Спроси переводчика

Всемирный день переводчика — хороший повод вспомнить, что иногда перевод — это не только поиск слов и смыслов, но и разбитые коленки.

Когда в прошлом году мы заключили договор на книгу Алеманью Pepper & Me про болячку, я от радости так крутила педали, что… слетела с велосипеда (впервые за много лет) и, конечно же, разбила коленку. Ну а как ещё полностью проникнуться текстом?

А текст в книге совершенно чудесный: ироничный, философский, но и не без заковырок. Особой головной болью оказались имена. Имя у болячки работает сразу на двух уровнях: визуальном — ранка на коленке цвета красного перца; и текстовом — героиня называет болячку в честь щенка, которого ей так и не купили:
«Since it followed me everywhere, I named it Pepper, after the puppy I never managed to get».

Болячке это, конечно, совсем не нравится: “… what kind of a silly name did you give me? You couldn’t have called me Crystal or Jazzy? A super nice cute name?”
И вот здесь начинается переводческий пазл. Нужно держать в голове сразу несколько переменных — цвет, контуры, детские ассоциации, возможность собачьего имени…

Как обычно, смотрим, что в других языках: в итальянской версии (переведенной самой Алеманьей) остался Pepper, во французской — Bertha.
В чате мы перебрали с десяток вариантов: Одри, Руби (перец может быть и рубиновым!), Трикси, Черри (как помидорка), Рози, Марта… список уходил в бесконечность.

Но я влюбилась именно в Кляксу. Пусть слово и не красное-оранжевое, зато оно про детство, про расплывчатые формы, ну и отсылка к советскому мультику про собаку Кляксу.

В финале книги девочка всё-таки получает долгожданного щенка и называет его… одним из предложенных болячкой имён — Джаззи. А вот как я назвала свою болячку — секрет 😉

О рецензировании иностранных книг

Сколько времени занимает написание рецензии?

Рецензирование делится условно на две части: чтение книги и написание самой рецензии.

Написание рецензии занимает не больше часа, а вот чтение... Про него поговорим подробнее.

Сразу скажу, что после энного количества прочитанных на рецензию книг я теперь беру книги не больше определенного объема, чтобы соотношение между потраченным временем и оплатой было не столь плачевно, как предлагают некоторые редакторы, а сам процесс чтения и написания рецензии не превращался в процесс самоистязания.

Для китайских книг это 200 000 знаков, самый крайний максимум — 250 000. За такой объем обычно платят 4000 р. Это около 300 книжных (не вордовских!) страниц оригинала. Чтобы вы представили объем, в первом томе "Магнолия императора" было 150 000 знаков, а в первом томе "Утерянных воспоминаний" около 250 000.

Корейские книги по умолчанию почти всегда меньше китайских, поэтому там у меня нет четкого ограничения по знакам. Обычно они попадают в тот объем, который я готова взять за предлагаемую оплату.

Так как я занимаюсь рецензированием параллельно переводу книг, я не могу уделять ему все свое рабочее время, поэтому обычно прошу на чтение такого объема (200 000 для китайцев) около 2 недель. Если книга интересная и увлекает, то могу прочитать и чуточку быстрее. Ну, а если это тягомотина, то 2 недели — оптимальный срок.

Теоретически можно читать и быстрее и даже укладываться в одну рабочую неделю, но для этого на чтение книг придется тратить все свое свободное/рабочее время (в зависимости есть ли у вас другая работа).

Хорошо, когда редакторы понимают, что рецензирование — это не твоя основная деятельность и у тебя нет бесконечного запаса времени, и соглашаются на комфортные сроки. Но есть и те, кто хочет, чтобы книгу в 15-20 а.л. прочитали за 5 дней, что в моих условиях просто нереально.

Однажды, уже год или два назад, предложили прочитать огромную китайскую веб-новеллу объемом в несколько десятков миллионов знаков за 1 неделю и за 2000. Я вежливо объяснила, что это невозможно, что надо или увеличивать сроки, или уменьшать объем, и с оплатой тоже надо бы что-то сделать. После этого редактор пропал. Нашел ли он бедолагу, который согласился все это прочитать, или осознал, что объем реально большой, история умалчивает.

Вывод: на объем 200-250 тысяч китайских знаков или 200-300 страниц корейской книги я трачу обычно около двух календарных недель, выделяя в день около двух часов рабочего времени.

А как у вас обстоят дела со сроками и оплатой за рецензии? Поделитесь своим опытом.
#рецензирую

В самом конце августа мы с участниками интенсива обсуждали договоры и помогала нам в этом наша общая коллега, юрист по авторскому праву и по совместительству литературный переводчик испанского.

В начале пути я тоже не читала договоры, какие подписываю, бралась за перевод, а иногда и заканчивала его без договора, верила издательствам на слово. Мне было непонятно, что там, в этих договорах, написано, и страшно спросить. Очень хотелось переводить книги, а на каких условиях — неважно. Еще было страшно показаться капризной, иначе заказчик ко мне не вернется. Поэтому я прекрасно понимаю людей, только ступивших на путь литературного переводчика и получивших свои первые заказы: им сейчас вообще не до договора.

Мне очень хотелось помочь коллегам избавиться от страха перед договорами, показать им, что договор — это рамка, в которой развиваются наши отношения с издательством, он призван нас защитить, задав условия работы. С демпингом вроде бы все ясно: демпинг — это плохо, от него становится только хуже всем участникам отрасли. А вот про работу без договора мы говорим довольно редко, а стоило бы почаще.

Ниже собрала базовый минимум и роскошный максимум вокруг договоров с издательствами:
📎Попросить типовой договор, прежде чем подписывать — базовый минимум;
📎Прочитать договор и задать издательству вопросы, если что-то не понятно или хочется что-то изменить — базовый минимум;
📎Оставить за собой права на театральную постановку, электронную/аудиокнигу и проч., если применимо — роскошный максимум;
📎Попросить у издательства скан подписанного им договора до начала работы — базовый минимум;

Можете ли что-то добавить, друзья?

🧚‍♀️Копирайтер
#ищут в Creative Writing School

Задачи:
👌создание текстов для сайта: описания курсов, вебинаров, акций и новостей.

☝️Ключевые требования: любовь к литературе и понимание, кто и о чем сегодня пишет (а также кто и что издает); умение писать просто о сложном, работать со структурой, смыслами и большим объемом информации; умение писать точно, без канцелярита и шума, отличить фантазию искусственного интеллекта от реальности и проверять факты; готовность работать в команде.

🤝Условия: частичная занятость, удаленная работа, гибкий график,четкие дедлайны, онлайн-планерка — один раз в неделю (10:00 пн), ЗП: по итогам собеседования

👋Как откликнуться: прислать резюме, примеры текстов и несколько слов о себе на tuguzova.o@litschool.pro

📎Есть тестовое задание

Переживания писателя, который узнал, что его будут переводить.

«В прошлом году я продал один рассказ для публикации на иностранном языке. Я сразу оживился.
Меня… будоражила возможность публикации за рубежом, я тут же смогу запостить это у себя на странице, соберу лайки, а если повезёт, один-два таких лайка обернутся в покупку книги. К началу года деньги не помешали бы, так как я хотел переехать в квартиру побольше.
…Хекла выбрала последний рассказ. “Из праха”. Так он назывался.
И только тогда я узнал, что рассказ будет опубликован не на английском или исландском языке, оказалось, сборник выпускают в рамках программы по сохранению языков. Так они хотят сохранить письменность практически мёртвого языка какого-то племени, оставить его хотя бы в исторической памяти. Что это был за язык и о каком племени шла речь — на это Хекла не дала ответа…
После этого со мной связался редактор и переводчик сборника. Он писал на венгерском, хотя я бы больше обрадовался переписке на английском, потому что было очевидно: редактор венгерского не знает. Либо у него были чудовищные пробелы в знаниях, либо он пользовался Гугл-переводчиком, вбивая к тому же сообщения не на родном языке. Так что мне пришлось продираться сквозь смыслы коротких, всего на одну-две строчки, сообщений, от которых веяло враждебностью, а от каждого словосочетания у меня, как у носителя языка, просто шла кровь из глаз. Я пытался понять, чего же от меня ждут: пояснений к тексту на английском или венгерском, комментариев к типичным венгерским оборотам или культурному контексту? К истории? Что-то обо мне? После того, как я не получил ответа на эти вопросы, точнее сказать, вообще никакого ответа не получил, я начал задавать конкретные вопросы по выставлению счетов и оплате.
Я бы окончательно потерял надежду опубликовать рассказ, если бы не обнаружил в почтовом ящике конверт [с гонораром].
…Спустя пару недель я все же получил свой авторский экземпляр.
Я нашёл свое имя в содержании, хотя оригинальное название рассказа в нем указано не было, или было, но я не сумел его прочитать. Кроме собственной фамилии, я в общем-то ничего не смог понять в этом тексте, так как язык, на котором был издан сборник, не использовал ни латиницу, ни кириллицу, ни греческий алфавит, ни арабскую вязь. Не знай я, что передо мной текст, я бы скорее принял сборник за творческий эксперимент или практикум по каллиграфии, а не за антологию, но, кстати, не сказал бы, что текст, точнее, эти якобы буквы выглядели эстетично. Знаю, некрасиво говорить так про другие культуры и языки, но эти значки, беспорядочно разбросанные по страницам, скорее походили на уличный мусор, при виде этих страниц у меня по спине пробежался мороз.
Но какая разница? Меня напечатали!
Мой рассказ был четвёртым по счету. Моё имя было несколько искажено, но я списал это на то, что мы тоже переводим Жюля Верна на венгерский как Дюлу Верна. Конечно, я был рад, но, как всегда, искал подвох. И всё-таки нашёл.
Потому что название, которое я так хорошо знал, ведь это я дал его рассказу, на этом языке состояло, по-видимому, из четырёх слов. Я бы радовался и дальше, но мой взгляд то и дело останавливался на пробелах между словами. Эти пробелы меня напрягали. Я намеренно назвал рассказ “Из праха”. Люблю такие волнующе короткие заголовки. Я бы спокойно принял название, если бы в нём было два или три слова. На английский его можно перевести двумя словами, на немецкий, пожалуй, тремя. Кто знает, может, у этой народности нет выражения “из праха в прах”, тогда каким-то образом им пришлось расширить название, например, “Человек, созданный из праха”, или “Певица, созданная из праха и в прах обратившаяся”, хотя в последнем случае язык скорее должен был обладать поэтической лаконичностью.
Это не давало мне покоя».

(Аттила Вереш, «Восстанавливая реальность», перевод Людмилы Кулаговой и Ксении Лобановой)