Северный вальс

Буду участвовать уже третий раз в конференции Музея Северного флота. В этот раз выступаю во второй день. Доклад будет посвящён вообще неизвестному эпизоду, хотя я его в последнее время стал упоминать – опытные учения с использованием оленей в ЛВО в 1937 году. Кто читает мой блог, тот помнит, что это связано в том числе и с личностью командующего 14-й армией и Карельским фронтом Валериана Александровича Фролова. В целом вся программа конференции очень интересная, всем интересующимся крайне рекомендуется послушать и посмотреть.

Что ж, можно поздравить беломорчан и в принципе Карелию. Конечно, надо будет ждать решения оргкомитета «Победа», но, думаю, это технический вопрос. В большом значении Беломорска в годы войны сложно сомневаться.

В то же время отмечу, что глубоко историей Беломорска в годы войны никто и не занимается. Понятное дело, что есть несколько давно узнаваемых символов, – штаб фронта, штаб партизан, эвакогоспиталь, аэродром, железнодорожный узел, – но по существу всё было куда сложнее и масштабнее. Мне было достаточно погрузиться в это дело, когда удалось немного поработать в Национальном архиве Карелии именно по теме Беломорска. К сожалению, в Беломорске не нашлось своего секретаря горкома, как, например, Г. В. Елисеева, написавшего обзорные воспоминания про Кандалакшу. Поэтому в сущности исследователю приходится продираться через толстый пласт устного народного творчества, не подкреплённый никакими документами, и создавать хоть какую-то картину заново.

Пока изучение Беломорска в целом всё так же продолжает оставаться в рамках постов ВКонтакте – всё это в один миг может попросту пропасть. Несмотря на аж две книги, посвящённые военному Беломорску, документальная составляющая в них, к сожалению, скудна, да и являют они собой лишь очерки, фрагменты, отдельные зарисовки жизни города. Со своей же стороны я посильную работу по введению материалов в научный оборот проводил и провожу. По теме Беломорска я публиковал статьи:
1) Мироничев Е.П. К вопросу об истории здания Музея Карельского фронта: штаб Карельского фронта и его территория в годы Великой Отечественной войны. // Вестник Национального музея Республики Карелия. Вып. 8. – Петрозаводск: КарНЦ РАН, 2021.
2) Мироничев Е.П. «Мурманбан»: описание Кировской железной дороги в документах разведывательного отдела армии «Норвегия» // Пути сообщения в военном деле. / Сост., науч. ред. П.В.Игнатьев, Н.Ю.Бринюк, Э.Л.Коршунов, А.И.Рупасов. – Санкт-Петербург: ГАЛАРТ+, 2022.
3) Мироничев Е. П. Создание штаба Карельского фронта в августе-сентябре 1941 года // Молодая наука Заполярья : материалы Всероссийской научно-практической конференции студентов, магистрантов и аспирантов юридического факультета МАГУ, Мурманск, 10–13 апреля 2023 года. – Мурманск: Мурманский арктический государственный университет, 2023.
4) Мироничев Е. П. Деятельность штаба Карельского фронта по укреплению обороны г. Беломорска // Защитники Отечества : материалы научных конференций: XLI общественно-научных чтений по военно-исторической тематике, Архангельск, 2022 г.; сост. А. В. Буглак, И. М. Гостев. – Архангельск: Лоция, 2023.

Также, надеюсь, в обозримом будущем будет опубликована и обновлённая, большая статья о беломорском аэродроме уже в научном виде. Есть и другой очень интересный материал, ждущий своего часа.

7 октября 1944 года началась Петсамо-Киркенесская операция.

Операция включала в себя комплекс сухопутных (14-я армия) и морских действий (Операция «Вест», Северный флот), многие из которых стали широко известными — десант в Лиинахамари, рейд на мыс Крестовый, бои на Большом и Малом Кариквайвише, и, наконец, освобождение района Печенги и города Киркенеса.

Применяя тактику «выжженной земли» при отступлении, большая часть войск противника смогла эвакуироваться и не была уничтожена, однако немецкому 19-му горному корпусу был нанесён существенный ущерб. К концу месяца советские войска освободили не только территории Мурманской области, в том числе Печенгу, возвращённую СССР по результатам перемирия с Финляндией, но и часть северной Норвегии.

Операция вошла в историю как «Десятый сталинский удар» — последнее крупное советское наступление в 1944 году. Она ознаменовала окончание освобождения Заполярья, начавшегося с сентября 1944 года на кандалакшском направлении, и стала также последней операцией Карельского фронта, после которой он был расформирован. В период наступления красноармейцы и краснофлотцы, командиры совершили подвиги: Анатолий Бредов и Никита Ашурков, Алексей Генералов, Иван Барченко-Емельянов, Виктор Леонов, Семён Агафонов, Дмитрий Покрамович и многие другие. Кроме того, именно в период этой операции произошло первое и последнее массовое применение крупных бронетанковых формирований – танковых бригад и полков, а также тяжёлых самоходно-артиллерийских полков – на мурманском направлении в период Великой Отечественной войны.

На фото: танки Т-26 (слева) и M3 Medium (справа) сводного отряда из 654-й танковой роты и 349-го пулемётного батальона морской пехоты Северного оборонительного района Северного флота. На заднем плане виднеется рубка самоходной установки СУ-76М. Петсамо-Киркенесская операция, 1944 год.

В коллекции фотографий и документов по Северу и Карельскому фронту значимое пополнение.

Восемь портретных фотографий командиров и командующих, каждый из них со своеобразной биографией. При проверке фотографий в интернете выяснилось, что часть из них в сети не публиковалась.

Большая фотография: командующий 7-й Воздушной армией Карельского фронта Иван Михайлович Соколов.

Нижний ряд слева направо:
1) Заместитель командующего Карельским фронтом в 1941-1942 гг. Аксель (Аксели) Моисеевич Анттила;
2) Командующий 32-й армией Сергей Георгиевич Трофименко (о нём я делал пару записей: раз, два);
3) Начальник инженерных войск 14-й армии Дмитрий Онуфриевич Лейчик (послевоенное фото; его воспоминания опубликованы в первом томе сборника «Пишу исключительно по памяти...»);
4) Начальник снабжения 1-й танковой дивизии в начале войны Михаил Герасимович Табаков;
5) Первый командир 3-й Фрунзенской дивизии народного ополчения Василий Гаврилович Нетреба;
6) Командир 61-й морской стрелковой бригады и 263-й стрелковой дивизии Григорий Архипович Криволапов;
7) Командующий ВВС 14-й армии в 1940 году Иван Гаврилович Пятыхин.

Мы обязательно поговорим о каждом из них.

3 октября в качестве эксперта принял участие в молодёжном историко-патриотическом форуме «Маяк истории. Единство памяти», организованном Мурманским региональным отделением РВИО, и объединившим мурманскую молодёжь, педагогов, экспертов и специалистов по теме сохранения исторической памяти.

На панельной дискуссии «Историческая память: малоизвестные страницы истории» на примере новых достижений исторической науки в изучении Великой Отечественной войны в Заполярье рассказал, насколько много мы ещё не знаем или знаем недостаточно на фоне уже имеющегося огромного пласта исследований. История, как и любая наука, к сожалению, не всегда может здесь и сейчас дать исчерпывающий ответ на любой вопрос прошлого, но это даёт большой простор для дальнейшей работы.

В дискуссии также приняли участие канд. ист. наук Алексей Ипатов, специалист Мурманского областного краеведческого музея Олег Мягков и исполнительный директор регионального отделения «Волонтёров Победы» Сергей Михеев.

На отдельных площадках для школьников и педагогов выступили эксперты из Мурманска, Воронежа, Вологды и Нижнего Новгорода: Татьяна Вялая – председатель Мурманского регионального отделения РВИО, Александр Метёлкин – председатель Вологодского регионального отделения РВИО, член Общественной палаты, создатель Вологодского музея детства и объединения поисковиков, Ирина Метёлкина – руководитель Вологодского объединения поисковиков и директор Музея детства, Иван Дорофеев – историк и специалист по военной истории, Елена Алёшина – руководитель направления «Дизайн и визуальные коммуникации», Анастасия Князева – канд. социол. наук, заместитель директора Мурманского областного краеведческого музея, Юлия Шохина – эксперт в области музейных программ.

К 30 сентября 1944 года войска 19-й армии Карельского фронта очистили территорию и закрепились на государственной границе в районе Куолаярви на кандалакшском направлении.

Поэтому именно сегодня отмечается день освобождения Карелии от немцких и финских войск – Куолаярви входил в состав Карело-Финской ССР. Но ещё именно эти события ознаменовали завершение первого этапа освобождения Заполярья, обычно ассоциируемого только с Петсамо-Киркенесской операцией. Всё-таки освобождение территории современной Мурманской области и заодно Заполярья началось именно в сентябре в ходе операции на кандалакшском направлении, изначально задуманной как разгром немецкого 36-го горного корпуса, но превратившейся по разным причинам в преследование отступающего противника.

Небольшое дополнение к биографии Тойво Томмола. В выпуске «Правды» за 8 июля 1942 года была опубликована его статья об опыте боёв с финнами.

Думается, что рядовому читателю что тогда, что сейчас она вряд ли давала бы глубокое понимание особенностей ситуации на Карельском фронте. В то же время, если знать "подноготную", прочитать многие документы даже на той же «Памяти народа», между строк проявятся весьма занятные и не слишком весёлые вещи.

К примеру, читаем: роте, выделенной для "боевой разведки", придали пару орудий, и ещё поддерживали целых две батареи дивизионной артиллерии и миномётная рота. На самом деле эта практика конкретно на Севере, как и в принципе активное применение артиллерии, была чрезвычайно проблемной даже несмотря на усердные попытки командиров это внедрять и несмотря на целый ряд руководящих документов (например, приказ НКО № 0416/19019 от 25 октября 1941 года об улучшении боевого использования артиллерии), и это было обусловлено многими причинами.

Во-первых, на фоне кадрового голода и большого процента выбытия личного состава из строя даже в низовых звеньях, уровень подготовки командиров был не таким высоким, как хотелось, поэтому, например, правильное взаимодействие с артиллеристами и эффективное усиление ими рот и батальонов для разных задач было головной болью очень долго. Особенно сложные условия местности быстрому обучению взаимодействовать не способствовали, что ярко проявилось в период апрельско-майских наступательных операций фронта в 1942 году.

Во-вторых, фактически с момента же формирования Карельского фронта, с осени 1941 года, войска повсеместно имели хронический дефицит артиллерийских боеприпасов. В некоторых лучших случаях норма расхода в 1942-1943 гг. не превышала 0,1-0,2 боекомплекта на орудие – это, грубо, от пары до нескольких десятков снарядов (выстрелов). И если для каких-либо совсем узких и локальных целей этого могло хватить, то на что-то более масштабное уже не очень. Например, по наставлению артиллерии РККА от 1939 года норма расхода снарядов только для получения прохода в 6-8 метров в проволочном заграждении глубиной 20 метров составляла в зависимости от дальности от 200 до 250 снарядов на одно 76-мм орудие и от 85 до 120 снарядов для одного 122-мм орудия. Понятно, что это лишь отдельный момент теории, и в реальности всё было по-разному, да и с началом войны появились новые руководящие документы, но в среднем у Карельского фронта всё было далеко от норм. Опять же в апреле-мае 1942 года одна из главных жалоб при проведении наступательных операций – нехватка артиллерийских боеприпасов. Фронт постоянно подавал заявки на подвоз боеприпасов, но давали из центра очень мало, особенно летом 1942 года. Так что эпизод из статьи Томмола – это ещё выделили поддержку по-царски.

Также в статье совсем ничего не говорится, собственно, о действиях финнов. Эта тема подаётся через нарратив «наши командиры научились». Между тем, по результатам летних боёв начала войны, наши штабы оценивали финнов на порядок выше, чем немцев, и финские войска действительно оценивались как очень серьёзный противник, искусно владеющий местностью и не боящийся действовать мелкими группами на флангах. "Учёба" успешно сопротивляться этому шла чрезвычайно тяжело, особенно на фоне постоянного выбытия из строя наших младших и средних командиров осенью-зимой 1941 года. Со стабилизацией фронта, конечно, стало действовать попроще.

В продолжение маннергеймовских подарков Гитлеру. Стало интересно поместить их в "контекст" и посмотреть, что же это были за подарки на историко-культурном, так сказать, фоне. Поэтому я решил провести небольшой эксперимент, но специально сделаю важную оговорку: он на предельную научность не претендует, а у меня для таких полноценных и глубоких экспериментов нет ни времени, ни достаточных знаний, поэтому в нём были активно применены нейросети с уже моим посильным фактчекингом. Тем не менее, результаты мне показались довольно занятными, так что делюсь.

Итак, начнём с "альтернатив" пистолету-пулемёту. Картина действительно существует, причём у Аксели Галлен-Каллела она по сути не одна, а был у него целый так называемый паанаярвский период. Так, например, есть три именно картины маслом: «Пастушок из Паанаярви» / Paanajärven paimenpoika (1892), «Чёрный дятел» / Palokärki (1894) и «Мянтюкоски» / Mäntykoski (1892-1894). Исхожу из мысли, что вряд ли бы финны подарили пастушка или дятла, так что остановимся на водопаде Мянтюкоски. Характерно, что все три картины ныне находятся в частных собраниях. Рейнские бокалы также имеются в финском музейном фонде. Речь идёт о бокалах XVIII века, так называемого "гессенского типа".

Теперь о стоимости и соизмеримости. Ценность бокалов сложно оценить, а вот стоимость картины прямо указана в тексте автора – 750 тысяч марок, и это всё же без учёта морально-нравственного нюанса и разбазаривания, так сказать, коллекций. И поэтому интересно, сколько же потратил Маннергейм на несчастный пистолет-пулемёт Суоми?

Судя по всему, он стоил в районе 5 тысяч финских марок. В 1942 году армейская закупочная цена одного Suomi KP/-31 составляла примерно 3 450 финских марок за сам пистолет-пулемёт стандартного качества. Например, по контракту от 31 декабря 1941 года с Tikkakoski предусматривалось производство партии из 10 000 автоматов по 3 450 марок за штуку. Но это лишь сам пистолет-пулемёт. В июле 1942 года комплект Suomi KP + запасной ствол + магазины общей ёмкостью 350 патронов + индивидуальная принадлежность оружия стоил уже 4 875-4 945 финских марок, в зависимости от типа магазина.

Из этой стоимости вычтем количество магазинов (Гитлеру дали всего два на 70 патронов каждый), но держим в уме, что изготовление таблички и подарочной упаковки ещё сколько-то стоило, плюс использовано не совсем конвейерное дерево. В общем, думаю, что в любом случае не вышли за пределы 7-10 тысяч марок.

Но что такое, например, 5 тысяч финских марок в 1942 году? В грубом пересчёте на советские рубли, это около 500 рублей, что составляло, тоже если грубо, примерный месячный заработок советского рабочего в середине 1940-х. Интернет и ИИ докладывают, что в Москве бутылка водки или буханка в 2 кг только по официальным ценам стоили 300 рублей, пачка папирос «Казбек» – 75 рублей. Писатель Всеволод Иванов записал в дневнике цены в городе Горьком (Нижний Новгород) осенью 1942 года: стакан проса – 25 рублей, табаку – 30-50 рублей, литр водки – 450 рублей. На рынке же цены, конечно, росли вверх.

В Финляндии ситуация оказалась несколько иной. Как сообщает ИИ, комплект «Суоми» стоил 3 месячные зарплаты человека с доходом 1 700-1 800 марок, мог равняться 16-20 месяцам сравнительно дешёвой квартирной платы или около 330 дневным выплатам рядового военнослужащего. Но и здесь был нюанс: уже без ИИ помню по свидетельствам, что на фоне перебоев с продовольствием, введения карточной системы и присутствия немцев точно так же буйно расцвёл чёрный рынок. Финны очень ценили дорогой германский алкоголь, а немцы в свою очередь искали дешёвый финский, в итоге отдавали баснословные суммы или происходил бартер.

Так что, видимо, скупердяй Маннергейм обошёлся подарком по стоимости пары советских бутылок водки или немецкой в Финляндии. Ну а в 1945 году в Берлине сгинуло не финское культурное достояние, а "всего лишь" стоимость нескольких месяцев честного труда какого-нибудь финского рабочего или служащего. А случайный финский автоматчик или на худой конец склад не досчитался одного Суоми...

Довольно широко в узких кругах известен факт, что после визита Гитлера в Финляндию и поздравления Маннергейма с юбилеем, последний решил нанести ответный визит. В конце июня 1942 года финский маршал полетел в «Вольфшанце», где преподнёс подарок фюреру. Этим подарком стал всего-навсего обычный финский пистолет-пулемёт «Суоми» с памятной табличкой на ложе.

Фюрер в свою очередь до этого подарил Маннергейму целый кабриолет Mercedes-Benz 770, как утверждается в интернете - чуть ли не самый элитный автомобиль того времени. Почему же Маннергейм ответил лишь серийным оружием?

Финский писатель и автор разных биографий Вейо Мери в книге о Маннергейме, изданной в 1988 году и претерпевшей несколько изданий – надо сказать, принципиально книга похожа на то, что у нас издаётся в серии «Жизнь замечательных людей», по сути это исследование на базе архивных материалов, мемуаристики и интервью – написал об этом следующий текст, конечно, довольно патетический:

[...] Позднее немцы рассказывали, что Гитлер очень обрадовался подарку Маннергейма. Это был обычный финский пистолет-пулемёт «Суоми». Правда, его положили в красивый ящик, к которому была прикреплена серебряная табличка с надписью. Согласно рассказу финнов из окружения Маннергейма, он [Гитлер – прим. Е. М.] отложил его в сторону, даже не взглянув. Немцы были правы, а финны ошибались. На следующее утро Гитлер лично стрелял из пистолета-пулемёта и был очень доволен, в том числе, тем, что это было его собственное личное оружие. Его, вероятно, радовало и то, что его относили к военному сословию. Он был старым ефрейтором и штабным картографом, как и Маннергейм, и радовался, когда кто-нибудь позволял ему представлять и считать себя кем-то иным.

Финны были смущены и немного неловко себя чувствовали из-за подарка. Он казался слишком непритязательным и дешёвым. Сначала в Ставке в Миккели думали подарить Гитлеру масляную картину Галлен-Каллела с изображением пейзажа Паанаярви. Маннергейм спросил, сколько она стоит. Когда выяснилось, что на предыдущей выставке её цена была определена в 750 000 марок, Маннергейм ужаснулся стоимости и сказал, что у него нет возможности дарить столь дорогой подарок. Тогда Лехмус [Калле Лехмус, руководитель информотдела финского генштаба – прим. Е. М.] придумал, что Гитлеру можно было бы подарить рейнские бокалы, которых в Национальном музее Финляндии было несколько. Маннергейм вздрогнул и сказал, что не может быть и речи о том, чтобы он увёз из Финляндии бывшему врагу в качестве военной добычи такие вещи. Когда Лехмус, потерпев неудачу в своих попытках, предложил пистолет-пулемёт, Маннергейм сразу же воодушевился. Он счёл его превосходным. После всех украшений и предметов роскоши он умел ценить обычное и настоящее [...]

Meri, V. C.G. Mannerheim. Suomen marsalkka. Porvoo: WSOY, 1995. S. 374-375.

Ну а финны в свою очередь этот самый подарок отфотографировали, видимо, на память. Кстати говоря, эти визиты Маннергейма и Гитлера не прошли бесследно для Финляндии: это было безусловным подарком уже для СССР, использовавшего инфоповод на всю катушку – факты активно использованы в большой статье А. Леонтьева «Финляндия перед катастрофой» в газете «Правда» от 3 июля 1942 года. Затем почти сразу, в том же месяце, США закрыли все консульства в Финляндии и выслали финских дипломатических работников из Америки. Ну а ещё позднее, в декабре, произошёл визит финнов вместе с премьер-министром в японское посольство в Хельсинки, где отмечали годовщину нападения на Пёрл-Харбор – публика неистовствовала. Постепенно усталость американцев от финских пируэтов накопилась, но лишь в июне 1944 года посольство в Финляндии было закрыто полностью и официально. Хотя, как известно, США всё-таки так и не объявили финнам войну.