Сегодня
"Известия" решили взбудоражить граждан тем, что "каждая третья компания в России уже привлекает иностранцев, а еще более 40% готовы последовать их примеру", а в 2026 году "квота на работников из визовых стран увеличена на 19%", как бы подталкивая читателя к вопросам: "А почему мы вообще привозим в Россию иностранцев? Почему нельзя дать ту же самую работу дворников обычным русским парням?"
Вообще, миграция — это не гуманитарный вопрос и не вопрос «добра или зла», а прежде всего - экономики и управления. Российский рынок труда в условиях СВО и демографического спада объективно испытывает дефицит рабочих рук в ряде отраслей — строительство, ЖКХ, логистика, часть производственного сектора. Напомню, что
уровень безработицы в России находится на уровне 2 процентов, одном из самых низких показателей в мире. Отсюда возникает структурная зависимость от внешней рабочей силы. Общаясь с широким кругом людей из разных сфер и разной географии, я не слышал, что есть какая-то структура, которая не пускает людей с паспортом Российской Федерации и нанимает исключительно таджиков. Если есть информация о таких вещах, значит нужно срочно писать заявление в соответствующие органы внутренних дел.
При этом, важным компонентом в плане трудоустройства являются еще нематериальные аспекты помимо прямой оплаты труда. Именно поэтому есть люди, которые предпочтут получать меньше, но за офисную работу. Чем получать больше за работу, за тяжелую физическую работу, которая еще и не престижная, это очень важно. К тому же, курьеры могут получать безумные по сравнению с офисной работой деньги, но все равно не наблюдается тренда массового увольнения офисных работников, которые бы променяли теплый офис и зарплату ниже среднего по рынку на то, чтобы крутить педали или ездить на электромотоцикле и доставлять доставлять товары, наслаждаясь жизнью. Население чувствует в этой ситуации какой-то подвох, а он состоит в том, что условных курьеров скорее всего заменят роботы-доставщики. Соответственно, пожелать сделать себе карьеру курьера могут только люди, у которых нет других карьерных перспектив.
Отсюда возникает структурная зависимость от трудовой миграции.
При этом государство уже
двигается в сторону изменения модели. В официальных документах зафиксирован переход к более жёсткой, контрактной, временной миграции: завезли — проконтролировали — вывезли. Усиливается биометрический контроль, создаются реестры нежелательных лиц, вводятся экзамены по русскому языку, расширяются полномочия регионов по ограничению профессий для иностранцев.
Ключевая задача — не допустить превращения трудовой миграции в перманентную этническую миграцию с формированием устойчивых анклавов и клановых структур. Именно анклавизация — главный риск, а не сам факт приезда рабочих.
В этом контексте ставка делается на несколько направлений.
Первое — вахтовая модель вместо семейной миграции. Рабочие приезжают под контракт, живут компактно, уезжают по его завершении.
Второе — ужесточение правил получения гражданства и более жёсткая интеграция для тех, кто уже остаётся.
Третье — постепенное замещение части низкоквалифицированного труда автоматизацией. Это единственное долгосрочное решение, способное снизить зависимость от внешнего ресурса.
Важно понимать: миграционная политика крупного государства — это скорее танкер, а не гидроцикл. Резкие развороты при дефиците рабочей силы могут привести к экономическому шоку. Поэтому изменения идут постепенно через ужесточение фильтров и изменение структуры потока.
И, конечно, государству надо работать с демографией, и делать это не уговорами, а деньгами и статусом. Рождение детей не должно означать отказ от «красивой жизни», а наоборот — становиться способом её достижения: своё жильё, устойчивый доход, социальный престиж. Как недавно сказал Владимир Владимирович,
нужно, чтобы рождение ребенка стало "модным".
Можно ли лично вам «что-то сделать» с миграцией? Глобально — нет. Кричать «всё пропало» бессмысленно, так как государство будет проводить ту политику, которую считает нужной, и не позволит раскачать себя через миграционную тему.
