Наступающее осеннее равноденствие трудно назвать популярным сезоном для сюжетов фолк-хоррора. Обычно их снимают про кельтские праздники. Иногда про солнцестояния. В особо запущенных случаях их путают между собой, к примеру в очень ценимом мной цирке «Darklands» авторы приняли Самайн за солнцестояние. В слегка раздражающем «Midsommar», несмотря на название, все обряды майские. Поэтому я сам удивился, когда вдруг вспомнил, что есть вполне аутентичный осенний фолк-хоррор/тёмная сказка. Причём это памятный с детства советский фильм про йетти псоглавца, штурмующего хутор. В очередной раз пересмотрел. Пережил сильнейший приступ ностальгии.
На самом деле я уже написал про этот фильм подробную рецензию в тихом и мирном двенадцатом году. Даже пытался теоретизировать на основе доступного мне материала, явно недостаточного:
«Постсоветскому хоррору как целому сильно не хватает одного важного качества. Лёгкости. Возможно дело в том, что даже комедии этого времени часто оказывались тяжеловесными, а такой серьёзный вопрос как необходимость вызвать в зрителе страх автоматически приводил режиссёров к решению использовать столь популярную в то время эстетику «чернухи». В целом весь ранний постсоветский кинематограф тогда был, если можно так выразиться «маниакально-депрессивным», поскольку балансировал между претенцезиозным мраком и бессмысленными эротическими либо абсурдистскими комедиями. Зрителя либо вгоняли в депрессию, либо пытались от неё отвлечь. И в том и в другом случае были сняты очень любопытные фильмы. Но хорроров среди них очень мало, а те, что были сняты тяготели скорее к депрессивной стороне, дойдя в этом смысле до абсолюта в «Прикосновении». В свою очередь в комедиях иногда использовали хоррор элементы, вспомним замечательный вампирский бурлеск «Ваши Пальцы Пахнут Ладаном». Но у вампиров там не было цели напугать зрителя». Конец цитаты.
Дальше я там хвалил Брагина за правильное соблюдение баланса между лёгкостью и мраком. При этом пересмотре мне бросилась в глаза именно несбалансированность фильма. Скорее всего дело в том, что за прошедшие годы всплыли все прежде потерянные постсоветские хорроры про оборотней, что позволяет уточнить контекст. На фоне украинских «Оберіга» и «Часа Оборотня», или снятой Бурцевым первой версии «Полнолуния» Белошникова, фильм Брагина уже выглядит не лёгким, а легковесным. Похоже Брагин просто не решился довести до конца элементы хоррора, Люми убивает только случайных эпизодических встречных. Наличие имени и встроенности в околохуторские социальные связи спасает персонажей даже в самых безнадёжных ситуациях.
Ещё я был совершенно не прав, когда писал, что в фильме нет политической составляющей. Не представляю, как я мог проигнорировать момент, когда охотника приняли за лесного брата. И слова по телевидению (в феерическом диалоге с реальным Сенкевичем) о том, что Люми совершает ритуал, пытаясь вывести своё племя в тёплые земли.
Но в остальном, повторюсь, я получил море ностальгического удовольствия. Там очень узнаваемый латвийский лес и столь же узнаваемый хутор. Всё действительно родное. Даже языческий идол, стилизованный под балтскую археологию, напомнил про деревянные резные скульптуры, стоявшие в нашем пригороднем лесопарке. И это ощущение ирреального ритуала, происходящего в предельно уютной среде, по прежнему работает. Несмотря на легковесность и отказ режиссёра от заслуженного истребления половины персонажей.
По итогам просмотра «Досье Детектива Дубровского» (и смутным воспоминаниям о «Бедной Саше») у меня есть много вопросов к Брагину конца девяностых. К Брагину десятых вопросов уже нет, даже косвенное участие в работе над «Крымом», на мой взгляд, оправдать невозможно. Тем не менее я должен признать, что с интересом наблюдаю за съёмками в Магнитогорске малобюджетного продолжения по новому сценарию Брагина. Жду с нетерпением, хотя прекрасно понимаю, что нас почти наверняка ждёт нечто чудовищное. Там ведь действие будет происходить на прежнем хуторе, следовательно в современной России снимается независимый хоррор про современную Латвию.
Такое невозможно пропустить.
Люми (1991)
На самом деле я уже написал про этот фильм подробную рецензию в тихом и мирном двенадцатом году. Даже пытался теоретизировать на основе доступного мне материала, явно недостаточного:
«Постсоветскому хоррору как целому сильно не хватает одного важного качества. Лёгкости. Возможно дело в том, что даже комедии этого времени часто оказывались тяжеловесными, а такой серьёзный вопрос как необходимость вызвать в зрителе страх автоматически приводил режиссёров к решению использовать столь популярную в то время эстетику «чернухи». В целом весь ранний постсоветский кинематограф тогда был, если можно так выразиться «маниакально-депрессивным», поскольку балансировал между претенцезиозным мраком и бессмысленными эротическими либо абсурдистскими комедиями. Зрителя либо вгоняли в депрессию, либо пытались от неё отвлечь. И в том и в другом случае были сняты очень любопытные фильмы. Но хорроров среди них очень мало, а те, что были сняты тяготели скорее к депрессивной стороне, дойдя в этом смысле до абсолюта в «Прикосновении». В свою очередь в комедиях иногда использовали хоррор элементы, вспомним замечательный вампирский бурлеск «Ваши Пальцы Пахнут Ладаном». Но у вампиров там не было цели напугать зрителя». Конец цитаты.
Дальше я там хвалил Брагина за правильное соблюдение баланса между лёгкостью и мраком. При этом пересмотре мне бросилась в глаза именно несбалансированность фильма. Скорее всего дело в том, что за прошедшие годы всплыли все прежде потерянные постсоветские хорроры про оборотней, что позволяет уточнить контекст. На фоне украинских «Оберіга» и «Часа Оборотня», или снятой Бурцевым первой версии «Полнолуния» Белошникова, фильм Брагина уже выглядит не лёгким, а легковесным. Похоже Брагин просто не решился довести до конца элементы хоррора, Люми убивает только случайных эпизодических встречных. Наличие имени и встроенности в околохуторские социальные связи спасает персонажей даже в самых безнадёжных ситуациях.
Ещё я был совершенно не прав, когда писал, что в фильме нет политической составляющей. Не представляю, как я мог проигнорировать момент, когда охотника приняли за лесного брата. И слова по телевидению (в феерическом диалоге с реальным Сенкевичем) о том, что Люми совершает ритуал, пытаясь вывести своё племя в тёплые земли.
Но в остальном, повторюсь, я получил море ностальгического удовольствия. Там очень узнаваемый латвийский лес и столь же узнаваемый хутор. Всё действительно родное. Даже языческий идол, стилизованный под балтскую археологию, напомнил про деревянные резные скульптуры, стоявшие в нашем пригороднем лесопарке. И это ощущение ирреального ритуала, происходящего в предельно уютной среде, по прежнему работает. Несмотря на легковесность и отказ режиссёра от заслуженного истребления половины персонажей.
По итогам просмотра «Досье Детектива Дубровского» (и смутным воспоминаниям о «Бедной Саше») у меня есть много вопросов к Брагину конца девяностых. К Брагину десятых вопросов уже нет, даже косвенное участие в работе над «Крымом», на мой взгляд, оправдать невозможно. Тем не менее я должен признать, что с интересом наблюдаю за съёмками в Магнитогорске малобюджетного продолжения по новому сценарию Брагина. Жду с нетерпением, хотя прекрасно понимаю, что нас почти наверняка ждёт нечто чудовищное. Там ведь действие будет происходить на прежнем хуторе, следовательно в современной России снимается независимый хоррор про современную Латвию.
Такое невозможно пропустить.
Люми (1991)