Репост из: Кремлёвский безБашенник
🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -
Телеграм-канал Мастер пера
Россия стала страной не только закрученных гаек, но и безразличного к этому отношения. По данным ВЦИОМ, целых 30 процентов россиян ответственно заявили, что им всё равно, ограничивает ли государство доступ к мессенджерам и соцсетям или же оставляет его свободным. При этом 54 процента опрошенных высказались о том, что их жизнь никак не изменилась в связи с введенными ограничениями и блокировками. Конечно, социологи привели и другие данные опроса, по которым 39 процентов граждан не поддерживают создание искусственных препятствий для доступа к Ютубу и некоторым функциям Вотсапа или Телеграма. С другой стороны, 24 процента жителей страны горячо одобрили воздвигнутые барьеры. Но куда важнее этих крайних точек зрения на происходящее стала фиксация той апатии и равнодушия, которые, как выясняется, охватили население в связи с формированием новой реальности в информационном пространстве и каналах коммуникации.
Безусловно, когда давление сверху усиливается, а движения гаечного ключа по часовой стрелке становятся резче и быстрее, то вряд ли приходится рассчитывать на иную общественную реакцию. Удивительно не то, что четверть страны готова инициативно отгородиться от окон в мир информационного разнообразия, а половина граждан демонстрирует в этом вопросе политкорректную индифферентность, а то, что немалое число респондентов ВЦИОМ все же решилось неодобрительно покачать головами при оценке действий власти. Само собой, высказанное неодобрение вводимыми ограничениями еще не означает требования вернуть отнятое и хотя бы не создавать помех для звонков в Вотсап. Но и нарочитая бесстрастность безразличного большинства вовсе не означает консолидации и единения общества в вопросе мессенджеров и соцсетей. Скорее, расклад означает, что страна, насколько это возможно в сложившихся условиях, аккуратно посылает снизу сигнал наверх о том, что так жить, конечно, можно, но лучше не перегибать палки и хотя бы отчасти вернуться к прежним стандартам.
Между тем, по данным Ассоциации документальной электросвязи, за последнее десятилетие целых 53 страны мира так или иначе, но вводили различные ограничения мессенджеров. Чаще и сильнее всего доставалось Вотсапу, хотя немало ударов принял и Телеграм, а в иных государствах кнут жестко хлестал и Сигнал со Скайпом. Однако к сегодняшнему дню серьезное закручивание гаек в сфере коммуникаций, кроме России, происходит еще в Северной Корее, Туркменистане, Катаре, Судане, ОАЭ, Китае и некоторых других странах с суровым внутренним распорядком. При этом мировые лидеры по закручиванию гаек руководствуются своими суверенными мотивами, которые зачастую отличаются друг от друга.
Возобладавшие в России ограничительные тренды связаны с затянувшимся противостоянием на западном фронте, которое во многом предопределило изменение внутренних реалий. Между тем, в первую половину нынешней боевой четырехлетки власть удерживалась от ограничений мессенджеров и платформ, и только когда градус эскалации возрос, а военно-политический проект стал дорогой с двусторонним движением, гайки стали закручиваться от души и в полную силу. Вопрос в том, надолго ли рассчитан такой тренд, смягчится ли он после неизбежных уступок Запада или же плавно перетечет и в будущий относительно мирный период, чтобы надолго стать приметой времени, новых законов и правил.
Телеграм-канал Мастер пера
Россия стала страной не только закрученных гаек, но и безразличного к этому отношения. По данным ВЦИОМ, целых 30 процентов россиян ответственно заявили, что им всё равно, ограничивает ли государство доступ к мессенджерам и соцсетям или же оставляет его свободным. При этом 54 процента опрошенных высказались о том, что их жизнь никак не изменилась в связи с введенными ограничениями и блокировками. Конечно, социологи привели и другие данные опроса, по которым 39 процентов граждан не поддерживают создание искусственных препятствий для доступа к Ютубу и некоторым функциям Вотсапа или Телеграма. С другой стороны, 24 процента жителей страны горячо одобрили воздвигнутые барьеры. Но куда важнее этих крайних точек зрения на происходящее стала фиксация той апатии и равнодушия, которые, как выясняется, охватили население в связи с формированием новой реальности в информационном пространстве и каналах коммуникации.
Безусловно, когда давление сверху усиливается, а движения гаечного ключа по часовой стрелке становятся резче и быстрее, то вряд ли приходится рассчитывать на иную общественную реакцию. Удивительно не то, что четверть страны готова инициативно отгородиться от окон в мир информационного разнообразия, а половина граждан демонстрирует в этом вопросе политкорректную индифферентность, а то, что немалое число респондентов ВЦИОМ все же решилось неодобрительно покачать головами при оценке действий власти. Само собой, высказанное неодобрение вводимыми ограничениями еще не означает требования вернуть отнятое и хотя бы не создавать помех для звонков в Вотсап. Но и нарочитая бесстрастность безразличного большинства вовсе не означает консолидации и единения общества в вопросе мессенджеров и соцсетей. Скорее, расклад означает, что страна, насколько это возможно в сложившихся условиях, аккуратно посылает снизу сигнал наверх о том, что так жить, конечно, можно, но лучше не перегибать палки и хотя бы отчасти вернуться к прежним стандартам.
Между тем, по данным Ассоциации документальной электросвязи, за последнее десятилетие целых 53 страны мира так или иначе, но вводили различные ограничения мессенджеров. Чаще и сильнее всего доставалось Вотсапу, хотя немало ударов принял и Телеграм, а в иных государствах кнут жестко хлестал и Сигнал со Скайпом. Однако к сегодняшнему дню серьезное закручивание гаек в сфере коммуникаций, кроме России, происходит еще в Северной Корее, Туркменистане, Катаре, Судане, ОАЭ, Китае и некоторых других странах с суровым внутренним распорядком. При этом мировые лидеры по закручиванию гаек руководствуются своими суверенными мотивами, которые зачастую отличаются друг от друга.
Возобладавшие в России ограничительные тренды связаны с затянувшимся противостоянием на западном фронте, которое во многом предопределило изменение внутренних реалий. Между тем, в первую половину нынешней боевой четырехлетки власть удерживалась от ограничений мессенджеров и платформ, и только когда градус эскалации возрос, а военно-политический проект стал дорогой с двусторонним движением, гайки стали закручиваться от души и в полную силу. Вопрос в том, надолго ли рассчитан такой тренд, смягчится ли он после неизбежных уступок Запада или же плавно перетечет и в будущий относительно мирный период, чтобы надолго стать приметой времени, новых законов и правил.