Сегодня тут будут результаты побочного квеста, который завёл меня на нехарактерную для этого канала территорию оттепельного кинематографа. Просто когда я понял, что лучший фильм Гальперина одновременно является фильмом Семёна Лунгина, то решил, что стоит, на скорую руку, ознакомиться с парой-тройкой ключевых сценариев. Сперва нашлось только «Добро пожаловать...», причём на флибусту выложили неполный вариант, без нескольких страниц в середине. Нашёл полноценный скан и 'https://t.me/paracinemascope/1522?comment=6474' rel='nofollow'>поделился в комментариях. Затем старый соратник Чалый дал наводку на «Дом с привидениями», сообщив, что его публиковали в одном из киножурналов. Текст нашёлся в восьмом номере «Искусства Кино» за 87-ой год. Эта подшивка уже стояла у меня на очереди, но при последовательном чтении я сам бы до него добрался через месяц. Сценарий отличный. Оказалось что Гальперин обошёлся с текстом предельно бережно, но действительно добавил пару еле заметных личных акцентов. Вырезанный файл 'https://t.me/paracinemascope/1518?comment=6507' rel='nofollow'>тоже добавлен в комментарии к фильму. Ну и главное - в бездонном мешке Книгоноши нашлась фотокопия литературной версии «Туч над Борском», закрывшей все сомнения по поводу того, нужно ли отдельно писать про этот фильм. Не просто нужно. Необходимо. Я впервые столкнулся со столь убедительным примером параллельной жанровой эволюции.
Впервые я прочитал про «Тучи» ещё во времена «Бункера Крипозоидов». Насколько я помню - в рецензии от Алексея Шведова. Причём он сразу сравнил атмосферу с работами Фульчи. Атмосфера там реально невероятная, но когда я добрался до самого фильма, у меня уже выработался скептицизм по поводу распространённой сейчас культурологической парейдолии, способной всюду заметить тени тентаклей. Просто я, в своё время, слегка передозировался рецензиями Гарика Осипова, способного заметить лавкрафтианские мотивы буквально во всём. Включая инструментальный сёрф-рок «Ventures» и хит студии Довженко «Эксперимент доктора Абста». Следовать этому примеру мне совсем не хотелось, поэтому при просмотре я буквально останавливал себя самого от ассоциаций с «Тенями над Иннсмутом», хотя они напрашиваются уже благодаря сходству названий. Но тут стоит отметить, что фильм в целом вызывает у современного зрителя интерпретации в рамках популярных вариантов культурной парейдолии. В линии отношений Оли Рыжковой с учительницей есть диалоги, просто напрашивающиеся в сапфический фанфик по мотивам, интерпретирующий всё произошедшее как результат подсознательного любовного треугольника. Ясно, что такое не пришло бы в голову никому из съёмочной группы. Соответственно и сравнение второй части фильма с вейрд-хоррором казалось столь же натянутым. Пока я не дочитал киноповесть до следующих слов: «Лица старух вытягивались и искажались, их раскрытые пасти зияли черными дырами, рыбьи глаза растекались по щекам.» Немая сцена.
Интересно проанализировать, как советский фильм нырнул в такие хтонические глубины. Судя по предисловию, Нусинов и Лунгин написали сценарий после личного знакомства с молодыми советскими пятидесятниками. И осознания, что привычное высмеивание тёмных старух и жадных попов вообще не работает в случае с мотивированными идеалистами. Кстати, в сцене карнавала «жадного попа» играет не простой пионер. Там над накладной бородой уже видны наглые глазки будущего Никиты Бесогоновича, ханжи и стукача.
Первая половина фильма совершенно реалистичная и вполне советская, с крепкой режиссурой Ордынского. Выпадает лишь неоэкспрессионизм в сцене кошмарного сна. Ужас в целом идеологически мотивирован самим фактом того, что советская школьница вполне способна послать директора с отцом, положить на стол комсомольский билет и уйти пророчествовать глоссолалией. Адекватный показ успешной проповеди вполне может напугать коммуниста, но вряд-ли подействует на колеблющуюся целевую аудиторию. Поэтому Нусинов и Лунгин были буквально вынуждены, для исполнения социального заказа, нагнать к финалу маломотивированных готических ужасов с религиозной истерией в духе самого лютого nunsplotation.
Зато фильм получился незабываемым.
Тучи над Борском (1960)
+
Илья Нусинов, Семён Лунгин - Тучи над Борском [ Киноповесть] (1961)
Впервые я прочитал про «Тучи» ещё во времена «Бункера Крипозоидов». Насколько я помню - в рецензии от Алексея Шведова. Причём он сразу сравнил атмосферу с работами Фульчи. Атмосфера там реально невероятная, но когда я добрался до самого фильма, у меня уже выработался скептицизм по поводу распространённой сейчас культурологической парейдолии, способной всюду заметить тени тентаклей. Просто я, в своё время, слегка передозировался рецензиями Гарика Осипова, способного заметить лавкрафтианские мотивы буквально во всём. Включая инструментальный сёрф-рок «Ventures» и хит студии Довженко «Эксперимент доктора Абста». Следовать этому примеру мне совсем не хотелось, поэтому при просмотре я буквально останавливал себя самого от ассоциаций с «Тенями над Иннсмутом», хотя они напрашиваются уже благодаря сходству названий. Но тут стоит отметить, что фильм в целом вызывает у современного зрителя интерпретации в рамках популярных вариантов культурной парейдолии. В линии отношений Оли Рыжковой с учительницей есть диалоги, просто напрашивающиеся в сапфический фанфик по мотивам, интерпретирующий всё произошедшее как результат подсознательного любовного треугольника. Ясно, что такое не пришло бы в голову никому из съёмочной группы. Соответственно и сравнение второй части фильма с вейрд-хоррором казалось столь же натянутым. Пока я не дочитал киноповесть до следующих слов: «Лица старух вытягивались и искажались, их раскрытые пасти зияли черными дырами, рыбьи глаза растекались по щекам.» Немая сцена.
Интересно проанализировать, как советский фильм нырнул в такие хтонические глубины. Судя по предисловию, Нусинов и Лунгин написали сценарий после личного знакомства с молодыми советскими пятидесятниками. И осознания, что привычное высмеивание тёмных старух и жадных попов вообще не работает в случае с мотивированными идеалистами. Кстати, в сцене карнавала «жадного попа» играет не простой пионер. Там над накладной бородой уже видны наглые глазки будущего Никиты Бесогоновича, ханжи и стукача.
Первая половина фильма совершенно реалистичная и вполне советская, с крепкой режиссурой Ордынского. Выпадает лишь неоэкспрессионизм в сцене кошмарного сна. Ужас в целом идеологически мотивирован самим фактом того, что советская школьница вполне способна послать директора с отцом, положить на стол комсомольский билет и уйти пророчествовать глоссолалией. Адекватный показ успешной проповеди вполне может напугать коммуниста, но вряд-ли подействует на колеблющуюся целевую аудиторию. Поэтому Нусинов и Лунгин были буквально вынуждены, для исполнения социального заказа, нагнать к финалу маломотивированных готических ужасов с религиозной истерией в духе самого лютого nunsplotation.
Зато фильм получился незабываемым.
Тучи над Борском (1960)
+
Илья Нусинов, Семён Лунгин - Тучи над Борском [ Киноповесть] (1961)