Репост из: Классический Левак
Почему я не верю в наднациональные проекты?
Прежде всего по причине того, что я читал Гоббса, Шмитта — да, можно сказать, консервативных политических философов, особенно второго. Их идея во внешней политике идеально перекладывает то, что было сказано в отношении политики внутренней, когда говорили про естественное состояние. Особенно много это делал как раз-таки Т. Гоббс. Вы все знаете этот сюжет: люди сначала имели право на всё, а потому спорили и убивали друг друга за ресурсы, потому что решало право сильного — шла война всех против всех, в результате которой сильные убивали слабых, а умные — сильных, и наоборот, в зависимости от удачи каждого конкретного человека. Люди устали от этого и потому собрались вместе и передали права на всё, кроме собственной жизни, Левиафану с условием, что он может делать всё, чтобы их жизнь была в сохранности (трактовка Гоббса).
Однако если мы перенесём этот принцип во внешнюю политику, то выйдет, что эта война всех против всех никуда не делась, потому что есть куча разных левиафанов и нет ни одного сверхлевиафана, который мог бы карать остальных. Это делает всю внешнюю политику формой войны всех против всех, которая то затухает, то возобновляется. Если же это война, да ещё и такая тотальная, то значит, что в ней нет места реальным, стопроцентным союзникам, и для собственного выживания логично думать о том, что твой союзник плох и ненадёжен, чем полностью ему доверять. Союзы могут быть, но они тактические, а вечного ничего нет.
Интересно, что эта же теория ложится на идею Ленина об империализме и К. Каутского об ультраимпериализме. Идею первого вы все знаете: капиталисты разных стран будут мочить друг друга во всё новых мировых войнах, пока наконец не произойдёт социалистическая революция. А вот с идеей второго отечественный читатель знаком мало. Она о том, если коротко, что капиталисты крупнейших стран в конечном итоге сами создадут единый картель, который сделает невозможным новые мировые войны — они бессмысленны, так как всё и так у них. Но мы можем заметить ещё кое-что: им нет нужды воевать, и другим нет нужды с ними воевать, потому что они становятся сверхлевиафаном, который может уничтожить экономически остальных, если на них кто пойдёт.
Перекладывая, впрочем, обе эти теории на наш текущий исторический опыт, мы обнаруживаем, что мы прошли через оба состояния. Про Ленина всё понятно, кроме социалистической революции, а вот про Каутского — просто вспомните так называемый однополярный мир, а точнее Ялтинскую систему международных отношений, когда распался СССР и остались одни США — чем вам не момент ультраимпериализма? Однако и он оказался временным, и сейчас вновь набирают обороты региональные блоки, но мир уже слишком глобален, чтобы эти самые региональные блоки были монолитны и стабильны. Как пример напомню вам о взаимоотношениях Венгрии Орбана и ЕС, когда Еврокомиссия пыталась вести одну политику, а Венгрия, исходя из своих взаимоотношений с Россией, вставляла ей палки в колёса. И при этом это не только из-за того, что Орбан националист, но и потому, что долгое время процесс глобализации учил ориентироваться не только на ближайших соседей, но и на более дальних — Венгрия напрямую не граничит с Россией.
В заключение.
Если внешняя политика, как мы рассмотрели, это всё ещё естественное состояние и война всех против всех, где все разные и имеют разные ресурсы для её продолжения и тактической победы в ней, то не бывает так, что соглашение в этом случае — это дело равных. Скорее, наоборот, это дело неравных, а значит, такие соглашения продиктованы угрозой или непосредственно силой, а может, и вообще безысходностью, как нынешний союз Беларуси и России. Так как в основе этих союзов не добрая воля, то и надёжности такие союзы не имеют, что мы и можем видеть на примере того, как Беларусь недавно отнекивалась от вступления в украинский конфликт. Это и есть главная проблема наднациональных проектов сейчас, пока они не заменены сверхлевиафаном.
#Алексей_Челюскин
@class_left
Прежде всего по причине того, что я читал Гоббса, Шмитта — да, можно сказать, консервативных политических философов, особенно второго. Их идея во внешней политике идеально перекладывает то, что было сказано в отношении политики внутренней, когда говорили про естественное состояние. Особенно много это делал как раз-таки Т. Гоббс. Вы все знаете этот сюжет: люди сначала имели право на всё, а потому спорили и убивали друг друга за ресурсы, потому что решало право сильного — шла война всех против всех, в результате которой сильные убивали слабых, а умные — сильных, и наоборот, в зависимости от удачи каждого конкретного человека. Люди устали от этого и потому собрались вместе и передали права на всё, кроме собственной жизни, Левиафану с условием, что он может делать всё, чтобы их жизнь была в сохранности (трактовка Гоббса).
Однако если мы перенесём этот принцип во внешнюю политику, то выйдет, что эта война всех против всех никуда не делась, потому что есть куча разных левиафанов и нет ни одного сверхлевиафана, который мог бы карать остальных. Это делает всю внешнюю политику формой войны всех против всех, которая то затухает, то возобновляется. Если же это война, да ещё и такая тотальная, то значит, что в ней нет места реальным, стопроцентным союзникам, и для собственного выживания логично думать о том, что твой союзник плох и ненадёжен, чем полностью ему доверять. Союзы могут быть, но они тактические, а вечного ничего нет.
Интересно, что эта же теория ложится на идею Ленина об империализме и К. Каутского об ультраимпериализме. Идею первого вы все знаете: капиталисты разных стран будут мочить друг друга во всё новых мировых войнах, пока наконец не произойдёт социалистическая революция. А вот с идеей второго отечественный читатель знаком мало. Она о том, если коротко, что капиталисты крупнейших стран в конечном итоге сами создадут единый картель, который сделает невозможным новые мировые войны — они бессмысленны, так как всё и так у них. Но мы можем заметить ещё кое-что: им нет нужды воевать, и другим нет нужды с ними воевать, потому что они становятся сверхлевиафаном, который может уничтожить экономически остальных, если на них кто пойдёт.
Перекладывая, впрочем, обе эти теории на наш текущий исторический опыт, мы обнаруживаем, что мы прошли через оба состояния. Про Ленина всё понятно, кроме социалистической революции, а вот про Каутского — просто вспомните так называемый однополярный мир, а точнее Ялтинскую систему международных отношений, когда распался СССР и остались одни США — чем вам не момент ультраимпериализма? Однако и он оказался временным, и сейчас вновь набирают обороты региональные блоки, но мир уже слишком глобален, чтобы эти самые региональные блоки были монолитны и стабильны. Как пример напомню вам о взаимоотношениях Венгрии Орбана и ЕС, когда Еврокомиссия пыталась вести одну политику, а Венгрия, исходя из своих взаимоотношений с Россией, вставляла ей палки в колёса. И при этом это не только из-за того, что Орбан националист, но и потому, что долгое время процесс глобализации учил ориентироваться не только на ближайших соседей, но и на более дальних — Венгрия напрямую не граничит с Россией.
В заключение.
Если внешняя политика, как мы рассмотрели, это всё ещё естественное состояние и война всех против всех, где все разные и имеют разные ресурсы для её продолжения и тактической победы в ней, то не бывает так, что соглашение в этом случае — это дело равных. Скорее, наоборот, это дело неравных, а значит, такие соглашения продиктованы угрозой или непосредственно силой, а может, и вообще безысходностью, как нынешний союз Беларуси и России. Так как в основе этих союзов не добрая воля, то и надёжности такие союзы не имеют, что мы и можем видеть на примере того, как Беларусь недавно отнекивалась от вступления в украинский конфликт. Это и есть главная проблема наднациональных проектов сейчас, пока они не заменены сверхлевиафаном.
#Алексей_Челюскин
@class_left