24. Книги и кино нового времени

В книгах независимого беларуского издательства RozUM Media хроника событий последних лет — событий исторического масштаба — складывается из совсем небольших вещей: тюремного меню и разговоров с сокамерниками, ожидания документов, уроков польского и первого собственного кресла в новой стране.

Эмигрировав в 2025 году в Польшу после нескольких лет «домашней химии», будущий основатель издательства Павел Легчилов обнаружил, что опубликованных свидетельств обычных беларусов о преследованиях, тюрьме, эмиграции и попытках начать жизнь заново все еще очень мало. И решил это исправить. Так появился проект RozUM Media, который команда издательства называет голосом настоящей Беларуси — голосом сопротивления, памяти, боли и достоинства.

Теперь три книги RozUM Media доступны на платформе 24.

«Раз два три четыре два» Петра Уманского
Беларуский бизнесмен Петр Уманский оказался в СИЗО в 2022 году — его арестовали из-за фото двухлетней давности с бело-красно-белым флагом. Рассказывая о двух месяцах, проведенных в заключении, автор рисует подробную картину тюремного быта: душ раз в неделю из трубы без насадки, фирменные блюда («вездесущий» бигус и торт со сгущенкой), правила существования в камере («от каждого по возможностям — всем поровну»), книги из тюремной библиотеки, портреты заключенных, их способы скоротать время, попытки «нагнуть» построенную на унижении и насилии систему и поддержать друг друга.

«Как я провел это лето» Антона Беляева
Еще один пример беларуской тюремной литературы — книга бывшего радиоведущего Антона Беляева о нескольких месяцах, проведенных в СИЗО в Жодино. Читать ее то по-настоящему жутко, то очень смешно: настолько абсурдной кажется история человека, арестованного за несколько фотографий и один репост, и та тюремная реальность, в которую он попадает.

Беляев тоже оказался за решеткой спустя несколько лет после волны протестов. Там он завел тетрадь и превратил свой опыт в настоящее пособие по тюремной жизни. Здесь есть и список статей, по которым белорусы чаще всего оказываются в СИЗО, в полной мере отражающий нелепость правоохранительной системы; и словарь, без которого тюремную реальность понять как минимум сложно, если не невозможно; меню на каждый день недели, перечень доступных развлечений и многое другое. А еще — практически философские размышления о человечности и достоинстве, личных границах и солидарности, несвободе и… метеоритах.

«Я/МЫ — Эмиграция» Дарьи Раковой
Дарья Ракова уехала из родного Могилева в Люблин в 2018 году — учиться на политолога. Ей было 18. Политологом она в итоге не стала, зато стала учительницей польского — и на уроках снова и снова слышала истории людей, которые, как и она сама, пытались выстроить жизнь на новом месте и чувствовали себя чужаками.

Так появилась книга «Я/МЫ — Эмиграция», в которой личная история автора становится рамкой для коллективного опыта. Это рассказ о жизни в постоянном ожидании — документов о новом гражданстве, ощущения дома, стабильности, защищенности, собственной уместности — и о том, как «жизнь на чемоданах» постепенно превращается просто в жизнь: с близкими людьми, планами на будущее и собственным желтым креслом.

Разговоры с Анной Ахматовой о Пастернаке и Тарковском, встреча с Голдой Меир в театре, ссылка в Казахстане, советские танки в Чехословакии, Война Судного дня и поиски снежного человека в Самарканде — все это умещается в небольшой книге воспоминаний Давида Маркиша, современного классика израильской прозы и сына Переца Маркиша, еврейского поэта, расстрелянного в 1952 году по делу Еврейского антифашистского комитета.

Маркиш собирает свое прошлое как мозаику из множества цветных стеклышек — разрозненных сюжетов, разбросанных по миру стран и стремительно сменяющихся эпох. Даже в рамках одного сюжета он сочетает то, что на первый взгляд выглядит несочетаемым: так, главным впечатлением от войны Судного дня и дальнейшей службы в резерве становятся синайские пейзажи, в которых древнееврейская история встречается со строчками Гумилева.

Получается очень пестрый и вместе тем тонкий, ненавязчивый и остроумный рассказ о генетической памяти, несбывшихся мечтах, природе зависти, отношениях человека с животным миром, еврейской идентичности и траектории, по которой движется русская литература.

«Записки из прошлого времени» Давида Маркиша — на платформе 24.

«Российская колония: туркменские саги» — книга эколога, правозащитника и журналиста Фарида Тухбатуллина, который был вынужден уехать из Туркменистана еще в 2003 году — после года, проведенного в СИЗО по политическим обвинениям.

Его текст — пример того, как может выглядеть антиколониальный нарратив на постсоветском пространстве. Чтобы рассказать о себе и своем опыте, Тухбатуллин погружается в прошлое страны, спаивает документальную хронику с национальной мифологией, а злободневность — с магическим реализмом и создает повествование о туркменской жизни последних 120 лет — личное и заинтересованное, но принципиально лишенное всякой сентиментальности.

Антиимперская логика книги строится не только и не столько вокруг российского завоевания конца XIX века: Российская империя выглядит у Тухбатуллина относительно либеральной, а главной травмой туркменского народа становится советское правление. И эта история далека от завершения: нынешний авторитарный режим Туркменистана, укрепившийся под знаменем национального освобождения, по мнению автора, наследует именно советской диктатуре — и, напрямую, сталинизму.

Поэтому «Российская колония» — это рассказ не только о колониальном прошлом, но и о том, как оно преследует постколониальное настоящее.

«Российская колония: туркменские саги» Фарида Тухбатуллина — на платформе 24.

«Стихи красивые» Гликерия Улунова — поэта, который в августе 2025 года был арестован по абсурдному обвинению в «пропаганде суицида» и девять месяцев провел в СИЗО, — это девять длинных нарративных стихотворений, в которых автор рассматривает реальность нулевых годов.

Улунов создает сложный художественный мир, населенный нацболами, двачерами, анархистами, сквотерами и участниками «русских маршей» — людьми самых разных взглядов, среди которых особенно заметны участники правых и ультраправых движений. При этом герои его стихотворений — не карикатурные образы и не набор узнаваемых типажей, а сложные персонажи, которым автор никогда не отказывает в достоинстве и значимости их опыта.

Написанные уже в 2020-е годы тексты Улунова — это и не ностальгия по нулевым, и не критическое высказывание об агрессивной маскулинности той эпохи. В его реконструкцию прошлого постоянно вторгаются элементы будущего — предчувствие войны и другие исторические «глитчи». Поэтому герои этих стихов как будто существуют сразу в двух мирах, а читатели оказываются то непосредственными свидетелями происходящего, то архивистами, рассматривающими следы исчезнувшей эпохи.

Получается книга о невозможности окончательно отделить прошлое от настоящего — текст, в котором нулевые оказываются и архивом, и повторяющимся сном, и неотъемлемой частью сегодняшнего мира.

«Стихи красивые» — на платформе 24.

Беларусь опрокинута: пять книг о беларуском протесте

Шесть лет назад, в ночь с 9 на 10 августа 2020 года, после объявления результатов президентских выборов люди в Беларуси рекой хлынули на улицы — так начались самые массовые и продолжительные протесты в истории страны. В ответ режим Лукашенко развернул масштабную репрессивную кампанию: больше 60 тысяч человек были задержаны, больше 8 тысяч столкнулись с уголовным преследованием, около 500 тысяч оказались в изгнании.

К этой дате мы собрали книги, осмысляющие событиях 2020–2021 годов и новую реальность, в которой беларусы обнаружили себя после разгрома протестного движения. Это книги о чудовищном насилии, страхе и утрате — а еще о солидарности, стойкости и надежде.

«чорны лес» тони лашден
«чорны лес» — сборник эко-хоррор-рассказов беларуской писатель:ницы и квир-активист:ки тони лашден, в котором, чтобы описать ужас перед человеком в форме, пережитое насилие, утрату родины и попытки сопротивления наступающему государству, автор создает гротескное отражение этой реальности — по-настоящему жуткий мир, где оживают болота, повестки растут как картошка, за переход границы нужно платить собственной плотью, а вернувшиеся домой эмигранты превращаются в мифических существ, вросших в землю. «Эта книга про чудовищное насилие, для которого невозможно найти слов — и про решительный отпор ему», — говорит лашден.

«Революция терпения. Беларуский бриколаж» Генриха Киршбаума
Сборник из 22 небольших эссе немецкого филолога-слависта Генриха Киршбаума — это попытка предложить как бы культурологическое, но при этом не дистанцированно-научное, а очень личное осмысление событий, происходивших в Беларуси в 2020–2021 годах. Соединяя аналитику, философию, рефлексию и даже поэзию, Киршбаум пытается расшифровать и описать символический язык этой (не)случившейся революции, его победы, неудачи, контекст и значение. И, как пишет литературный критик Арен Ванян, таким образом доказывает, что «другая Беларусь — Беларусь свободная, Беларусь, не отождествляемая с тираническим режимом, — существует. Или, точнее говоря, рождается, пока пишутся такие книги».

«Дубовые яблочкі» Вольгі Касцюк
На момент начала протестов Вольга Касцюк уже восемь лет жила в Новой Зеландии. Не имея возможности быть на улице вместе с другими, она выбрала другой способ сопротивления — писать. Так появились «Дубовые яблочкі» — небольшие и пронзительные рассказы, в которых Касцюк собирает многогранный портрет расколотого беларуского общества как коллаж. Среди ее героев — алкоголик Саша, избивающий жену, и политзаключенная активистка Полина; сотрудник МВД Миша и его племянница Янка, видевшая избиения на Окрестина; мать двоих детей Лена с красно-белой орхидеей в руках и безымянный омоновец, усмехающийся ей в лицо.

«Раз два три четыре два» Петра Уманского
Беларуский бизнесмен Петр Уманский оказался в СИЗО в 2022 году из-за фото с бело-красно-белым флагом двухлетней давности. Рассказывая о двух месяцах, проведенных на Володарке, автор рисует подробную картину тюремного быта: душ раз в неделю из трубы без насадки, фирменные блюда (бигус и торт со сгущенкой), правила существования в камере («от каждого по возможностям — всем поровну»), книги из тюремной библиотеке, портреты заключенных, их способы скоротать время, попытки «нагнуть» построенную на унижении и насилии систему и поддержать друг друга. История Уманского — это рассказ о том, как в мире, где режим провозгласил «Мы доберемся до каждого!», человеку все равно удается оставаться человеком.

«Беларусь опрокинута» Дмитрия Строцева
В книгу беларуского поэта и издателя Дмитрия Строцева «Беларусь опрокинута» вошли стихи, написанные в период с июня по декабрь 2020 года — накануне и во время массовых протестов и их жестокого подавления. Его стихи читаются одновременно как документальное свидетельство; как фиксация личного эмоционального опыта (в котором, тем не менее, узнают себя тысячи беларусов по всему миру); и как слова поддержки и утешения для людей, которые стали жертвами репрессий.

В этом году издательство Esterum Publishing выпустило переиздание повести «Время ночь» Людмилы Петрушевской — одного из важнейших текстов о женском опыте в позднесоветском обществе. Мы попросили Эллу Россман — историка, гендерную исследовательницу и авторку телеграм-канала «Смех Медузы» — сделать подборку художественных и нон-фикшн книг, которые с разных сторон показывают, как женщины жили, работали, взрослели и строили отношения при социализме.

«Хочется жить во всю силу… Дневники подростков оттепели»

Мало какой исторический источник так интересно читать, как дневники: именно дневниковое письмо дает возможность приблизиться к опыту человека другой эпохи и увидеть мир его глазами — пусть и с многочисленными оговорками, известными всем, кто профессионально работает с эгодокументами. «Хочется жить во всю силу…» — уникальное издание, подготовленное вместе с проектом «Прожито». В сборник вошли тексты молодых людей, чье взросление и юность пришлись на период оттепели — время кардинальных трансформаций советского социализма. Тут есть дневники как мальчиков, так и девочек, и среди девичьих я особенно рекомендую дневник Аллы Сарибан. Всего через несколько лет после его написания она стала участницей одной из немногих подпольных феминистских групп в Ленинграде, и мне кажется, что уже в этом дневнике можно увидеть многие из тех идей, которые позже станут важны для нее в политической работе, — пусть пока и в смазанном, непроявленном виде.

«Неделя как неделя» Натальи Баранской

Недавно переизданная издательством «Носорог» повесть Натальи Баранской «Неделя как неделя» — must read для всех, кто хочет лучше понять опыт мам и бабушек, чья молодость пришлась на 1960-е. Впервые повесть была опубликована 1969 году в журнале «Новый мир» и имела большой успех у читателей — но сразу столкнулась с жесткой критикой партактива: текст назвали «идеологически вредным». Чем была так опасна вполне обычная (во всяком случае внешне) история Ольги Воронковой — молодой сотрудницы московского НИИ, жены и матери двух малышей? Кому мог показаться «вредным» монолог о неделе из жизни такой героини? Ответы на эти вопросы можно попробовать найти в самой повести.

«Время ночь» Людмилы Петрушевской

«Время ночь» Петрушевской — куда более мрачный текст о жизни женщины в позднесоветском обществе, чем «Неделя как неделя» Баранской. Здесь действие разворачивается уже не в эпоху Хрущевской оттепели, а в конце 1980-х — и это, конечно, большая разница. Главная тема повести — одиночество женщины внутри семьи, материнства и повседневной заботы о близких, реальный женский опыт, совершенно непохожий на радужную картинку, которую предлагала советская пропаганда. Петрушевская помещает свою героиню в клаустрофобичное, удушающее пространство крошечной советской квартиры, где та все время оказывается на виду — но ее все равно не видят и не слышат даже самые близкие люди.

→ книга доступна на платформе 24.

«Почему у женщин при социализме секс лучше» Кристен Годси

Нон-фикшн американской профессорки Кристен Годси особенно интересно читать рядом с текстами Баранской, Петрушевской и других советских писательниц — Годси предлагает прямо противоположный взгляд на женский опыт при социализме, подчеркивая все те многочисленные экономические, социальные и политические возможности, которые были у женщин в социалистических обществах. Они оказываются особенно заметны, если сравнивать СССР не с современными демократическими обществами, а западными странами той же эпохи — и Годси, сама американка и профессорка Пенсильванского университета, раз за разом обнаруживает, что такое сравнение часто оказывается совсем не в пользу Запада.

Впервые под одной обложкой — три важнейших произведения поздне- и постсоветского классика Людмилы Петрушевской, дополненные авторской графикой.

Ядро книги — роман «Время ночь», который в 1992 году принес писательнице мировую славу. По форме это имитация дневника пожилой поэтессы Анны Андриановны, непрерывный поток сознания, в котором она рассказывает о свалившихся на нее невзгодах. Читатель быстро понимает, что вся жизнь героини сводится к заботе о близких: дочери Алене, родившей трех детей от трех мужчин, сыне Андрее, только вернувшемся из тюрьмы, лежащей в психиатрической больнице матери Симе и горячо обожаемом внуке Тимочке.

Петрушевская описывает псевдоэгалитарную модель семьи, распространенную в советское и постсоветское время, и показывает, что официально провозглашенное в СССР равенство полов на самом деле не наделило женщину равными правами и возможностями, а только добавило ей нагрузки: помимо ухода за детьми и работы по дому, она должна была еще и зарабатывать деньги. Столкновение советского мифа с реальностью — отчасти сформированной этим мифом, а отчасти ему неподвластной — и есть главный предмет интереса писательницы.

В книгу вошли еще два текста Петрушевской: «Смотровая площадка» — одно из ее ранних произведений, где уже проявились главные темы ее творчества — одиночество, бессилие и попытка осмыслить мир, который невозможно изменить; и «Свой круг» — культовая повесть об отчуждении и неспособности по-настоящему понять друг друга, во многом определившая направление позднесоветской прозы.

«Время ночь: Роман и две повести» — на платформе 24.

Продолжаем серию открытых онлайн-встреч с авторами книг книжного клуба Bazaleti Uni и проекта 24.

16 августа встречаемся с Ксенией Лученко — журналисткой, преподавательницей и автором книги «Благими намерениями» об истории отношений РПЦ и государства после распада СССР. В ней Лученко объясняет, как и почему РПЦ и ее иерархи обменяли свободу на привилегии и пришли к оправданию и поддержке военных преступлений.

На встрече обсудим, почему для понимания того, чем РПЦ стала к середине 2020-х годов, важно изучать происходившее с ней в 1980–1990-х; как ценности, которые транслирует церковь, за последние 30 лет изменились до неузнаваемости; и можно ли рассказать историю трансформации всего института через истории людей и сообществ.

Регистрация на онлайн-встречу бесплатная, на сайте Bazaleti Uni.

«Благими намерениями» Ксении Лученко — на платформе 24.

Долгожданный релиз на 24 — роман «Лето в пионерском галстуке» о романтических отношениях между пионером и молодым вожатым, которые встретились в пионерском лагере летом 1986 года.

В наши дни известный пианист Юра, давно живущий в Германии, приезжает в деревню Горетовка, где когда-то находился пионерлагерь «Ласточка», и вспоминает свою первую и главную любовь — вожатого Володю. История их сближения разворачивается в позднесоветских декорациях — которые мы видим через призму пронизанного ностальгией взгляда главного героя. И это важно — в романе нет ни романтизации пионерской жизни, ни ее осуждения. Советский антураж становится несколько условным, но ярким фоном для неловкой и трогательной любви между двумя юношами, которую не может задушить ни государственная идеология, ни страх внешнего осуждения, ни даже внутренние запреты.

В 2021 году роман вышел в издательстве Popcorn Books, тут же стал бестселлером, был фактически запрещен в ноябре 2022-го, а в мае 2025-го оказался одним из триггеров «дела книгоиздателей» — уголовного преследования сотрудников издательств Popcorn Books, Individuum и «Эксмо», которых обвинили в «пропаганде ЛГБТ» и «организации деятельности экстремистской организации». Спустя год после начала этого дела «Лето» было переиздано берлинским книжным магазином «Муравей».

«Лето в пионерском галстуке» Катерины Сильвановой и Елены Малисовой — на платформе 24.

Проект StraightForward Foundation, поддерживающий независимый нон-фикшн на русском языке, объявили «нежелательной организацией».

StraightForward — некоммерческий проект, который помогает авторам придумывать, писать и продвигать нон-фикшн о войне, авторитаризме, нарушении прав человека, коррупции и политической истории — книги, которые сегодня невозможно выпускать в России из-за репрессивных законов и военной цензуры.

Большинство книг, написанных при поддержке фонда, есть на платформе 24:

«Благими намерениями. Русская православная церковь и власть от Горбачева до Путина» Ксении Лученко — драматические очерки истории российской церковной жизни после распада СССР, в которых автор объясняет, как и почему РПЦ и ее иерархи обменяли свободу на привилегии и пришли к оправданию и поддержке военных преступлений.

«Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят цифровой ГУЛАГ и кто этому сопротивляется» Андрея Захарова — рассказ о том, как российские власти годами пытаются подчинить себе рынок данных и установить тотальный цифровой контроль, но коррупция, хаос, некомпетентность чиновников и сопротивление пользователей продолжают подрывать эти усилия.

«Храм войны. Люди и идеи, которые сделали вторжение в Украину возможным» Ильи Венявкина — книга, которая через призму биографий девяти публичных и влиятельных фигур современной России показывает, как неустойчивая демократия сменилась милитаризованной диктатурой, а российским обществом постепенно завладела своеобразная религия войны.

«Соучастники. Почему российская элита выбрала войну» Александры Прокопенко — книга о главном парадоксе государственного устройства современной России, в которой автор пытается разобраться, почему российские элиты так легко приняли войну и тем самым отказались от своего политического статуса и какой бы то ни было автономии.

«Потерянные в памяти: общество „Мемориал“ и борьба за прошлое в России» Сергея Бондаренко — рассказ о том, как, вопреки куда более тяжелым обстоятельствам, группе неравнодушных и очень разных людей удалось пробить брешь в государственной монополии на историческую память и вернуть имена и биографии миллионам репрессированных.

«Дом на линии огня. Хроника российского вторжения в Донбасс» Дмитрия Дурнева — полная история Донбасса в XXI веке глазами очевидца: от клановых войн и экономического подъема до политического раскола, установления марионеточного режима «ДНР» и разрушения региона российскими войсками.

«„Наш бизнес — смерть“. Полная история ЧВК „Вагнер“ и ее основателя Евгения Пригожина» Ильи Барабанова и Дениса Короткова — подробный и увлекательный рассказ о том, как небольшая группировка профессиональных убийц превратилась в параллельную армию, основанный на множестве внутренних документов ЧВК «Вагнер» и свидетельствах реальных наемников.

Два года назад, 27 июля 2024 года, в СИЗО Биробиджана в результате голодовки погиб Павел Кушнир — пианист, писатель и активист, арестованный за распространение антивоенных роликов в YouTube (к моменту задержания Кушнира на его канал было подписано 5 человек).

В 2014 году Кушнир опубликовал свой первый художественный текст — антивоенный роман-антиутопию «Русская нарезка» о диктатуре и начале российской военной агрессии против Украины.

Экспериментальный по форме роман устроен как коллаж: Кушнир монтирует в нем цитаты из 14 романов о Второй мировой войне, пересказ «Фауста» от лица Маргариты, фрагменты из статьи про Анну Франк и собственные дневники — и превращает все это в сложный многоголосый рассказ о государственном насилии, войне и неспособности культуры спасти человека и общество.

Вот как рассказывает о книге журналист и издатель Дмитрий Волчек:

Я всю жизнь мечтал получить такую рукопись, сделанную из всего того, что мне дорого в литературе... Все пишут о том, что Павел Кушнир был гениальным музыкантом, но он был и замечательным писателем. Значительная часть романа — это его дневник, идущий вспять, как бы убегающий от шокировавших автора событий 2014 года, которые он сравнивает с пришествием гигантской свиньи.

«Мертвое вытянутое прочное в редких крючковатых волосках бледное длинное большое, огромное рыло безглазой свиньи вплыло в оконце, вздрагивая, доворачиваясь, выставилось, и тихо, уверенно, хищно хрюкнуло».

Павел Кушнир опознал эту свинью, проклял ее, и она его растерзала.

«Русская нарезка» Павла Кушнира доступна бесплатно на платформе 24.

По просьбе 24 философ Арсений Куманьков рассказывает о том, зачем нужны социальные науки, если они не могут предотвратить катастрофы, как они влияют на реальность, почему понятия коллективной ответственности и идентичности оказываются проблематичными упрощениями, а миссией социальных ученых становится сложность.

Публикуем фрагменты из его размышлений. Полностью текст Куманькова можно будет прочесть уже завтра, 24 июля, в ежемесячной рассылке платформы 24. Если вы на нее не подписаны, это можно сделать здесь.

✽ ✽ ✽

Зачем нужны социальные науки?

В любом обществе должны быть те, кто предлагает язык для описания и объяснения сложной социальной реальности — и, в идеале, влияет на то, чтобы ее устройство менялось. А еще на ученых ложится ответственность за то, чтобы придумывать будущее. Их задача — спрашивать, что в нашем мире устроено не так, как это можно исправить и к чему мы как общество должны стремиться. Это довольно странная, но очень важная работа — развивать и тренировать воображение в сфере социальных, экономических, политических и юридических проблем.

Еще раз о главном вопросе: что такое коллективная ответственность?

Лично я все меньше и меньше доверяю коллективным идентичностям и, соответственно, моральным требованиям, которые с ними связаны. В этой дискуссии все сразу забывают, что коллективная ответственность — политическое понятие, она характеризует принадлежность к тому или иному обществу — и ничего более. Это просто политический маркер, своего рода галочка в настройках, которую нельзя снять.

И как она связана с проблемой коллективной идентичности?

Вот, например, Кваме Энтони Аппиа — один из крупнейших философов и интеллектуалов современности. Он — наполовину ганец, наполовину британец, и при этом из аристократической британской семьи. За что он несет ответственность? За британский империализм? За то, что Гана пострадала от этого империализма? Гораздо важнее его личная позиция как критика империализма и расизма; другими словами, его индивидуальная ответственность за решение этих вопросов. Таких примеров очень много, и мне кажется, что они показывают, что дискуссия о коллективной ответственности — далеко не самое важное, о чем мы должны беспокоиться.

Почему не надо бояться сложности?

Такого рода болезненные вопросы всегда вызывают острую эмоциональную реакцию и подталкивают к упрощенным нарративам — появляются «хорошие» и «плохие», герои и злодеи, ответственные и безответственные. Экспертов, которые таким образом объясняют реальность, очень много. Среди них есть и бабульки на лавочке возле подъезда. Политики часто говорят таким простым языком. Понятно, когда такие суждения становятся эмоциональной реакций на шокирующие события. Но мы знаем, что реальность устроена сложнее, и задача интеллектуала — отделять аналитическую работу от эмоциональной реакции и сопротивляться таким упрощениям.

✽ ✽ ✽

Подписывайтесь на рассылку 24, чтобы не пропустить анонсы новых книг, интервью с их авторами и другие материалы о неподцензурной литературе нашей новой эпохи.

Платформе 24 — год!

В июле прошлого года мы запустили 24 — и с тех пор продолжаем собирать современную тамиздат-литературу на русском языке, чтобы противостоять цензуре и создавать общее пространство диалога и солидарности.

В ближайшее время нас ждет много изменений, обновленный сайт и, конечно, еще больше важных и нужных книг о сегодняшней реальности и о том, как мы в ней оказались, — книги об истории и политике, журналистские расследования, современная проза, стихи, автофикшн и многое другое. Уже сейчас, в качестве первого нововведения, мы подключили новую кассу — теперь оформлять заказы будет проще, быстрее и удобнее.

В честь дня рождения и новой кассы дарим промокод CHECK-IT-OUT. Он действует до 1 августа и позволяет получить скидку 15% на все, что есть на платформе 24.

Празднуйте с нами, изучайте наши подборки, подписывайтесь на рассылку и становитесь частью большого сообщества — сообщества читателей. Вместе лучше.

По просьбе 24 Рита Логинова — шеф-редакторка медиа «Гласная» и авторка подкаста «Одни плюсы» — рассказывает о своих недавних читательских впечатлениях.

«Рассказанная жизнь» Ариадны Эфрон

«Рассказанная жизнь» — это 24 устных рассказа Ариадны Эфрон, старшей дочери Марины Цветаевой, о своей жизни, записанных исследовательницей Еленой Коркиной в 1970–1973 годах. Семь из них — о парижской жизни Ариадны Эфрон в 1930-е, остальные повествуют о шестнадцати годах, проведенных ею в лагерях и ссылках Советского Союза.

Ну а, обнаружив и прочитав «Рассказанную жизнь», я пошла читать и записные книжки Цветаевой, и воспоминания Ариадны о матери. Дореволюционное материнство Цветаевой было такое, что с Ариадной она могла себе позволить запираться и писать-писать-писать в собственной комнате-кабинете. Грязными пеленками занималась прислуга, а Марина с поэтическим жаром вкладывалась в интеллектуальное развитие ребенка.

Их счастливое детство и безоблачное материнство оборвались чередой катастроф XX века. Дневник Ариадны из детского приюта, куда Цветаева отдала ее и младшую дочь Ирину, пытаясь спасти девочек от голода в Москве в Гражданскую войну, — это едва ли не самое страшное, что я читала в жизни. Теперь со всем этим знанием я хочу заново перечитать лирику и прозу Цветаевой и — впервые — прочесть стихи Ариадны.

«Персеполис» Маржан Сатрапи

Не так давно мы в «Гласной» выпустили обзор, в котором рассказывали о женском политическом протесте в разных странах и в разное время. Конечно же, мы рассказали и об иранском движении «Женщина. Жизнь. Свобода». Чтобы лучше разобраться в теме, я прочла сперва «Читая Лолиту в Тегеране», и поскольку тема Исламской революции и прав женщин в Иране меня увлекла, следом взялась за «Персеполис».

С одной стороны, комикс Сатрапи позволил мне заглянуть в ту часть мира, где я никогда не бывала, в регион с богатейшей и интереснейшей историей — и такое познание, мне кажется, само по себе благо. С другой, я очень близко к сердцу приняла девичьи поиски «любви всей жизни», которые Сатрапи в том числе описывает в «Персеполисе». Она, как и я, долго не останавливалась в этом поиске, чтобы понять, что же такое любовь. И все это — в обстоятельствах войны, революции, репрессий, женского бесправия.

«Раз, два, три — замри» Ольги Аристовой

Я вообще люблю современную женскую прозу на русском языке. Недавно наконец прочла дебютный роман Оли Аристовой «Раз, два, три — замри» и мощно угорела со знакомых нестоличных вайбов конца девяностых — начала нулевых. Мы с Олей ровесницы, и ее Находка страшно напоминает мне окраины Новосибирска (за вычетом моря, конечно же), откуда я родом, а подруги-героини ее романа — ну чисто мы с одноклассницами курим за гаражами.

Может показаться, ну в чем роман: четырнадцатилетние пигалицы бухают, переживают из-за пацанов и получают первый сексуальный опыт. А с другой стороны, есть ли что-то интереснее процесса взросления и становления личности? Отвечу сама себе: да, если это взросление девочки на улице бедного российского города, растущей без отца, или с отцом, но таким, что часто — руку на сердце положа — лучше бы без него. Мы в тех сапогах хаживали!

«На Шубкинском болоте снова буря» Светланы Бронниковой

Моя землячка, журналистка Света Бронникова в этом году выпустила свою первую книгу рассказов, написанных по мотивам ее детства в деревне под Новосибирском. Главные героини ее прозы — деревенские жительницы разных поколений, попавшие в знакомые многим россиянкам обстоятельства: у одной сына посадили в колонию, вторая забеременела, не успев окончить школу, третья впервые пошла на стрелку.

В «Гласной» перепечатали один из рассказов сборника, он называется «Мать шлюхи». Читать можно сразу после Аристовой, не делая перерыва. Так эти по-своему близкие тексты не рассеются, а затопят вас до краев — и это будет правильно и хорошо.

Кира, главная героиня романа «Zungenbrecher», переезжает в Германию, учит немецкий, работает ночной уборщицей на кухне дорогого ресторана, влюбляется в девушку, переводит стихи — Бродского с русского на немецкий и Эмили Дикинсон с английского на русский. На фоне войны России с Украиной ей приходится заново выстраивать отношения с собственным прошлым, пересобирать многослойную идентичность и наощупь искать свое место в новом мире.

Карина Папп — переводчица и писательница с венгерскими корнями, которая родилась в Риге, училась в Петербурге, а потом эмигрировала в Германию. Отношения с языком — родным русским и неродным немецким — становятся одной из главных тем ее романа. Книга устроена как своеобразный учебник иностранного языка — она разделена на главы-модули, каждая из которых завершается упражнениями. Только вместо того, чтобы спрягать глаголы и вставлять пропущенные артикли, Папп предлагает читателям поразмышлять о собственной биографии, идентичности, отношениях с собой и с миром вокруг.

«Героиня книги Кира учит не только немецкий язык. Она учится жить. Она становиться взрослой, она учится быть более честной, принимать себя. Выходит, она учится не только говорить на немецком языке — она учится говорить вообще», — рассказывает Папп.

Свой дебютный роман писательница написала на неродном для себя немецком, таким образом одновременно переживая и фиксируя трансформацию своей писательской идентичности, — и принципиально решила не переводить его на русский самостоятельно. На русском книга вышла в переводе Ани Рахманько.

«Zungenbrecher» Карины Папп — на платформе 24.

Продолжаем серию открытых онлайн-встреч с авторами книг книжного клуба Bazaleti Uni и проекта 24.

26 июля встречаемся с Михаилом Фишманом — журналистом, телеведущим и автором книги «Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом» о том, как за последние 30 лет Россия утратила обретенную свободу.

На встрече обсудим, как биография одного героя помогает увидеть и рассказать политическую историю целой страны и представить альтернативные траектории ее развития. А еще поговорим о том, не мешает ли оптика героя рассказывать его собственную историю.

Регистрация на онлайн-встречу бесплатная, на сайте Bazaleti Uni.

«Преемник» Михаила Фишмана — на платформе 24.

Должна ли современная литература документировать страшную реальность, в которой мы оказались? Какие формы может принимать такая документация и где авторы и издатели актуальной художественной литературы проводят границу между свидетельством и вымыслом?

Стратегия беларуского издательства «Мяне Няма» ставит под вопрос само деление на документальную литературу и литературу вымысла. В книгах «Мяне Няма» реальный травматический опыт, с которым беларусы и беларуски столкнулись после 2020 года — государственное насилие, утрата родины и слом привычной идентичности — может принимать форму эко-хоррора, эссе о музыке или психоделической фантасмагории.

Мне кажется, что сейчас выдуманная литература проигрывает реальности и поэтому выглядит очень искусственно. Если кто-то сейчас придумывает какого-нибудь Петю, который эмигрировал из Беларуси и работает доставщиком еды, сразу понятно, что это не Петя, а сам автор. Зачем он тогда за этим именем скрывается?

Есть только хорошие и плохие книжки. Хорошая выдуманная книжка тоже говорит о реальности. И невыдуманная книжка – тоже про фантазию.

Мы вынуждены говорить, что это автофикшн, роман или сборник рассказов – просто потому, что нужно как-то представить книгу читателю. Но к самому тексту это почти не относится. Хорошие книжки могут перешагнуть эту грань.

— рассказывает издатель Павел Антипов.

Книги «Мяне Няма» на платформе 24:
«Эвридика, проверь, выключила ли ты газ» — сборник эссе о музыке, эмиграции и памяти, написанных беларуским нью-йоркцем Татьяной Замировской, музыкальным критиком и автором бестселлера «Смерти․net».

«чорны лес» тони лашден — эко-хоррор рассказов, в которых традиции беларуской готики становятся призмой для осмысления актуальной реальности: государственного насилия, страха, утраты и сопротивления.

«на углу Незалежнасці» тони лашден — сборник рассказов, в которых картина современной беларуской жизни соткана из повседневности, балансирующей на грани жуткого и смешного.

«Велосипедная улица, 51» Коли Сулимы — эталонная эмигрантская проза: лаконичные и остроумные заметки профессионального эмигранта об обустройстве и жизни в Берлине.

«Колдун Тамат» Андрея Дудко — психоделическая пародия на автофикшн о писательских амбициях, природе творчества и неожиданных источниках вдохновения.

«Забыть в электричке» Сергея Кравченко — умная и поэтичная фрагментарная проза «обо всем», ее автор — заметная фигура беларуской альтернативной музыки.

Премия «Просветитель» опубликовала лонг-лист в номинации «ПолитПросвет». В него вошли книги, которые помогают разобраться в современных общественно-политических реалиях России: в том, как формировалась и эволюционировала российская автократия, как стало возможным вторжение в Украину и какие формы может принимать сопротивление диктатуре. Три из них доступны на платформе 24.

«Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину» Ильи Венявкина — книга, выстроенная вокруг биографий девяти публичных и влиятельных фигур современной России: Михаила Задорнова, Сергея Суровикина, Николая Патрушева, Эльвиры Набиуллиной, Михаила Васильева, Александра Дугина, Тимофея Сергейцева, Маргариты Симоньян и Андрея «Мурза» Морозова.

Исследуя их личные и профессиональные траектории, Венявкин показывает, как Россия из неустойчивой демократии превратилась в милитаризованную диктатуру и где лежат истоки той своеобразной религии войны, которая привела общество к принятию агрессии против Украины.

«Соучастники. Почему российская элита выбрала войну» Александры Прокопенко — это попытка объяснить главный парадокс российского общественного устройства и ответить на вопрос, почему российские элиты, по определению обладающие ресурсами и стремлением влиять на государственную политику, так легко приняли войну — и тем самым фактически отказались от своего статуса.

Прослеживая «моральную карьеру» высокопоставленных чиновников и руководителей госкомпаний, Прокопенко показывает, как все они шаг за шагом теряли свою автономию и в итоге превратились в инструмент, вся суть которого сводится к поддержке путинской диктатуры.

«Русский киберпанк» Андрея Захарова — книга одного из ведущих российских журналистов-расследователей. Ее главная задача — показать, что вопреки всеобщему убеждению российским властям пока что так и не удалось построить настоящий «цифровой ГУЛАГ». Захаров убежден: современная Россия — не антиутопия оруэлловского типа, где государство полностью контролирует жизнь граждан, а страна победившего киберпанка. Да, Кремль и силовики годами пытаются подчинить себе рынок данных и установить тотальный цифровой контроль, но коррупция, хаос, некомпетентность чиновников и сопротивление пользователей продолжают подрывать эти усилия.

«Люди за забором» — книга художника и журналиста Максима Трудолюбова об истории частной собственности в России. Но Трудолюбов пишет не столько о правовых нормах и экономических системах, сколько о социальном воображении и социальных практиках: исследование наших представлений о собственности и личном пространстве позволяет по-новому взглянуть на российскую социальную реальность и проследить, как менялись отношения общества и власти, взгляд на гражданские права и свободы, личную автономию и безопасность.

Мне кажется, книга важна тем, что показывает долгий путь российского „обычного человека“ к свободе от токсичной, неспособной к предсказуемости российской власти. Путь к тому, чтобы хотя бы на следующем цикле не принимать участия в ее внутренних и внешних войнах.

Положение низовых сословий российского общества сейчас лучше, чем когда-либо, в силу сравнительной защищенности малой собственности — квартир и домов — при полной незащищенности крупной. Собственность уже стала основанием для некоторой предсказуемости жизни, но пока не стала основанием для автономии гражданина.

Такая автономия означает возможность наконец выйти из-за забора — то есть открыто высказываться и принимать политические решения без оглядки на власть. Материал, собранный в книге, позволяет понять, как продолжить долгий путь российского общества к свободе,

— рассказывает автор.

Впервые книга вышла в 2015 году. В обновленном издании Трудолюбов возвращается к теме частного пространства уже из сегодняшнего дня: он пишет о переделе собственности, начавшемся после полномасштабного вторжения России в Украину, и деле Ларисы Долиной, в котором видит прообраз нового общественного договора между авторитарной властью и аполитичным обществом.

«Люди за забором» Максима Трудолюбова — на платформе 24.