Уголок молодого политолога

Должен быть непрестанный духовный рост, самосовершенствование. Насколько могу, я это делаю — Николай Дроздов, советский и российский ученый, телеведущий.

#цитата

Древнейшие христианские храмы в Архызе относят к временам, когда только Рюрик высадился на севере Древней Руси. Примечательно, что архитекторами и художниками являются византийские мастера, что собственно и повлияло на облик этих храмов. С другой стороны, это наглядная демонстрация того, как были устроены коммуникация и логистика в древности — местные элиты могли себе позволить заморских строителей, а Византия выстраивала на Кавказе что-то вроде «мягкой силы».

#новости
#история

На Кавказе очень любят ИИ. В Абхазии тоже видел немало рекламных и новостных баннеров, которые сгенерировали. Российская часть Кавказа не исключение. Да и по общению технооптимизма среди местного населения много. Среди кавказской молодежи даже объяснимо: базовое владение нейросетями дает им доход в обход классических форм образования или владения профессиональными программами.

UPD. А вот в средней полосе России заметил, что популярны ИИ-песни.

#новости
#мнение

Япония рубежа XVI–XVII веков представляла собой арену непрерывной междоусобной войны, длившейся более столетия. Период Сэнгоку Дзидай («Воюющих провинций»), начавшийся в 1467 году со Смуты годов Онин, привел к фактическому распаду сегуната Асикага и дроблению страны на десятки независимых княжеств, управляемых даймё, которые вели борьбу исключительно за влияние. В этом хаосе, где правящие дома возникали и исчезали за одно поколение, начал свой путь Токугава Иэясу.

Иэясу родился в 1543 году в семье мелкого даймё, вассала более могущественного клана Имагава. В шесть лет он был отправлен заложником во вражеский клан — стандартная практика обеспечения лояльности. После гибели отца от рук собственных вассалов Иэясу остался пешкой в чужих играх и воевал в составе армии Имагавы. Перелом наступил в 1560 году, когда его сюзерен Имагава Ёсимото погиб в битве при Окэхадзама от рук молодого Ода Нобунаги. Освободившись от контроля, Иэясу заключил союз с победителем.

Ода Нобунага, жестокий и гениальный полководец, медленно захватывал власть над большей частью Японии, но в 1582 году пал жертвой предательства в храме Хоннодзи. Его место занял Тоётоми Хидэёси — выходец из крестьян, ставший великим объединителем. Иэясу некоторое время враждовал с Хидэёси, но затем признал его верховенство и стал одним из его самых влиятельных вассалов. В 1598 году Хидэёси умер, оставив малолетнего сына Тоётоми Хидэёри и совет из пяти старейшин (го-тайро), главой которого формально стал Иэясу.

Иэясу начал действовать самостоятельно: заключал брачные союзы с другими даймё и раздавал награды без согласования с советом. Это вызвало сопротивление со стороны других членов совета, особенно Исиды Мицунари — преданного вассала покойного Хидэёси, который увидел в Иэясу главную угрозу дому Тоётоми. В 1600 году Мицунари собрал коалицию западных даймё, захватил замок Осака и объявил Иэясу мятежником. Тот ответил немедленным выступлением. Противники сошлись 21 октября 1600 года у селения Сэкигахара. Армия Иэясу насчитывала около 89 тысяч человек, армия Мицунари — около 82 тысяч. В решающий момент один из командиров Западной армии, Кобзякура Хидэаки, перешел на сторону Иэясу, что предопределило исход. В 1603 году Иэясу заставил императора присвоить себе титул сэйи-тайсёгун («великий полководец, усмиряющий варваров») и основал сегунат в Эдо (современный Токио). Дом Токугава правил Японией более 260 лет.

Что скрывается за исторической нитью повествования? История победы Токугавы дает несколько политических уроков:

В политике побеждает не тот, кто быстрее атакует, а тот, кто дольше сохраняет хладнокровие и способность ждать ошибок противника: Иэясу не был самым талантливым полководцем или харизматичным лидером, но он пережил Нобунагу и Хидэёси.

Гениальный полководец создает победу, а гениальный правитель создает институты, которые делают победу вечной. Иэясу построил систему, способную работать без него: сложная бюрократия сегуната, жесткая социальная стратификация.

Любая власть держится не только на мечах, но и на признании. Иэясу не провозгласил себя императором и не уничтожил императорский двор. Он получил титул от императора, сохранив видимость традиционной иерархии.

Любое общество, пережившее длительную междоусобицу, готово обменять свободу на безопасность. Иэясу понял это раньше других, и потому начал рушить элитные конструкции, влекущие острую конкурентную борьбу за власть.

#мнение
#история

УМП покоряет просторы России

#новости

Готовится материал для РЕН ТВ, где выступил в качестве одного из экспертов. Обсудили специфику межэлитных коммуникаций между Европой и США в контексте поддержки Украины, а также разобрали внутриполитическую конъюнктуру стран ЕС.

Если коротко, то Европа слишком многогранна и представляет собой переплетение множественных интересов: от брюссельской бюрократии до национальных государств, от глобалистов до традиционалистов, от евроатлантических корпораций до собственно европейских мощностей. В такой палитре и стоит рассматривать Европу.

#новости

Ахеменидская Персия стала первой империей в истории, сумевшей установить контроль над территорией от Египта до Инда и от Армении до Персидского залива. Кир Великий заложил основы этого государства, но системное административное устройство, позволившее удерживать столь разнородные земли, сложилось при Дарии I.

В основе персидской модели управления лежало разделение империи на сатрапии — административно-податные округа. Границы сатрапий нередко совпадали с территориями прежних государств, вошедших в состав империи, — Египта, Мидии, Элама. Внутри сатрапий сохраняли самоуправление финикийские и греческие города, а также отдельные племена. Каждая сатрапия сохраняла собственные законы, традиции и язык.

Во главе сатрапии стоял сатрап («хранитель царства»). Назначал их лично царь, и обычно это были представители царского рода или персидской знати. Должность была пожизненной. Полномочия сатрапа были широки: сбор налогов, поддержание безопасности и сохранность царских дорог в пределах области, осуществление судебной власти, контроль над местными чиновниками. Отдельные сатрапы чеканили серебряную и медную монету. Каждая сатрапия выставляла войско в случае военного похода.

Экономической основой империи служила фиксированная налоговая система. Каждая сатрапия платила строго установленный годовой налог серебром. Сумма определялась на основе площади обрабатываемых земель и их плодородности. Общая сумма налогов, поступавших в казну, по данным Геродота, составляла более 400 тонн ежегодно. Вавилонская сатрапия с населением около трех миллионов человек платила примерно около 30 тонн. Для обеспечения связи между центром и провинциями была создана сеть царских дорог. Через каждые двадцать километров располагались станции с всадниками, которые немедленно распространяли царские приказы по всей империи.

Стоит отметить, что персидские цари не доверяли своим наместникам полностью. По сатрапиям рассылались специальные контролеры, которых называли «глаза и уши царя». Это были тайные агенты, которые следили за действиями сатрапов, докладывали о их проступках, предотвращали возможные восстания и хищения из казны. Их регулярные инспекции позволяли центру сохранять контроль над отдаленными провинциями и вовремя купировать риски.

Персидская административная модель не была изобретением Ахеменидов с нуля. Они опирались на опыт Аккадской и Ассирийской империй. Эта модель оказалась настолько жизнеспособной, что ее переняли империи-преемницы: Селевкиды, Парфия и Сасаниды. Позднее ее скопировал Рим, а через него она повлияла на административные системы Нового времени. Нечто похожее было и у монголов.

История персидских сатрапий дает несколько уроков:

Унификация не является обязательным условием эффективного управления: персы не навязывали покоренным народам свои законы и обычаи — они сохраняли местные традиции, языки и даже формы самоуправления. Это снижало сопротивление и сокращало издержки на содержание административного аппарата.

Децентрализация требует механизмов обратной связи. Сатрапы обладали широкими полномочиями, но находились под постоянным надзором.

Эффективное управление требует стандартизации ключевых процессов: единая налоговая система, единая денежная единица, единая дорожная сеть. Все это создавало инфраструктуру, внутри которой автономные сатрапии могли функционировать как части одного целого.

И еще один урок: даже самая совершенная система дает сбой, когда слабеет центр. После середины V века до н.э. сатрапы все чаще действовали как независимые правители, воевали друг с другом, а центральная власть не могла этому помешать. Система, построенная на балансе центра и провинций, устойчива ровно до тех пор, пока центр сохраняет силу и ресурсы для контроля.

#мнение
#история

Прежде чем лезть к звездам, человеку надо научиться жить на Земле — Валентина Терешкова, летчик-космонавт СССР, первая женщина в космосе.

#цитата

В основе метода Лаца лежат «Пять золотых правил» — универсальная система, включающая сбор информации, усиление рычагов влияния, использование объективных критериев, стратегию уступок и контроль повестки в переговорах. Через эту призму он последовательно разбирает десять главных стратегий Трампа, выявляя их сильные стороны и уязвимости. В своем анализе Лац опирается на сотни сделок Дональда Трампа, десятки интервью и книг, посвященных феномену Трампа в политике и бизнесе.

В основе всех переговоров Трампа лежит инстинктивная установка «выиграл-проиграл». Для Трампа любые переговоры — игра с нулевой суммой, где победитель должен получить все. Трамп гордится тем, что полагается на интуицию, а не на подготовку к переговорам. Трамп также задает сверхамбициозные цели, не имея под ними аналитической базы, и часто преувеличивает свою позицию, используя так называемое «правдивое преувеличение» для создания иллюзии силы. Лац констатирует, что такая установка отлично срабатывает в простых сделках, но в сложных переговорах (особенно политических), где важно понимание интересов и альтернатив, подобная стратегия становится ловушкой. При всем этом Трамп неплохо разбирается в поиске истинных мотивов контрагентов, умеет соблазнять оппонентов выгодными предложениями, но делает это скорее интуитивно, чем системно.

Максимальное усиление рычагов влияния раскрывается через три следующие стратегии. Трамп виртуозно использует блеф, создавая видимость готовности идти до конца, что вынуждает оппонента сомневаться и отступать. Он активно применяет угрозы и давление, чтобы расшатать позицию противника. Запугивание в бизнесе стало его фирменным почерком: систематическое создание атмосферы неопределенности и страха заставляет контрагентов принимать невыгодные решения лишь бы избежать конфликта. Лац отмечает, что эти приемы работают в краткосрочной перспективе, но подрывают доверие и делают долгосрочное партнерство практически невозможным: контрагенты либо начинают проще относиться к угрозам Трампа, либо вовсе стараться избегать сделок с ним.

Аргументы в защиту или против своей позиции Трамп интерпретирует по-своему: он выбирает и трактует критерии (рыночную цену, экспертные оценки, прецеденты) исключительно в свою пользу, игнорируя любые аргументы, которые ему невыгодны. Он не ищет справедливую цену, он ищет аргумент, чтобы обосновать свою точку зрения. Трамп намеренно использует непредсказуемость и эпатаж, чтобы выбить оппонента из колеи. Его стиль — это серия неожиданных, резких движений, которые не дают противнику адаптироваться. Наконец, Трамп всегда стремится задавать правила игры: где, когда и как будут проходить переговоры, превращая любую площадку в свое поле и навязывая оппоненту свою атмосферу и темы.

Лац не ограничивается бизнес-анализом, а переносит эти выводы в политическую плоскость. Он задает вопрос: может ли метод, построенный на запугивании, блефе и сиюминутной выгоде, быть эффективным для управления государством и ведения международных дел, где требуются дипломатия, долгосрочное планирование и умение выстраивать союзы? В третьей части книги он анализирует переговоры Трампа на посту президента в рамках первого срока, и приходит к выводу, что бизнес-тактики, отточенные в мире нью-йоркской недвижимости, плохо переносятся в контекст публичной политики. При всем при этом «тактика безумца» иногда приносит плоды: скорее не из-за эффективности, а из-за незнания переговорных техник Трампа контрагентами или попросту боязнью неопределенности, когда переговоры ведутся не с кем нибудь, а с президентом Соединенных штатов.

#мнение

Хаос или расчет. Как мыслит Трамп и что стоит за его решениями

🟦 Под авторством Мартина Лаца, международного эксперта по ведению переговоров. С 1995 года Лац обучил более 100 000 юристов и специалистов в области бизнеса по всему миру более эффективным методам ведения переговоров — в том числе в Гонконге, Лондоне, Пекине, Шанхае, Сингапуре, Праге, Брюсселе, Сеуле и Бангкоке.

🟦 Для людей, интересующихся переговорными техниками и психологией Трампа как лица принимающего решения.

🟦 Мартин Лац анализирует сотни сделок Трампа, знакомит с десятками его стратегий, а также сопоставляет тактику президента Америки с реальными данными о том, что действительно работает в переговорном процессе, а что нет.

📍«Дональд Трамп — величайший мастер сделок в истории нашей страны» — Кори Левандовски, руководитель предвыборного штаба Трампа.

📍«Я первым признаю свою жесткую конкурентность и готовность сделать почти все в рамках закона ради победы» — Дональд Трамп, президент США.

#почитать

Итак, какие можно выделить кланы помимо большой коалиции Си Цзиньпина? Одни действительно имеют семейное ядро, другие представляют собой политическое наследие бывшего лидера, третьи — лишь совокупность связанных с ним чиновников:

1. Клан Дэн Сяопина (инициатора экономических реформ). Дэн Сяопин был главным архитектором курса реформ и открытости, а также руководителем, создавшим институциональную модель коллективного управления после Мао. Главный ресурс клана — символический и идеологический капитал. Сторонники этой традиции могут апеллировать к экономическому прагматизму, ограничению персонализации власти и разделению партийного руководства между несколькими центрами. Сын Дэн Пуфан обладает статусом представителя ведущей революционной семьи, однако сам по себе этот статус не означает контроля над самостоятельной политической сетью. Здесь важно различать остаточный престиж семьи и реальную способность влиять на кадровые решения.

2. Клан Цзян Цзэминя (бывшего генсека КПК). Цзян создал широкую сеть чиновников, связанных с Шанхаем и его личным покровительством. В нее входили руководители партийного аппарата, правительства, финансового сектора и крупных городов. Эту группу принято называть «шанхайской фракцией». Однако ее нельзя рассматривать как закрытую организацию с единым руководством после ухода Цзяна. Со временем она ослабла, а часть ее представителей была встроена в систему Си. Наследник — сын Цзян Мяньхэн, который связан с с научно-технологическим и телекоммуникационным сектором.

3. Клан Ху Цзиньтао (бывшего генсека КПК). Ху построил свою сеть на основе комсомольской фракции: клиенты продвигались через Коммунистический союз молодежи и партийно-государственный аппарат. Главный ресурс — символический капитал лидера. Еще одним преимуществом можно считать широкую кадровую сеть, хотя стоит понимать, что считать всех комсомольцев оппозицией Си ошибочно. При этом Си Цзиньпин последовательно сокращал влияние комсомольцев.

4. Клан Чэнь Юня (одного из «восьми бессмертных КПК»). В отличие от Дэн Сяопина, делавшего акцент на реформе и открытости, Чэнь Юнь выступал за сохранение сильного контроля партии над стратегическими сферами. Его сын Чэнь Юань занимал руководящие должности в банковской системе, в том числе возглавлял Государственный банк развития Китая. Клан часто сравнивают с финансово-бюрократическим контуром, поскольку значение этого клана состоит в представительстве старой финансовой бюрократии, государственных банков и интересов крупных корпораций.

5. Клан Ван Чжэня (одного из «восьми бессмертных КПК»). Ван Чжэнь был маршалом и активным реформатором аграрной отрасли. Его сын Ван Цзюнь стал заметной фигурой в государственном корпоративном секторе, включая CITIC и структуры, связанные с Poly Group (крупного оператора недвижимости). Этот клан возник на пересечении трех сфер: революционно-военной элиты, государственного бизнеса и международных экономических связей. Государственные инвестиционные корпорации и холдинги обеспечивали клану доступ к крупным проектам, финансовым потокам и стратегическим отраслям.

Еще стоит выделять фракции, построенные вокруг фигур, которых в свое время лоббировали лидеры старых кланов и которые смогли построить собственные сети. Чаще всего это лица, которые занимали в годы правления Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао руководящие должности (например, заместителей председателя КПК или премьеров Госсовета).

Клан Си отличается тем, что контролирует именно механизмы распределения ресурсов: назначения, дисциплинарные расследования, партийные комиссии, идеологию и военную вертикаль. В результате старые кланы могут обладать символическим, финансовым или отраслевым капиталом, но не иметь возможности превратить его в политическую власть. Потенциальная битва кланов может произойти тогда, когда несколько сетей одновременно получат доступ к действующим институтам силы и смогут договориться о гарантиях взаимной безопасности. Этого и стремится не допустить Си Цзиньпин, последовательно выстраивая процесс принятия решений в Китае под себя лично.

#мнение
#аналитика

В рамках предложенной теоретической конструкции клан Си Цзиньпина следует понимать не как семейную группу в узком смысле, а как большую политико-кадровую коалицию, построенную вокруг его персональной фигуры. В этом контексте ядро клана составляют не столько родственники и «красные принцы», сколько чиновники, силовики и партийные функционеры, чья карьера связана с Си лично и зависит от сохранения созданной им системы.

Сам Си Цзиньпин принадлежит к категории «красных принцев». Его отец Си Чжунсюнь был ветераном революции, занимал высокие партийно-государственные посты и был связан с реформаторским крылом руководства. Это происхождение обеспечило Си несколько преимуществ: доступ к элитной среде, знание правил номенклатурной политики и статус представителя поколения наследников революционной элиты. Однако происхождение не объясняет его карьеру полностью. Си не получил высшую власть автоматически: он прошел путь через провинциальные должности, партийную работу и управление регионами. Поэтому его политический капитал возник из двух элементов: фактора принадлежности к красной аристократии и личного капитала. Эта комбинация позволила Си выступить посредником между разными сегментами элиты. Для старых революционных семей он был «своим», а для региональных чиновников — патроном, способным продвигать лояльных и эффективных по карьерной лестнице.

Сила клана Си в том, что их лидер получил доступ сразу к нескольким ключевым институтам в стране, в первую очередь, внутри самой Компартии. При Си партийные комиссии получили больший вес в принятии решений, а система управления стала более централизованной. Партийная дисциплина и армейский контроль — два столпа доминирования Си Цзиньпина в китайской политике. Партия отвечает за смыслы и продвижение кадров, а контроль за армией гарантирует стабильность.

Преимущество клана Си в том, что ключевые механизмы выработки государственной политики принадлежат его контуру. Антикоррупционная политика в административной и силовой средах позволяет Си Цзиньпину не только перераспределять ресурсы между неугодными кланами в стратегических для него сферах, но и сокращать их влияние, плотность контактов друг с другом. Это не означает, что все антикоррупционные дела являются фиктивными или исключительно политическими. Коррупция действительно существует как системная проблема. Но политический эффект кампаний выходит за пределы борьбы с хищениями: расследования меняют баланс между группами и показывают, что старые связи больше не обеспечивают полной защиты. Дисциплинарный механизм создает для элит новую реальность. Логика у этого следующая: раньше чиновник мог рассчитывать на поддержку патрона, региональной группы или семьи, а теперь потенциальная защита может исходить прежде всего от центрального руководства. Так формируется зависимость не от нескольких конкурирующих покровителей, а от одного доминирующего центра, а кто возглавляет этот центр известно.

Главное преимущество клана Си — институциональная асимметрия. Его визави обладают отдельными ресурсами: кто-то историческим престижем, кто-то связями в армии, кто-то влиянием в финансовом секторе. Си же контролирует механизмы, которые позволяют эти ресурсы перераспределять и блокировать. Кроме того, его сеть имеет вертикальную структуру. Старые кланы часто представляют собой горизонтальные объединения родственников, бывших сослуживцев и деловых партнеров. Сеть Си построена сверху вниз: центр определяет назначения, дисциплинарную политику и доступ к политическим возможностям.

У этой модели есть уязвимость. Личная вертикаль не всегда равна институциональной стабильности. Если система слишком сильно зависит от одного лидера, после его ослабления может возникнуть конкуренция между бывшими фаворитами. У них могут отсутствовать общие правила преемственности и механизм согласования интересов. Другими словами, клан Си Цзиньпина сильнее любого отдельного старого клана, пока Си находится в центре системы. Но после начала транзита власти система может столкнуться с рядом политических рисков: на авансцену могут выйти старые кланы.

#мнение
#аналитика

Выбираем книгу для воскресной рецензии:

1) М. Лац «Хаос или расчет: Как мыслит Трамп и что стоит за его решениями». Мартин Лац анализирует сотни сделок Трампа, знакомит с десятками его стратегий, а также сопоставляет тактику президента Америки с реальными данными о том, что действительно работает в переговорном процессе, а что нет.

2) Б. Латур «Пересборка социального: введение в акторно-сетевую теорию». Работа стала фундаментальным текстом для акторно-сетевой теории, предложив радикально иной взгляд на социальную реальность и то, как следует интерпретировать социально-политические действия.

3) Т. Татаренков «Темник». В основе книги лежит идея преодоления «эпохи безыдейности», начавшейся в 1991 году. Автор ставит целью сформировать единую систему ценностей и преодолеть парадигмы, которые, по его мнению, были навязаны извне.

4) А. Островский «Кто стоял за спиной Сталина?». Как выпускник духовной семинарии из Грузии стал руководителем такого огромного государства как СССР? Автор посвятил 15 лет изучению архивных источников, позволяющих шаг за шагом проследить судьбу будущего вождя от рождения до марта 1917 года. Книга погружает в мир революционного подполья, где переплелись судьбы грузинской и армянской аристократии, агентов-провокаторов и идеалистов, готовых на всё ради переворота.

#мнение