Невеселые параллели.
Запрет празднования Масленицы в 1920-1950-х годах в СССР, конечно, носил антирелигиозный контекст – праздник хоть и не христианский, но календарно и содержательно был связан с началом Великого поста.
Но главная задача запрета состояла в том, чтобы разорвать неподконтрольные социальные связи. Масленица была одним из главных городских праздников в дореволюционной России, причем праздником, организацией которого полностью занималось городское сообщество. Тем самым праздник работал, еще и как пространство формирования горизонтальных связей, гражданской солидарности, самобытных городских традиций и ценностей.
Чего советская власть, естественно, терпеть не могла.
В конце 1950-х, когда руководство СССР сдалось и начало потихоньку переходить к созданию общества потребления, возникла необходимость в календаре городских внеидеологических праздников, куда ввели эрзац-масленицу «Проводы русской зимы», отвязанную от церковного календаря, с клюквенной стилизацией «под русский стиль», а главное полностью организованную властью, что исключало появление площадки формирования городского сообщества.
По большому счету, с Телеграмом и Мах ситуация аналогичная: когда открытой площадке, формировавшей горизонтальные связи и гражданскую солидарность, традиции и ценности, в принудительном порядке предлагается альтернатива, полностью подконтрольная и функционально ограниченная.
Символично, что одновременно
начали запрещать и независимые от власти масленичные фестивали.
