Артем Соколов || German Wings

▪Успех АдГ в Саксонии-Анхальт имеет особое значение: у партии впервые появился шанс сформировать правящую коалицию, пробить политический бойкот вокруг себя и получить рычаги реального управления. На выборах ей не хватило до абсолютного большинства всего нескольких процентов голосов; главным потенциальным союзником остаётся «Союз Сары Вагенкнехт». Дополнительным сигналом стало избрание представителя АдГ Тобиаса Рауша спикером регионального парламента — впервые политик от партии возглавил ландтаг.

▪Формирование правительства с участием АдГ в Саксонии-Анхальт стало бы водоразделом для немецкой политики, но не означало бы капитуляции мейнстримовых сил. «Брандмауэр» не рухнет, но может изменить свои границы — к партийному измерению бойкота АдГ добавится земельное.

▪Полномочия федеральных земель в Германии весьма обширны. К компетенции земельных властей относится значительная часть вопросов повседневной жизни граждан — образование, здравоохранение, безопасность и культура. Через Бундесрат земли также получают возможность влиять на федеральную политику.

▪АдГ потенциально может влиять на широкий круг вопросов внутри Саксонии-Анхальт. Выстроить «другую Германию» в центре ФРГ не получится, а наиболее спорные инициативы могут быть оспорены в судебном порядке. Однако усилить земельную специфику в наиболее чувствительных вопросах, например миграционном, партии вполне по силам. Даже расширение преподавания русского языка в школах будет восприниматься как серьёзное отклонение от курса политического Берлина.

▪Федеральные земли не обладают полномочиями по проведению собственной дипломатии и не считаются субъектами международных отношений. Тем не менее они могут формировать импульсы для федерального правительства через торгово-экономические связи, межкультурный диалог, побратимские отношения и международные мероприятия. В условиях развала российско-германских отношений даже небольшие шаги Саксонии-Анхальт в сторону нормализации диалога с Россией станут заметным противопоставлением официальному конфронтационному курсу Берлина.

▪Земельное правительство под руководством АдГ не обязательно с первых дней будет идти на обострение и провоцировать Берлин. «Альтернатива для Германии» заинтересована в том, чтобы кооптироваться в большую немецкую политику на общих основаниях. Поэтому на первых порах партия будет демонстрировать респектабельность и открытость к совместной работе с заинтересованными политическими силами, прежде всего с ХДС.

▪При этом сохраняются риски провокаций и ошибок, связанных с дефицитом управленческого опыта. Оппоненты непременно постараются воспользоваться такими ошибками, а «испытание медными трубами» для политиков, едва покинувших ряды оппозиции, может оказаться сложнее, чем прежние запреты и давление. Для АдГ риск «головокружения от успехов» опасен не менее.

▪Для Германии важное значение имеет болезненное восприятие трансформации мирового порядка. Однополярный период был временем экономического процветания и системой, которая была для Германии исключительно удобна и комфортна: экспортно ориентированная экономика видела в глобализации большие перспективы, а Германия играла ключевую роль в европейской интеграции. Сейчас этот период уходит в прошлое, Европейский союз оказывается «ещё одним союзом государств», а Германия — «ещё одним государством». 

▪Следствием этого болезненного ощущения стала концепция Zeitenwende с милитаризацией. Главный процесс, который будет определять Германию и немецкое общество на горизонте пяти лет, — попытка перевести немецкое общество из статуса постгероического в статус героического. Пока успехов здесь не так много, как хотели бы отдельные политические деятели, но целенаправленные усилия предпринимаются и, вероятно, будут продолжаться. 

▪Немецкий ВПК долгое время считал себя обделённым деньгами и вниманием и сейчас увидел исторический шанс наверстать упущенное. Представители ВПК являются одними из основных моторов Zeitenwende. На фоне проблем немецкой экономики и промышленности существует представление, что ВПК способен вытянуть их из кризиса за счёт большого количества военных заказов, произведённой продукции и роста экспорта. Пока необходимые бюджеты не будут освоены, идея о том, что нужно больше танков, самолётов и оружия, будет активно присутствовать в немецкой дискуссии.

▪Представление о бундесвере как о высокотехнологичной армии, способной в удалённом формате решать задачи, относится скорее к прошлому состоянию немецкой дискуссии. Сейчас часть дискуссии Zeitenwende — политически правильное образование людей: техникой всё равно управляют люди, у которых есть определённые политические и мировоззренческие взгляды, и они должны чётко понимать, зачем ведут тот или иной дрон. После 2022 года ключевой вопрос военной реформы — не столько техника и деньги, сколько морально-психологическое состояние вооружённых сил. 

▪В отношении России существуют две во многом противоречащие друг другу системы сигналов. С одной стороны — предельно жёсткие заявления официальных лиц и фиксация России в руководящих документах ФРГ в качестве основной угрозы. С другой — партия, выступающая за нормализацию российско-германского диалога, является наиболее популярной в ФРГ; есть заявления отдельных политиков ХДС и СДПГ и данные опросов, по которым больше половины респондентов выступают за нормализацию диалога.

▪В российско-германских отношениях принципиально неправильно исходить из того, что нужно вернуться к некоему «золотому веку», которого, вероятно, никогда и не было. Эти отношения всегда сочетали в себе соперничество и сотрудничество.