В тот же день мы посетили монастырь святого Антония Марткопского. Обитель расположена на склоне хребта и буквально утопает в зелени. До Тбилиси всего 25 километров. День был воскресный, вокруг и внутри монастыря было очень много людей, причём значительную часть паломников составляли именно грузины. Они шли небольшими группами, встречались со своими знакомыми, приветствовали друг друга. Мне даже в какой-то момент показалось, что в храме запланировано торжество – венчание или крещение, и все собравшиеся - это гости, настолько теплой и семейной была атмосфера этого необычайно красивого места.
Среди богомольцев появился высокий пожилой монах. «Это настоятель», - шепнул мне гид. Отец Вениамин просто ходил по маленькой площади перед собором: благословлял одних, дружески приветствовал других, не спеша отвечал на вопросы, старался каждому оказать внимание. Мне подумалось, что Христос, наверное, примерно так проповедовал.
Грузины подходили к нему с радостью и уважением и, хотя лицо архимандрита не лучилось улыбкой, было видно, что он никуда не торопится и теплотой своего сердца в режиме реального времени творит таинство любви. То таинство, ради встречи с которым люди будут приезжать сюда, в эту Божью красоту, снова и снова.
Я встал в сторонке от группы, с которой в тот момент общался отец Вениамин, и услышал фрагмент его речи. «Политики разъединяют людей, гонятся за наживой, сеют хаос и вражду. Но мы – христиане, и должны хранить в себе дух Христовой любви и не допускать в сердце ненависть». Меня он как-то сразу расположил к себе. Потом отец Вениамин неожиданно подошёл ко мне. Похристосовались. Он завёл меня в храм, показал гробницу святого Антония, показал алтарь, задал несколько ничего не значащих вопросов. Но самое важное происходило не снаружи, а внутри. Я сердцем почувствовал его уважение, внимание и заинптересованность. Он спросил моё имя, сказал, что будет молиться обо мне. «А ты помолишься обо мне?» «Обязательно помолюсь». Мы расстались. Но ненадолго. Через несколько минут он снова отыскал меня, чтобы уточнить моё имя – молиться обещал, а имя из головы вылетело. Это значит, не ради красного словца или по обычаю про молитву говорил, а действительно молиться собирался.
Наша группа отправилась к парковке, а грузины продолжали прибывать в радость встречи. Мы уже почти сели в автобус, когда снова показался отец Вениамин. «Это икона основателя нашего монастыря. Возьми. Пусть будет у тебя на память,» - сказал он мне и ушёл, растворившись в своих прихожанах, которые, видя его, неизменно улыбались и спешили взять благословение.
Пишу и сам не верю, что это было именно так, слишком похоже на какой-то елейный стилизованный под старину рассказик. Но всё было действительно «именно так».
Для меня эта встреча стала великой наукой того, как священник может вдохновить человека, согреть его теплотой своего сердца, в котором живёт любовь Христова.
Третья, заключительная встреча случилась на следующий день. Да и не встреча это была вовсе. Мы посещали монастырь святой равноапостольной Нины в Ниноцминда. Не тот, где сейчас мощи и где толпы туристов, а другой, маленький, тихий. В центре обители стоят развалины древнего собора святой Нины, разрушенного землетрясением в 1824 году. Паломники, как обычно, задавали гиду множество вопросов. Мне кажется, православных гидов в теории можно было бы канонизировать в чине страстотерпцев – достается им во время экскурсий. Так вот, по окончании рассказа о святом месте, началась бомбардировка вопросами:
-А сколько здесь монахинь?
-Четыре монахини и две послушницы
-А служба каждый день?
-Каждый
-А священник приезжает или здесь живёт?
«Здесь епископ есть. Он тут живёт, сам и служит. Он и сейчас здесь. Вон, посмотрите,» - гид указал на обвитую виноградом террасу метрах в ста от нас. И снова картина, которую, к сожалению, вряд ли увидишь в России, где епископы малодоступны и вечно заняты, а монахини с утра до ночи, как ошпаренные, носятся по монастырю с вениками и лейками. Епископ Лука, седовласый, в подряснике, сидел в удобном кресле, вокруг него сидели монахини: кто на стуле, кто просто на полу на коленках. Он говорил. Неспешно, жестикулируя, улыбаясь, а они - внимали. В этой картине было очень много покоя и умиротворения. Они никуда не спешили, и им было хорошо вместе.
Может быть, я, поддавшись очарованию Востока, слишком идеализирую увиденное, и всё на самом деле совсем не так? Может быть. Но что-то внутри подсказывает, что в этих встречах Господь открыл нам нечто предельно подлинное, единое на потребу, что Церковь — это, прежде всего, пространство любви во Христе, где человек важен, человек значим, человек любим.
