Физический труд перестал быть локальным, его оцифровали, упаковали в API и выставили на глобальный рынок по самой низкой цене. В японские магазины
нанимают роботов, удаленно управляемых операторами-филиппинцами.
Тело рабочего теперь — это прокси-сервер, а человеческое сознание и моторика кибер-гастарбайтера экспортируются через океан для выполнения грязной, дешевой и монотонной работы.
Размотаем эту бизнес-модель к логическим последствиям:
1️⃣ Зарождается рынок удаленного физического труда, где человек — API для робота. Ценность такого работника сводится к стоимости часа его когнитивно-моторных функций на глобальном рынке. В перспективе — это тот самый сантехник, про бессмертие которого перед лицом ИИ думали многие.
2️⃣ Модель усиливает глобальное экономическое неравенство. В «метрополиях» (Япония, США) концентрируются технологии, капитал и потребление услуг, в «колониях» (Филиппины) — дешевая рабочая сила, предоставляющая свои нервные системы в аренду. Почитайте мою
заметку 2023 года о цифровом рабстве.
3️⃣ Мантра «человек будет принимать окончательное решение» свелась к функции человеческого предохранителя, биологического костыля «инструмента» (мы же так называем ИИ?), обрабатывающего ошибки и нештатные ситуации, которые слишком дороги для полной автоматизации. Его главная конечная задача — обучить систему, чтобы она в итоге от него избавилась.
🎯 Последствия второго и третьего порядка — это полная диссоциация работника от своего труда, новые формы профессиональных заболеваний (киберукачивание) и возникновение этических и юридических дилемм о правах и ответственности «оператора аватара».
Но продаваться это блюдо «глобальный рынок труда» будет, безусловно, с гарниром «сокращения неравенства» и под соусом «помощи выйти из бедности самым незащищенным».
@yusufovruslan
