить. Черный галстук-бабочка был небрежно распущен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, а в тонких пальцах он медленно покачивал тяжелый хрустальный стакан с янтарным огневиски.

— Малфой, — выдохнула она, отнимая руку от бедра и прислоняясь затылком к холодной каменной колонне. — Ты не нашел места дальше от людей?

— Я искал место, где концентрация лицемерия на квадратный фут стремится к нулю, — парировал он, не меняя позы, но его серые глаза цепко окинули ее с головы до ног, задержавшись на вздымающейся от частого дыхания груди. — Судя по тому, что ты здесь, твой знаменитый гриффиндорский энтузиазм дал сбой. Разве ты не должна сейчас позировать с министром и жать руки тем, кто еще пять лет назад с удовольствием пустил бы тебя на мыло?

Гермиона скрипнула зубами. Слова ударили по больному, содрав тонкую пленку выдержки, которую она берегла весь вечер.

— Они пожертвовали триста тысяч галеонов на приют для пострадавших от войны, — жестко произнесла она, делая шаг к нему. — Твой дядя только что лично подписал чек.

— Мой дядя только что купил себе индульгенцию еще на год спокойной жизни, — Драко сделал глоток, поморщился и с тихим стуком поставил стакан на подоконник. Он поднялся на ноги. В полумраке галереи его фигура казалась пугающе высокой, а бледное, с точеными резкими скулами лицо утратило всякую насмешливость. — Ты правда думаешь, что их волнуют сироты? Или твои реформы? Ты видела их лица, пока ты читала свою пламенную речь о равенстве и новой эре?

— Они аплодировали, — упрямо бросила она, хотя голос предательски дрогнул.

Она видела. Видела снисходительные ухмылки лордов Визенгамота, холодные, оценивающие взгляды чистокровных матриархов, обвешанных фамильными бриллиантами. Для них она была героиней в витрине — яркой диковинкой, цирковым номером, которому бросают монеты за хорошее выступление, но никогда не пустят за свой стол на равных.

Драко подошел ближе. Настолько, что Гермиона уловила запах сандала, горького алкоголя и морозного воздуха — он явно выходил на балкон до того, как она вошла. Он остановился перед ней, глядя сверху вниз с непонятной, горькой яростью.

— Они аплодировали твоему статусу, Грейнджер, — негромко, почти вкрадчиво произнес он, и этот шепот хлестнул больнее любого крика. — Золотая девочка, орден Мерлина первой степени. С тобой выгодно стоять рядом на колдографиях. Но стоит тебе заговорить о пересмотре чистокровных привилегий, о реальном допуске полукровок к управлению капиталами — и их вежливость испаряется. Ты пытаешься склеить этот чертов мир заново. Лепишь из них благородных граждан нового века, прикрываешь трещины красивыми лозунгами.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

#fp_зарисовка
#writober_2026

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩

Чтобы прийти в себя, Гермиона удаляется в уборную. Разумеется, ей не терпится поделиться с Пэнси произошедшим. Ведь у нее есть одно очень важное правило: не связываться с клиентами. Не играет роли, пусть даже она закончит вести его дело. И ей удавалось его придерживаться. А теперь, Гермиона переживает, что все пойдет по одному месту.

Наверное не зря.

🤩🤩🤩— переписка Гермионы и Пэнси;
🤩🤩🤩— переписка Блейза и Драко.

#mikaray_госпожа_адвокат