Campaign Insider | Павел Дубравский

🇺🇸 Мичиганский университет переходит на систему «зачёт/незачёт» вместо стандартных оценок для студентов первого семестра. Пилотный проект распространяется на студентов Колледжа литературы, науки и искусств (College of Literature, Science and the Arts, LSA).

🇺🇸 Такое решение было принято после того, как исследование психического здоровья студентов 135 колледжей и университетов США показало рост депрессивных и тревожных симптомов, а также суицидальных мыслей.

💬Хижина дяди Тома

Неоднозначный плебисцит. Спасибо коллеге иноагенту Александру Кыневу, за работу по подтверждению цифрами некоторых политологический гипотез. Например, о плебисцитарном характере губернаторских выборов я уже говорил. Но в сложные времена у этой конструкции появляется двойное дно.

Одно дело, когда жители выбирают губернатора как ставленника федерального центра. Голосование превращается в подтверждение доверия всей вертикали: Москва назначила, регион поддержал. Губернатор в такой модели представляет центр перед регионом и отвечает за исполнение федеральных решений.

Другое дело, когда именно губернатор вынужден объяснять Москве, почему в регионе нет бензина, не хватает денег на транспорт, дорожает коммунальная инфраструктура или возникают проблемы с социальной сферой. Чтобы сохранить поддержку жителей, он уже не может бесконечно повторять, что все находится под контролем. Ему приходится становиться выразителем регионального недовольства и хотя бы частично критиковать решения федерального уровня.

Так плебисцит может получить противоположный смысл. Формально он подтверждает единство вертикали, но фактически дает губернатору собственный мандат от жителей. И тогда глава региона постепенно превращается из представителя Москвы на территории в представителя территории перед Москвой.

В спокойное время это различие почти незаметно. В сложное – может стать принципиальным. Особенно если дефициты, рост цен и инфраструктурные сбои будут восприниматься не как отдельные региональные проблемы, а как результат решений федерального центра.
Конечно, никакой политической либерализации нет и быть не может. Низкий процент отказов в регистрации означает не расширение конкуренции, а то, что конкуренция отсекается еще до выдвижения.

На выборах 39 региональных парламентов выдвинуто 266 списков против 324 в 2021 году. Почти все они принадлежат партиям, освобожденным от сбора подписей. Из 18 списков, которым пришлось собирать подписи, зарегистрировались только десять. Еще показательнее ситуация с самовыдвиженцами: из 92 кандидатов регистрацию получили 11.

Система просто перенесла фильтр на более ранний этап. Раньше общество видело массовые отказы и скандалы с недопуском. Теперь потенциальные участники заранее понимают, что зарегистрироваться не смогут, и часто даже не пытаются выдвигаться. Внешне все выглядит спокойнее, но реального политического пространства становится меньше.

При этом протестная повестка никуда не исчезает. Более того, она начинает доминировать. Бензин, цены, тарифы, медицина, транспорт, ограничения интернета – все это непосредственно влияет на повседневную жизнь и постепенно вытесняет абстрактную политическую риторику.

Проблема в том, что в рамках нынешних выборов этот запрос почти не имеет полноценного выхода. В бюллетене может быть пять или семь партий, но это еще не означает наличия политического представительства для недовольных граждан.

Поэтому главный вопрос – не сколько протестных кандидатов допустили, а во что трансформируется протест, которому не дали легального политического представительства. Он может уйти в неявку. Может превратиться в ситуативное голосование за любую доступную альтернативу. Может проявиться в локальных конфликтах, протестах против конкретных решений или в резком падении доверия ко всем институтам. А может начать концентрироваться вокруг губернаторов, если именно они возьмут на себя роль защитников региональных интересов.

Есть и еще один парадокс. Сокращая число партий, система не обязательно уменьшает протестное голосование. Иногда она, наоборот, концентрирует его вокруг нескольких оставшихся брендов. Избиратель может поддержать разрешенную системную партию не потому, что разделяет ее программу, а потому, что других способов выразить недовольство ему не оставили.
В этом смысле кампания 2026 года может оказаться менее предсказуемой, чем кажется. Вход на выборы контролируется почти полностью, но политический смысл, который граждане вкладывают в голосование или отказ от него, контролировать значительно сложнее.

На прошлой неделе внутри американского правого лагеря случилось редкое событие: консервативная звезда Кэндис Оуэнс и профессиональный дебатёр Эндрю Уилсон больше трёх часов публично спорили об убийстве активиста Чарли Кёрка. Только на канале Оуэнс трансляция собрала 4,5 млн просмотров, а ради встречи команда Уилсона привлекла $300 тысяч через краудфандинг.

Поводом стали заявления Оуэнс о том, что за гибелью Кёрка якобы стоят Израиль, Франция, американский ВПК и, возможно, вдова политика. Уилсон последовательно потребовал доказательств по каждому пункту — от личности стрелка и использованного оружия до предполагаемого международного заговора.

Почему дебаты превратились в публичный суд над конспирологией и показали глубокий раскол движения, которое ещё недавно праздновало победу Дональда Трампа, — в колонке Павла Дубравского специально для The Mash Room Times.

https://mash.ru/longread/211163/

Мы каждый день делаем тот или иной выбор. Есть выборы государств, есть выборы корпораций, завтрака или носков… Но как подойти к выбору правильно?

Совместный проект Mash, "Ленты.ру" и политолога Алексея Чеснакова представляет подкаст "По понятиям", где мы обсуждаем... понятия. В первом выпуске выясним, что такое ВЫБОРЫ вместе с политтехнологом Павлом Дубравским.

Внутри: как стать политтехнологом и в чем его роль в современных избирательных кампаниях, чем отличаются выборы в России и на Западе, как социальные сети и технологии могут влиять на выбор, почему нужно ходить на выборы и почему электронное голосование — круто?

Ссылка.

+15 к социальному рейтингу