L’univers de Lawrence

Тэхён разбил машину своего альфы. Осознавая, что пощады не будет, он панике идёт на отчаянную ложь — заявляет, что беременен. Тупая ложь, сказанная от страха. Только вот отгребать за неё придётся куда серьёзнее, чем за разбитый бампер.

Тэхён - объект внимания властного миллионера Чон Чонгука. Его текущий парень совершенно не справляется с ролью. Но Чонгук исправит это — оттрахает так, что Тэхён забудет, как дышать.. Тэ навсегда запомнит, каково это - быть желанным

В ту же секунду Чонгук грубо прижал его к стене. Рука легла на горло, пальцы сжались сильно. Тело мужчины вжалось всем весом, и Тэхён сразу почувствовал твёрдый член, который тёрся о его бедро.
— Какого хуя… ты был с ним? Ты с ним разговаривал? — рычал Чонгук прямо в лицо.

— Чонгук?.. — голос сорвался, сбитый, мокрый от слёз. — Зачем… зачем ты остановился…
Чонгук ничего не ответил. Он отодвинулся, и Тэхён услышал, как он тянется куда-то в сторону. Потом — шорох ткани, лёгкий шелест подушки. Чонгук ловким движением подсунул подушку под бёдра Тэхёна, приподнимая его таз выше, заставляя прогнуться в пояснице ещё глубже, ещё сильнее.
Тэхён уткнулся лицом в простыни, пальцы вцепились в ткань, чувствуя, как в такой позе он становится ещё более открытым, ещё более его.
— Блять… Гуки… — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения.

Тэхён - объект внимания властного миллионера Чон Чонгука. Его текущий парень совершенно не справляется с ролью. Но Чонгук исправит это — оттрахает так, что Тэхён забудет, как дышать.. Тэ навсегда запомнит, каково это - быть желанным

Тэхён - объект внимания властного миллионера Чон Чонгука. Его текущий парень совершенно не справляется с ролью. Но Чонгук исправит это — оттрахает так, что Тэхён забудет, как дышать.. Тэ навсегда запомнит, каково это - быть желанным

Мой сладкий... — прорычал Тэхён, отрываясь от губ Чонгука, чтобы впиться в его шею. Он кусал кожу, оставляя тёмные засосы, и Чонгук выгибался, запрокидывая голову, позволяя делать с собой всё, что угодно.
Чонгук чувствовал, как под ним твердеет член Тэхёна — сквозь ткань джинсов, упираясь в его ягодицы.
И свой собственный стояк, натянувший короткие шорты. Он начал тереться о бёдра старшего, бессознательно ища трения, и из его горла вырывались короткие, прерывистые стоны.
— Ты сладкий мой... — прошептал он, прикусывая мочку уха Чонгука.
— Котёнок... покажи, что ты умеешь без папочки? Ну же...
Чонгук упрямо фыркнул, несмотря на краску, заливающую щёки. В его глазах мелькнула искорка вызова.
— Ну вот увидишь! — выпалил он, и его пальцы уже тянулись к пуговицам на рубашке Тэхёна.

— Ты смелости набрался, малыш? Вышел отсюда сейчас же. Или я тебе покажу, как надо слушаться старших.

Чонгук дёрнулся, но остался стоять. Ноги мелко дрожали. Тэхён медленно повернулся. Взгляд был тёмным, тяжёлым, почти чёрным.

— Дрожишь? — тихо спросил он.

— У тебя три ссекунды, чтобы уйти. Или вся злость уйдёт на тебя. И тогда ты будешь не только стонать моё имя. Понял?

Чонгук вместо того, чтобы уйти, сделал шаг ближе. Потом ещё один. Подошёл вплотную и медленно, почти вызывающе провёл ладонью по спине Тэхёна. Играл с огнём.

Голос у него дрожал, но звучал чётко:

— Выеби меня… непослушную сучку. Я готов отдаться тебе.

Этой фразы хватило.

Тэхён резко развернулся, схватил его за талию обеими руками и почти швырнул на огромный кожаный диван. В следующее мгновение он уже был сверху — тяжёлый, горячий, злой. Впился в губы грубым, поцелуем, кусая, вылизывая, заставляя открыть рот шире.

— Малыш… — голос вышел низким, опасным. — И как ты посмел?

Он наклонился ещё ближе, почти касаясь губами уха:

— Вообще ахуел? Я захожу в твою комнату, а ты лежишь с раздвинутыми ногами, дрочишь на мои фотографии и стонешь моё имя. Слёзы по щекам, член в руке, весь мокрый… Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Хоть каплю стыда осталось?

Чонгук уже не сдерживал слёз. Они тихо катились по щекам. Он открыл рот, но слова не шли. Он не мог сказать, что «не хотел». Потому что хотел. Очень.

И вдруг выкрикнул, почти сорвавшимся голосом:

— Да нравишься ты мне!!

Взгляд упал на губы Тэхёна, потом на плечо. Чонгук дышал часто, грудь поднималась и опускалась.

Тэхён застыл. Строгий, почти злой взгляд медленно изменился — стал темнее, голоднее.

— Ты же вроде адекватный был. У тебя дохуя фоток какого-то мужика… Кто это?

Чонгук замер. Глаза забегали, дыхание стало неровным. Он нервно куснул нижнюю губу, щёки вспыхнули ещё сильнее.

— А… это мой дядя… — тихо выдавил он, отводя взгляд.

— И? — Юнги ждал продолжения, всё ещё держа телефон.

Чонгук шумно выдохнул, плюхнулся на диван рядом и закрыл лицо руками на секунду. Потом резко откинулся назад, голос сорвался:

— Да я сохну по нему, Хён! Ты не понимаешь?! Я по нему сохну с пятнадцати лет! У меня от одной его фотки член встаёт, бля! Я не могу нормально на него смотреть, когда он рядом… Сердце колотится, потею, как сейчас… Это пиздец какой-то.

А перед ним… был Тэхён.
Мокрые белые волосы прилипли к лицу, глаза — огромные, испуганные, но решительные. Тело омеги было наполовину в воде, и Чонгук краем сознания заметил, как под водой мелькнул яркий синий хвост, покрытый переливающейся чешуёй.

— Тэ?.. — хрипло прошептал Чонгук, едва веря своим глазам. — Ты… что здесь делаешь?..

Он тяжело дышал, цепляясь за омегу. Их лица были очень близко. Шея Чонгука лежала на ключицах Тэхёна, он чувствовал его тепло, его запах — сладкий, карамельный, смешанный с морской солью. Сердце билось как сумасшедшее.

«Боже… о чём я думаю в такой момент? Он… он русал? Как?.. Но… мне так хорошо рядом с ним…»

Чонгук громко зарычал от удовольствия, ускоряясь. Он перевернул Тэхёна на живот, прижал к подушкам и вошёл снова — глубоко, страстно, но с нежными поцелуями вдоль спины.

— Какая же ты сучка… — хрипло прорычал он, кусая лопатку.

— Дерзкая, но такая милая, когда ноешь подо мной. Мой идеальный омега. Тэхён стонал громче, царапая подушки, но всё равно умудрялся дерзить сквозь стоны:

— Твой… но если будешь так грубо… я… ааах… опять сбегу!

Чонгук засмеялся низко, шлёпнул его по ягодице и прижал сильнее, продолжая двигаться глубоко.

— Сбежишь? Попробуй. Я тебя везде найду… и верну на место. На мой член.

Он снова перевернул омегу лицом к себе, закинул его ноги себе на плечи и вошёл ещё глубже, глядя прямо в глаза. Движения стали медленнее, но интенсивнее — каждый толчок был чувственным, почти ласковым.

— Ты мой, — шептал Чонгук между поцелуями

Чонгук наклонился ещё ближе, носом провёл по шее омеги, вдыхая его запах, и зарычал:

— Я тебя сейчас так хочу прямо на этом столе… Чтобы ты кричал и умолял, пока весь ресторан не услышит, кому ты принадлежишь.

Он сильно сжал бедро, пальцы почти добрались до внутренней стороны, совсем близко к ширинке. Тэхён задрожал, дыхание сбилось.

— Папочка… — тихо всхлипнул он.

Чонгук усмехнулся опасно, продолжая прижимать его к столу.

— Что, маленький? Уже мокро? Уже течёшь от одной моей злости? Хороший мальчик должен сидеть дома, ждать своего альфу, а не бегать по друзьям в таком провокационном виде. Я тебя так отшлёпаю дома, что ты неделю нормально сидеть не сможешь.

Тэхён тяжело дышал, руки вцепились в пиджак Чонгука.

— Кончай для меня, — прошептал альфа ему прямо в губы перед жадным поцелуем.

— Покажи, как тебе хорошо с твоим альфой.

Тэхён кончил первым — сильно, с громким стоном, забрызгав их обоих. Альфа рыкнул, вошёл до самого конца и кончил внутри, заполняя омегу горячим семенем. Узел набух, надёжно запирая их вместе. Альфа продолжал медленно, лениво двигаться, продлевая удовольствие, целуя мокрый висок Тэхёна.

— Ты самый прекрасный омега на свете… Мой. Только мой, — шептал он между поцелуями. — Я искал тебя вечность… и никогда больше не отпущу.

Тэхён смотрел в серебряные глаза, сердце замирало от нежности и желания. Всё тело дрожало от удовольствия. Он чувствовал себя в безопасности… желанным… любимым.
А потом всё резко потемнело.

Тэхён стоял на коленях, полностью сосредоточившись на члене альфы. Он сосал старательно, глубоко заглатывая, насколько позволял размер, языком обводя каждую вену. Потом вынул член, тяжело дыша, и опустился ниже — горячим языком прошёлся по тяжёлым яйцам, облизывая их, целуя, слегка втягивая в рот. Рука омеги при этом уверенно дрочила толстый ствол, размазывая слюни.
Чонгук тихо застонал, запустив пальцы глубже в мягкие волосы Тэхёна. Его голос был низким, гордым, с рычащими нотками:
— Солнышко, старайся лучше, а… Вот так. Хороший мальчик. Видишь, как быстро ты учишься извиняться перед своим папочкой?
Тэхён застонал вокруг члена, слёзы удовольствия уже стояли в глазах. Запах возбуждённого Чонгука — густой, сандаловый, тяжёлый — буквально крышу сносил. Омеге хотелось сдаться полностью, прямо здесь, на полу спальни. Он взял член глубже, давясь, но не останавливаясь, мыча и вибрируя горлом.

— Это… это мой друг звонит…

Чонгук рыкнул и жадно впился зубами в шею омеги, оставляя яркий укус. — Друг? Это ещё какой друг нахуй?!

— С которым я живу… — простонал Тэхён. Чонгук сжал тело омеги почти в рыке, прижимая его сильнее к себе.

— Так вот кем ты так пахнешь… Альфой.

— Он мне просто друг! Заменил брата и отца… — выдохнул Тэхён.

Чонгук грубо схватил его за волосы, оттягивая голову назад, и продолжил ебать жёсткими, злыми толчками.

— Мне похуй. Ты живёшь с альфой в одной квартире? Между вами что-то было?

— НИЧЕГО НЕТ! Ах… ах! Дай я отвечу!

Чонгук слегка замедлился, но не вышел.

— Отвечай, маленький. Но если заикнёшься — я засажу ещё глубже.