💹МАКРО ПАРТНЁРЫ

У меня к нему доверия всё меньше ещё и потому, что его семья давно встроена в московскую политико-экономическую систему. Его внук Леонид Зюганов — депутат Мосгордумы. Компании, связанные с его сыном, участвовали в крупных московских строительных проектах и контрактах на десятки миллиардов рублей.

Это само по себе не доказывает, что Собянин «купил Зюганова». Но у меня возникает очевидный вопрос о конфликте интересов: насколько человек готов идти до конца против системы, с которой экономически и политически связаны его ближайшие родственники?

Если руководство КПРФ действительно считает выборы сфальсифицированными, оно могло бы отказаться их признавать, потребовать открытого пересчёта спорных участков, опубликовать тысячи копий первоначальных протоколов, обратиться к судам, международным коммунистическим партиям, своим сторонникам и обществу.

Но если партия получает меньше мандатов, возмущается несколько дней, а затем продолжает работать в той же системе как обычно, у людей закономерно возникает вопрос: а насколько серьёзно она сама относится к своим заявлениям?

Поэтому лично я пришёл к неприятному выводу.

Я больше не считаю, что проблема российских выборов решается просто высокой явкой. Даже если придут почти все избиратели, доверие возможно только тогда, когда результат каждого участка полностью прозрачен от момента подсчёта до окончательной публикации.

Первоначальный протокол должен быть публичным. Любое его изменение — публичным. Причина изменения — публичной. Кто проводил повторный подсчёт — публично. Старые и новые цифры должны сохраняться и быть доступны всем.

Пока этого нет, лично у меня доверия к такой системе нет.

И прежде чем снова убеждать людей: «Обязательно идите голосовать, высокая явка всё изменит», сначала нужно ответить на гораздо более простой вопрос:

может ли гражданин доказать, что те голоса, которые реально посчитали на его участке вечером, именно в таком виде дошли до окончательного результата?

Если на этот вопрос нельзя уверенно ответить «да», тогда проблема намного глубже, чем явка, вбросы или электронное голосование.

Давайте начнём с простого вопроса: можем ли мы вообще доверять тем выборам, которые у нас прошли?

Я раньше думал так: если на выборы придёт огромное количество людей, условно 80–90%, то сфальсифицировать результат станет практически невозможно. Потому что нельзя бесконечно вбрасывать бюллетени: есть списки избирателей, есть количество зарегистрированных людей, есть выданные бюллетени. Если на участке зарегистрировано 100 человек, а проголосовало вдруг 250, это сразу видно. Значит, высокая явка должна была защищать результат.

Но чем больше я разбираюсь в современной системе подсчёта, тем меньше я в это верю.

Проблема, как я её понимаю, уже не только во вбросах. Не только в трёхдневном голосовании, закрытых камерах или электронном голосовании. Главный вопрос — что происходит с результатом уже после того, как комиссия посчитала бюллетени и составила протокол.

Я разговаривал с людьми, которые непосредственно участвовали в подсчёте голосов, в том числе наблюдали от оппозиционных партий. Они рассказывали про участки, где картина после ручного подсчёта была совершенно другой, чем та, которую потом люди увидели в итоговых результатах.

Условно: на участке у «Единой России» было около 10%, у КПРФ — 40–50%. Цифры могли отличаться на несколько процентов, но смысл был именно такой: КПРФ там уверенно была первой партией.

Причём человек с правом решающего голоса знал результаты не одного участка, а сразу нескольких — порядка десятка. Он общался с коллегами и видел протоколы. И по этим участкам складывалось впечатление, что после объявления результатов КПРФ должна показать очень серьёзный результат, а «Единая Россия» — заметно более слабый.

А потом появляются общие цифры — и картина совершенно другая.

Люди пытаются проверить свои участки через ГАС «Выборы», а детальных данных какое-то время просто нет в открытом доступе. Потом они появляются — и люди, которые помнят первоначальные протоколы, видят уже другие результаты.

И вот здесь у меня главный вопрос: если первоначальный протокол уже составлен, голоса посчитаны, данные переданы, почему позже вообще появляются повторные протоколы или повторный подсчёт?

Формально законодательство допускает повторный подсчёт и исправление протокола, если обнаружена ошибка. Само по себе это ещё не доказывает фальсификацию. Но когда после такого пересмотра цифры резко меняются и первоначальный победитель на участке превращается в проигравшего, это требует максимально прозрачного объяснения.

Особенно если первоначальные копии протоколов есть у наблюдателей.

И вот тогда получается принципиально другая ситуация. Высокая явка уже сама по себе ничего не гарантирует. Можно привести хоть 90% избирателей. Если общество не может в реальном времени проследить всю цепочку:

бюллетени → первоначальный протокол УИК → ввод в ГАС «Выборы» → итоговый опубликованный протокол,

то вопрос уже не в том, сколько людей пришло голосовать.

Вопрос в целостности данных.

Именно поэтому рассказы людей, которые говорят: «Мы своими руками считали одно, а потом увидели другое», для меня намного серьёзнее разговоров про отдельный вброс пачки бюллетеней.

Я не утверждаю, что каждый такой рассказ автоматически доказывает массовую фальсификацию по всей стране. Но если первоначальные протоколы действительно расходятся с опубликованными результатами, эти случаи должны расследоваться открыто: показать первоначальный протокол, повторный протокол, основания пересчёта, кто именно пересчитывал, когда, в присутствии кого и куда делись первоначальные цифры.

Без этого доверия к выборам просто не будет.

И здесь возникает второй вопрос — политический.

Если КПРФ считает, что у неё действительно отняли большое количество голосов и мандатов, почему руководство партии не устраивает серьёзного публичного конфликта вокруг каждого такого протокола?

Почему Геннадий Зюганов, возглавляющий вторую по размеру парламентскую партию, не требует показать обществу все спорные протоколы?

В ближайшее время планируется открыть доступ на (14 дней) две неделе и к самому индикатору для тех, кому интересно протестировать эту систему самостоятельно. Его можно будет установить в MetaTrader 5, прогнать на своих инструментах и подобрать параметры под конкретный рынок. (настройки будут на RU)

кому интересно отпишите.